Текущее время: май-июнь 2017 г.
организационные новости:
06.11 - Новости и обновления в свежатинке : Глас Администрации
31.08 - Я рисую на асфальте белым мелом слово СПИСКИ НА УДАЛЕНИЕ.
28.08 - Еженедельные новости но на этот раз во вторник. Упс)
28.08 - Новенькие, горяченькие 5 вечеров с Шельмой.
20.08 - Все, что вы хотели знать о Профессоре, но боялись спросить, в новых "Вечерах"!
можно обращаться к:
информация по игре
организационные новости:
Танос щелкнул перчаткой: одна половина вселенной осталась на своих местах, а люди, исчезнувшие с Земли, перенеслись в таинственный Город на Краю Вечности

05.08 - Команда Икс побеждает Апокалипсиса, Всадники перестают существовать.

07.05 - Профессор Икс, Тони Старк, Клинт Бартон и Елена Белова осуществляют первый телепатический контакт;

02.04 - Щелчок Таноса
нужные персонажи
лучший пост
" — Привет, а кто же будет охранять Клинта от посягательств соседей? Кто будет ему приносить пиццу, если мы тут с тобой? Лаки, хороший мой, любимый пес, — Бишоп зарылась носом в густую шерсть, все же не выдержав напряжения. Этот день был слишком долгим, слишком болезненным. Первоначальная радость от встречи с Питера сменялась на безумный, совершенно звериный страх за своих родных. [читать дальше]
недельные новости

Marvel Pulse: Feel the Beat

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvel Pulse: Feel the Beat » Foretime » [25.05.15]:[Baby did u forget to take your meds?]


[25.05.15]:[Baby did u forget to take your meds?]

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

https://66.media.tumblr.com/19de30e39af9d0937e4692d8a54e108f/tumblr_np5kcpLaRY1qey15po8_250.gif

http://funkyimg.com/i/2LHpE.gif

Дата, время: Май, 2015, через два месяца после атаки Альтрона Место: NYC | База Мстителей
Участники:
Steven Rogers & Wanda Maximoff

Описание событий:
С самого детства Ванда страдала от нервных расстройств, легко выходила из себя, или же, наоборот, погружалась в глубокую депрессию. С возрастом эта проблема казалось решенной. Но когда на ее глазах погиб Пьетро, Ванда перестала сдерживать себя. Внешне все казалось, как обычно - она держалась, но внутри все гноилось от ран. Во время одной из общей тренировки Мстителей Максимофф сорвалась на агрессию в сторону одного из членов команды, хлопнула дверью и ушла, чуть не разнеся попутно ангар. Единственный человек, который осмелился к ней пойти был Стивен Роджерс. Он знал о том, что Ванда должна принимать лекарства, способствующие улучшению ее состояния, но судя по всему, кое-кто об этом напрочь забыл. Придется напомнить.

Отредактировано Wanda Maximoff (2018-10-01 22:27:18)

+2

2

Когда боль сковывает тебя в свои путы, когда, кажется, что мир перестает существовать, есть ощущение, что единственный возможный путь – это на дно. Ванда думает так же, с каждым днем все глубже уходя под воду собственных переживаний, без возможности выбраться оттуда. С виду, так улыбается даже, пашет без устали, развивает свои способности, хотя чувствует, что это далеко не предел ее возможностям, что-то гораздо сильнее сидит внутри, но пока молчит, ждет своего часа. Максимофф не чувствует себя целой – разрозненной, раздробленной и разорванной на кусочки после смерти Пьетро. Он был ее всем. Как страннно, даже в мыслях сложно произносить «был», это неправильно, это невозможно. Но она сама смотрела за тем, как тело в гробу опускается на дно ямы, забрасываемой землей. Никакой кремации. Так надо.
Сегодня ее настроение хуже некуда, впрочем, ничего удивительного. Раньше Пьетро помогал справляться с приступами, сейчас же никого нет. Разве что только Вижн, да, и то, Ванда не может сказать точно, нужен ли он ей. Она испытывает к нему влечение, что нельзя описать простыми словами, он – чистый лист, с правильными эмоциями и чувствами, в нем можно найти покой. Но сейчас ей не хочется покоя, хочется кричать и рушить все вокруг. Как они могут так легко переносить потери и утраты, как легко ведутся на поводу у собственного эго. Пьетро – это ее якорь. Но его оторвали и выбросили.
Ее задевает потоком воздуха, дурацкими шутками, над которыми вовсе не хочется смеяться. Ванда взрывается мгновенно, словно фитилек подожгли у основания. Достается всем, кто присутствует в зале: Кэп, Наташа, Сэм, Вижн. Только Клинта тут нет, и слава Богу, такое себе было бы, сиди он тут. Хотя к нему она относится лояльнее, чем ко многим.
- Да, что вы знаете о боли, сборище уродов! – Ванда не сдерживает своих эмоций, все вокруг ходит ходуном, ее глаза полыхают алой яростью, по рукам бегут волны, что затрагивают каждый сантиметр периметра тренировочной базы. И кажется, что ничто не в состоянии больше сдерживать эту массу боли, замкнутой в одном хрупком теле. Но Максимофф резко опускает руки, а вместе с ними на пол обрушиваются снаряды и тренировочные манекены, тренажеры и оружие. Команда стоит в гробовой тишине, разглядывая спину удаляющейся ведьмы, что крепко сжимает руки в кулаки.
- Ванда, постой, - тихий и нежный голос Вижна останавливает ее, но лишь на мгновение.
- Не смей ходить за мной, - бросает через плечо, даже не оборачиваясь. Желваки ходят ходуном, кольца впиваются в пальцы, оставляют глубокие следы. Максимофф выходит через дверь, что гулко хлопает у нее за спиной, отрезая от команды. Неизвестно, вернется ли она сюда или нет, но у нее нет более другого дома, нет другой семьи или друзей. Это страшное осознание приходит к ней каждый раз, когда Алая остается одна. Сейчас она стоит посреди базы, растерянная. Гнев постепенно утихает, сворачивается в клубок, прячется в сердце, засыпает, готовый в любой момент вновь воспрянуть и понестись вперед, сметая все на своем пути.
Максимофф вызывает такси, что подъезжает быстро, никому не говорит о том, куда она едет и за чем. Просто уезжает, плотнее запахиваясь в бежевый кардиган, что достает до пола. Такси привозит ее в центр Нью-Йорка, что сейчас живет своей жизнью. Яркой, неоновой, бьющей по глазам, сводящей с ума. Совсем, как Пьетро когда-то. Ванда опускается на лавочку, прямо на Таймс-Сквер, опускает голову на ладони, тяжело вздыхая. Ей уже давно не хватает слез, они все выплаканы, отданы земле, что никогда ничего не предложит ей взамен. Хотя порой Ванда ощущает, как та пытается ей что-то сказать, как потоки, исходящие от самой природы, повинуются ей, ее воле. Как сейчас. Девушку трясет, когда она поднимается со своего места, словно загнанная лань бросается от одного уголка площади к другому, лихорадочно перебирает в голове места, возможности, куда может пойти, чтобы спрятаться от всего мира.
На глаза попадается крошечная, никем не замеченная кофейня, даже странно, что она тут есть. Ванда то и дело сбрасывает звонок – это даже не Вижн, это Стивен. Она не хочет никого видеть, даже Капитана, который был первым, кто дал ей кров и крышу над головой, кто позволил остаться с ними, кто поверил. Не сейчас Стив, только не сейчас.
Максимофф выбирает столик на одного, заказывает себе капуччино, просто, чтобы не попросили уйти, раз она сидит тут одна, и смотрит в окно, выводя пальцами по столу инициалы Пьетро. Странно, боль должна уйти, мысли должны стать чище. Когда она принимает таблетки, то именно так и происходит, но с ними нельзя быть вечно, они затуманивают порой разум настолько, что не удается контролировать свои силы, вторая сторона выходит из-под контроля.
Лучше бы это была она.
Лучше бы смерть настигла ее.
Но не Пьетро.
Ванда не замечает, как слезинка соскальзывает с края щеки, разбиваясь о поверхность стола мелкими брызгами, оставляя крошечное пятнышко на белоснежной салфетке рядом.
- Вот ваш заказ, милая. У Вас все в порядке?
- Да, спасибо. День выдался сложным, - выталкивать из себя вымученную улыбку – это не так сложно, как кажется. Улыбка всегда дается проще, чем искренние слезы, Максимофф давно это поняла. Поэтому и не сопротивляется, всего лишь дергает уголком губ, но не более того. Официантка понимает все, она молча забирает поднос, коротко кивает, удаляется, оставляя странную посетительницу одной. А Ванда старается отгородиться от ее эмоционального фона, что давит, заставляет нервно дергать головой. Максимофф погружается в созерцание Нью-Йорка, перекрываясь от людей. Она запуталась. Не знает, что делать дальше. И помощи ждать неоткуда.

+1

3

Стивен наблюдал за юной Максимофф уже некоторое время. Эмоции девушки, ровно как и её магия, лились бурной рекой, грозя вот-вот смыть всё, что попадется на их пути. Роджерс понимал её боль — хоть и прошло уже семьдесят с лишним лет, боль от потери всех его сослуживцев, от потери целой команды, всё ещё не утихала внутри него она была для него всего лишь событием несколько летней давности, и хотя Мстители стремились заполнить это пустое место, им никогда не стать теми, кого он потерял. В этом не было ничего обидного или плохого, они заняли своё собственное место в большом сердце Капитана, расположились там с уютом и комфортом, однако оно не перестанет болеть по тем кто ушёл, вероятнее всего, никогда.
Боль юной Максимофф была ему хорошо знакома — эта же боль толкнула его на безрассудную бойню с Красный Черепом, которая и привела его в итоге в тот самый ледник, что стал ему усыпальницей на десятки лет. Эта же боль затмевала его взор и терзала ночами - Баки был ему братом, другом, побратимом. Боль от безвинно ушедшего всегда особенно колюча и опасна, именно она порождает в душе ядовитую ненависть, толкает на необдуманные поступки, делает тебя уязвимым и слабым.

Передернув плечами, Капитан хотел было уже остановить тренировку, как Ванда опередила его, выходя из себя. Замерев, Кэп наблюдал, как по её рукам ходят магические всполохи, опасно и непредсказуемо, как блестят её глаза от непрошенных слез и горькой злобы, как она тяжело дышит, хотя физические нагрузки до неё ещё не дошли. Роджерс не оборачиваясь выбрасывает руку, перекрывая Наташе путь к ведьме, и не позволяя ей завести диалог — сейчас от этого может стать только хуже. Вся команда следует этому негласному приказу и молча ждёт, что же будет дальше, как поведет себя девушка. Но она только лишь уходит - никаких грандиозных разрушений или трещин в полу, никаких нападений, или истерик, она уходит, взглядом бросая, чтобы за ней не шли. Но Вижн не слушает ни Капитана, ни Ванду, следует за ней, и подбитым зверем замирает на полушаге, когда в только что дрожавшем голосе появляется алая сталь. Роджерс выдыхает.
  - На сегодня, вероятно, достаточно. - в дальнейшей тренировке нет никакого смысла, те кто остались итак отлично сработанная команда, за исключением разве что Сокола, которому возможно стоит потренироваться с кем-то, помимо Кэпа и Нат, но сейчас Стивен всех отпускает.
Все они чертовски много знали о боли, но никто разумеется не винил Ванду за эти слова, все напряжены от того, как легко всколыхнулись те воспоминания, что старательно прятались внутрь и маскировались под перепалками, шутками и ироничными комментариями — у каждого был свой собственный рецепт запечь эту боль так, чтобы подавая она отдавала остреньким перчиком, а никак не саднящим страданием.
Стив принял душ и переоделся.
   - Пятница, Ванда у себя?
   - Боюсь нет, сэр, она покинула здание.
   - Ты можешь вычислить её местоположение?
   - Она перемещается, сэр.
Капитан уточнил расписание, в котором более не было запланировано никаких командных встреч и отправился в город, следущая указаниям пятницы. Стивен чувствовал себя странно-виноватым за то, что выслеживает Максиофф, да и пятница кажется проявляла некоторое неудовольствие от того, что ей приходится помогать Стиву сталкерить. Оправданием было всё же то, что он не желал ей вредить или докучать, а желал просто поговорить и помочь, если она позволит.
Спустя пол часа, ведьма нашлась в одном из скромных кафешек, в которое Стивен и заглянул, отключившись от интеллектуального помощника и пообещав, не выдавать её.

  - Тут не занято? - Роджерс подтащил стул к очевидно одноместному столику у окна, и ничуть не смущаясь такому нарушению правил, уселся. Уточнил он о не занятости места тоже лишь для того, чтобы обратить внимание девушки на себя.
  - Прости, что не даю тебе побыть одной, но мне кажется сейчас ты совсем не в том состоянии, чтобы проводить время в одиночестве. - Руки девушки были спрятаны в плотный замок, но это не помешалось Стивену взять её руки в свои и спрятать. Сейчас он больше всего хотел, чтобы она поняла наконец, что как бы ей ни было одиноко и тяжело - она не одна, что ей всегда есть с кем поговорить, всегда есть к кому прийти. 
   - Послушай. Какими бы клоунами тебе не казались ребята, они на самом деле желают тебе только добра. И тебе совсем не обязательно чувствовать себя одинокой там, где есть те, кто готов тебе подставить плечо, спину, руку, что угодно, выбирай. Никто из нас не сможет заменить тебе тех, кого ты потеряла, но если ты позволишь, мы постараемся стать тебе чуть ближе. - Капитан едва ощутимо сжал её руки в своих, передавая ей тепло и защиту, надеясь, что она почувствует себя хотя бы капельку лучше. Он и не думал убеждать её, что со временем всё пройдёт, или что ей нужно стараться быть сдержаннее. Нет, Кэп был уверен, что это было именно то, что ей сейчас совершенно не нужно, и что весь корень её проблем как раз таки в том, что она сдерживает те болезненные и страшные эмоции, которые грызут её каждый новый день с неиссякаемой силой. Ей нужно было выговориться. Покричать. Может быть, что-нибудь сломать.

+1

4

Стоит только подумать о том, что помощи не будет, как она внезапно появляется, словно из ниоткуда, с лицом американской мечты. Ванда же медленно поднимает взор изумрудных глаз, медленно скользит по мужчине напротив. Он уже занял место, но все равно спрашивает – значит не уйдет, если она скажет, что тут несвободно. Но Ванда молчит, лишь кивком головы указывает, что дескать, можешь присесть. Максимофф обнимает пальцами кружку, старательно каждый раз отводит глаза, потому что Стивен слишком мудрый для нее, слишком спокойный. Он не порывистый, как она – он сама надежность. А это то, чего у нее никогда не было, как и стабильности. Ведьма передергивает плечами, когда теплые ладони касаются ее ладоней – слишком интимный жест, она не ощущала подобных прикосновений очень давно. В нем нет намека на пошлость, просто он очень личный, такими жестами ее всегда успокаивал Пьетро. Вот опять, колит невозможно под ребрами, когда это уже прекратиться?..
- Ты правда думаешь, что одиночество – это не мое спасение? – Ванда поднимает на Стивена тяжелый взгляд. Ей не хочется так себя вести, не хочется выглядеть злобной стервой, это будет слишком неправильно в отношении этого почти святого человека, но язык против воли выдает холодный тон, злобные слово одно за другим. – Я по крайней мере в одиночестве не слышу, о чем говорят другие, а после не срываюсь на них.
Ведьма освобождает свои руки от рук Роджерса, не потому что ей неприятно, вовсе нет. Просто ей становится неуютно, словно она выпрашивает внимание, привлекает его к себе, а это вовсе не так. Но если начать объяснять, то может сложится ощущение, что она пытается оправдаться. Все слишком запутано. Максимофф вновь пригубляет кофе, что обжигает кончик языка, чертыхается, морщит нос. И внезапно ухмыляется.
- Я не считаю их клоунами, ты сильно заблуждаешься, Стивен. Вряд ли мне кто-то сможет заменить Пьетро когда-либо. Это слишком… слишком сложно, - Максимофф мнется, убирает руки от чашки, теребит край куртки, и облизывает нервно губы, стараясь не смотреть на мужчину. Ей сложно говорить об этом вот так открыто, не перед психотерапевтом, а перед тем, кто сейчас является ее прямым лидером. – Я стараюсь держаться, но у меня слабо это получается. Каждый мой сон наполнен воспоминаниями, они словно душат меня. Попытки спрятаться в тренировках дают слабый результат, мои силы периодически будто вырываются из-под контроля, и это очень страшно, поверь.
Девушка вздыхает, возвращая руки на стол, и мягким жестом теперь сама берет ладони Капитана в свои. Со стороны они даже похожи на пару, но в этих отношениях больше братского, нежели любовного. Впрочем, если быть откровенной, то Ванде приятно, что Стив пошел за ней, что это был он. Вижн, конечно, с ней всегда, и она его даже вроде бы любит, но… это просто любовь к чистоте мышления и не умению плести интриги.
- Мне приятно, что ты готов так позаботиться обо мне. Но проблема в том, что я должна научиться самостоятельности. Всю свою жизнь я была с кем-то, а сейчас, оставишь совершенно одна, понимаешь, совсем одна, без семьи, друзей, я понимаю, насколько я беспомощная. И даже это, - вокруг тонких пальцев, что унизаны кольцами разных размеров, но одного – черного цвета, забрезжил алый свет, окутывающий две пары рук, - не является гарантией того, что я под защитой. Скорее наоборот, она дает мне так много власти, что даже вы не подозреваете. Оглянись вокруг, Стивен. Ты поймешь, что люди ходят мимо нас и даже не замечают – это все я, - глаза ведьмы широко распахнуты, зелень радужки сливается со зрачком, образуя бесконечность. Максимофф постепенно успокаивается, убирает всполохи алого, и разжимает свою хватку на руке мужчины.
- Знаешь, тебе стоит заказать себе кофе. Он здесь отличный. Если ты, конечно, хочешь продолжить наш разговор и дальше. Ведь не одна я что-то потеряла в жизни, - Ванда улыбается, впервые за долгое время, улыбается искренне и широко. Она выглядит чуть спокойнее, чем прежде. Но в этом ее главная проблема – эмоциональная нестабильность, скачки в настроении, в переживаниях. Ей очень сложно это контролировать, но таблетки помогали, пока она не перестала их принимать, скрывая это ото всех.

+1

5

  - Это только кажется, что я всё знаю. - негромко отвечает Роджерс, и слегка пожимает плечами - он в действительности совсем не знает, ни как утешать девушку, потерявшую единственного брата и опору своей жизнь, ни как ей лучше поступить со своими эмоциями: сдерживать их или выпустить наружу, ни даже какие слова бы подошли ей, потому что вероятно, решительно никакие. Если бы Капитана спросили, как нужно разбирать и собирать М-16, он легко поведал бы это в деталях, и даже с удовольствием продемонстрировал бы, справился бы с такой задачей на раз. Но в остальном он мог опираться лишь на свой опыт потери всех близких и родных людей. На опыт, который вовсе не блистал чем-то выдающимся или не был подходящим для того, чтобы на него ровняться.
  - Я верю тебе, Ванда. Прости за излишнюю навязчивость, но я немного присматривал за тобой и видел, через что ты проходишь, и как сложно тебе даётся порой держать себя в руках. У меня нет для тебя универсального рецепта для облегчения твоей боли.. Но закрываться это ещё худший способ переживать боль. - Стивен отвёл глаза, коря себя за лицемерие и ложь, которую пытался скормить Ванде. Сам-то он не спешил делиться ни с кем своим горем, не спешил сближаться с чужими ему людьми, чужим временем, и хоть и не избегал в открытую коммуникации, но спешил становиться полноценной частью гражданского общества. Ему, в отличие от Ванды, в некотором роде повезло - как бы сомнительно это ни звучало - и он сумел воспользоваться своим положением абсолютно незнакомого с этим миром человека, чтобы уйти на время своей боли, горечи и тоски в книги, технику, наверстывая упущенное время и отвлекаясь на это до того момента, как его не засосало в Мстители, которые стали бризом надежды на полноценное возвращение в строй. Что в конечном счете и случилось.
Высвободившись из рук Стивена, Ванда все таки вернула ему прикосновение, уже обнимая его ладони своими маленькими ручками, чудом сумевшими обхватить его и согреть неожиданным, мягким теплом. Ванда сейчас казалось намного старше той решительной, растрепанной девочки, которой он её запомнил при первой встрече, и в её взгляде читалась безграничная обреченность познавшего все возможные уровни боли в жизни человека. Стивен нахмурился. Это было несправедливо. Она этого не заслужила.

  - И что же ты хочешь, Ванда? Научиться самостоятельности? Уйти? - Кэп не понимал, к чему были её слова, чего она хочет. Ведь Мстители никогда не держали её силой, да и они сейчас в некотором отпуске после случившегося. Каждый находился в башне по собственному желанию, мог уйти - если ему вздумается, мог вернуться. Конечно, общие тренировки посещать рекомендовалось, но насильно никто не держал никого: Клинт и Наташа выбирались на задания ЩИТа, Капитан иногда к ним присоединялся. Тони регулярно посещал свои выставки и светские рауты, даже Вижн удалялся из башни, проводя долгие часы в музеях. Роджерсу очень хотелось позаботиться о ней, хотелось помочь, но он не знал как и от этой невозможности, внутри его начинали разрывать отчаянные злобные собаки, которые готовы были сорваться с цепи вот-вот и порвать его изнутри на куски.
Ванда повела пальцами, рисуя алые всполохи, и Стивен, не позволяя ей наиграться, накрыл её руку своей, прячя, но ведьма не желает его слушаться, она вольна решать за себя сама и Стивен прикрывает глаза. Даже если тут она могла отследить, чтобы никто не обратил внимание на нее, то что говорить о случайных прохожих, о мужчине в окне напротив, о любом, кто просто рассматривает витрину кафешки и может  обратить случайное внимание на девушку с парнем? Она была слишком спокойна и свободна в том, что могло напугать и привлечь много лишнего внимания. Внимания, которое могло бы быть и опасным.
  - Да, - коротко соглашается Роджерс и поднимает руку, чтобы официантка обратила на него внимание. Кофе с корицей и булочка с кунжутом без масла, Стивен даже не просматривает меню, совершая заказ намеренно быстро, чтобы можно было продолжить беседу. Ванда наблюдает за ним из под полуопущенных ресниц и чему-то улыбается.
  - Ты делаешь большие шаги по освоению своих сил, большие и может быть иногда перепрыгиваешь через пару ступенек. - спокойно произносит Стивен без страха задеть её или обидеть, без страха показаться занудой или брюзгой, без желания наставить её, а как простое замечание со стороны.
  - Возвращаясь к твоим словам - каждый из всех нас потерял что-то, своих близких, в большинстве своём. И в той или иной мере каждый из нас пережил то, что сейчас происходит с тобой. Одиночество, гнев, злость, тоска и обида, попытки найти виновного и сослагательное наклонение, всё это хорошо знакомо нам всем. А что если бы я дотянулся до своего друга, который сорвался в ледники и погиб, если бы я спас его? Возможно мы вдвоем остановили бы Красного Черепа, возможно не пришлось бы топить корабль в океане. И я бы не опоздал на семьдесят лет к девушке..  - официантка приносит кофе, булочку и удаляется, унося вместе с собой этот некогда легкий тон Стивена, которым он начинал вести разговор. Голос его став глухим, мгновенно лишил Ванду всяких сомнений, сколько на самом деле лет Стивену, и какие потери он хранит в себе до сих пор с ревностным трепетом.
  - Но мы должны продолжать жить, и должны хранить в себе все потери, чтобы не допустить новых.

+1

6

В ее руках остывает чашка с кофе, когда Капитан заказывает себе свежую порцию, Ванда просит повторить и ей – американо с сахаром, ей нравится вкус жженного кофе, он приятно ласкает вкусовые рецепторы, а главное запах у него невероятный. Но Максимофф чуть хмурит изящный разлет бровей, упираясь взглядом в Капитана. О, эта девочка знает, какое впечатление Стивен Роджерс производит на противоположный пол, интересно, а он сам догадывается, как ему оборачиваются вслед женщины на базе, как смущенно рдеют щеки почти каждой, кто встречает его на своем пути. Есть, конечно, исключения, просто они умеют себя держать в руках, и их головы забиты другими мужчинами, что куда сложнее. Ванда видит это по их лицам, по их аурам. Так она это называет – свечение вокруг каждой фигуры. Алая Ведьма не может сказать, откуда у нее это, с какой из способностей это связано, но просто понимание эмоциональное составляющей людей приходит к ней каждый раз по-разному. Капитан сейчас же в глубокой печали, его глаза и цвет его ауры совпадают. Как странно, он пришел помочь ей, а ведь помощь нужна ему. Его сердце ранено и до сих пор не зажило. Это они живут в настоящем, а он никак не может справиться с прошлым, потому что для него это было буквально пару лет назад, а не десятки.
Официантка ставит две чашки кофе на столик, облизывает взглядом Стива, но он даже не замечает этого, смотрит внимательно на Максимофф, что склоняет голову чуть набок, пытаясь не приподнимать скептично бровь. Губы почти обжигает кофе, но Ванда успевает отпрянуть от чашки, кусая нижнюю, и внимательно продолжая слушать Стивена. Резкое понижение тона, чуть хриплый голос, фраза про девушку – сколько горечи и сожаления в этом сильном человеке?
- Ты говоришь про то, что надо отпустить, но сам до сих пор этого не сделал, - тихо произносит Максимофф, откидываясь на спинку стула, обнимая себя ладонями. Она переводит взгляд на окно, за пределами которого расцветает целый мир, стремящийся к позднему вечеру. Но Нью-Йорк не спит, даже не дремлет, он всегда в движение, ему плевать на то, какое время суток, время года – это всегда вперед, потому что если остановишься – можешь быть раздавлен массой эмоций, упущенных возможностей и собственного уныния. – Но все мы не без греха. Мне сложно отпустить ситуацию. Всю свою жизнь я считала свою семью – родной. Мы с Пьетро были неразлучны столько, сколько я себя помню. Он был моим всем, моей второй половиной. Хотя нет, - Ванда ухмыляется, вновь смотрит в глаза Роджерса, и в глубине болотной зелени мелькают бесовские огоньки, что могут увести в такие дебри, что утонешь и глазом не моргнешь. – Пьетро был мной. Прости, Стивен, но это не друг, не девушка, это брат-близнец. Кровь от крови, плоть от плоти. Когда он умирал, я чувствовала его боль с такой силой, что думала, что умираю сама. Меня разрывало, моя сила могла погубить всех вас, поверь, я почти сделала это, - Ванда грустно улыбается. Вспоминать о Пьетро сложно, даже спустя столько времени. Даже спустя годы это будет сложно. Но Ведьма глушит мысли антидепрессантами, которые заканчиваются быстрее, чем это предписано врачом, и зеленым чаем, порой вот кофе. Но ничего не помогает. Одиночество – это клеймо, которое подарила судьба, взамен отдав так много силы, что это кажется почти невозможным.
- Я не хочу уходить, Стив, - Ванда качает головой. Ей так мало лет, а кажется, что целая вечность. Она не понимает, откуда это ощущение постоянно прибавляемого опыта к сознанию, словно посмотришь сейчас на себя в зеркало, а оттуда выглянет старух с морщинистым лицом. – Я просто хочу, чтобы вы не носились со мной. Отчего-то все думают, что мне надо, чтобы меня охраняли или жалели. Когда вы начинаете это делать, я погружаюсь в себя, я лелею свою боль, охраняю ее и всячески подкармливаю, словно она голодающий ребенок. Я понимаю, что вы хотите помочь, но… Это не помощь. Это загнать в угол, - Максимофф подается вперед, складывает ладони домиком на чуть липкой поверхности стола, изучает свои пальцы, между которыми нет-нет, да проскочит искорка, способная спалить до тла все живое в радиусе двух километров. – Думаешь, я  не хочу перестать думать об этом? Я отравляю свою жизнь, я знаю. Ты говоришь – нельзя держать в себе эмоции. А как ты себе это представляешь, что я разрыдаюсь у тебя на плече, сжимая в ладонях ладонь?.. – Ванда нервно дергает головой, на ее губах чуть истерическая ухмылка, которую не спрятать. – Каждое мое проявление эмоций, что будет выше нормы – грозит катастрофой. Я опасна для всех вас, пока демонстрирую эмоции, высказываю чувства.
И как подтверждение ее слов по комнате проходится волна холода – окно рядом распахивается, впуская прохладу. А Ванда вздрагивает, резко оборачиваясь, держась крепко за спинку стула. Это происходит слишком часто.

+1

7

  - Я не говорю, что нужно отпускать. А говорю, что нужно научиться с этим жить. Каждый день жить с этим не как с проклятьем, не как с клеймом, не как с печатью, а как со своим прошлым, важным, огромным, но - прошедшем. - глаза Стивена печальны, в них кажется плещется вся величественно скорбная синева океана, вся не упокоенная никаким саваном боль. Его голос звучит жженой пустыней Сахарой — старческий скрежет, безвкусное смирение и ослепляющий жар, от которого никуда не укрыться, с которым невозможно договориться. Ему самому тошно от себя — рассказывает Ванде как стоит жить, когда самого еженочно затягивает обратно в эту трясину болезненных воспоминаний. Единственным оправданием становится лишь то, что его личная боль никак не сказывается ни на ком, что его страдания остаются внутри него колючей занозой, которая не смеет тревожить никого, кроме него одного.
Ему нечего противопоставить словам Ванды, нечем крыть этот выпад. Роджерс смотрит в упор, без всяких надежд и без всякой цели — рассматривает лицо молодой девушки, повидавшей больше, чем иная старуха. Изящная линия скул и тонкий подбородок, мягкие губы, острый, цепкий взгляд, она действительно красива, но Роджерс не смотрит на неё так, он давно не смотрит ни на кого так, лишь отмечает про себя её красоту как художник; отмечает про себя её нежную, её ранимую, её хрупкую внутреннюю организацию, он видит это в ней, видел тогда и видит сейчас - хорошее, доброе, светлое. Очень важно, чтобы она не погубила в себе эту чистоту. Вся та злость, что бушует в ней, вся та сила и эмоции, обида и ярость, всё это слои, слои, слои, избавься от которых — хрупкий цветок, что нужно беречь. Цветок, что погибает в одиночестве, лишённый своего защитного купола, своей брони, своего Пьетро.
  - Будут лишними любые слова, которые я мог бы ещё сказать тебе, Ванда. - произносит Стивен откровенно, больше не навязывая ей ни своих прикосновений, ни своей поддержки, ни даже своей готовности подставить спину. Она всё знает, на что каждый из них и он лично готовы пойти ради нее, для нее, вместе с ней. И ради друг друга, ради этой команды. Вопрос лишь в том, готова ли она, и нужно ли ей. Стивен улыбается краешком губ и делает глоток кофе, когда меж пальцев проскальзывает разряд, а затем ещё один.
   - Нужно обсудить этот вопрос с Тони. Может быть, он сможет построить для тебя что-то такое.. что было построено для Халка, но только не для того, чтобы оно удерживало твою силу и твои эмоции, а наоборот - позволяло тебе сбрасывать всё напряжение без страха причинить кому-то вред. Думаю, если он возьмется за это дело совместно с Вижном, то возможно им удасться придумать что-нибудь. - в гении Старка Стивен не сомневается, и если он ставит перед собой определенную задачу, то всегда добивается цели. Ванда не слишком уверена в успехе такого проекта, но не спорит, и то по мнению Стива, уже хлеб. Как и прояснение того, что покидать она их не собирается.
   - Но, кстати, я могу легко подставить плечо, чтобы ты разрыдалась, видишь какое оно у меня здоровое? Специально может быть для таких дел и создано. - легкая улыбка и Стив поводит плечами, когда холод касается спины, он в этот раз не придаёт значения шалостям Ведьмы, как-будто бы намеренно не порицает её там где она ждала бы от него занудных нравоучений, где вновь ждала бы, что он прервет её. Роджерс отпивает ещё немного кофе и вспоминает, что не добавил сахара, а потом понимает, что вкус ему нравится и такой, видимо всё таки его возраст медленно, но верно начинает догонять его.

Вечер незаметно прокрался на улицы Нью-Йорка и тёплые уличные фонари друг за другом стали вступать на ночное дежурство, освещая улицы и проспекты. Стивен взглянул вперед - десятки людей спешили по своим делам, пробегая мимо них, сотни людей сновали по улицам, а они — абсолютно одни в этом огромном городе, оба они безвозвратно потеряли всех кто был им так сильно дорог.
  - Ведь в сущности, на всем белом свете у нас и не осталось никого, кроме друг друга. - вдруг произнёс Стивен, не уточняя, что он имеет ввиду: себя и Ванду или просто всех Мстителей, которые тоже легко подходили под это определение. Иронично - всемирно известные, местами даже где-то популярные, но абсолютно одинокие герои.

+1

8

Стивен хороший, действительно. Он из тех парней, которые стащат котенка с дерева, подержат дверь перед девушкой, и еще до обеда спасут мир от неприятностей. А Ванда… Она не хорошая. Ее никогда не учили быть хорошей, даже собственные родители порой боялись девочку, сторонились их с братом. Максимофф вскидывает на Роджерса глаза – сплошная зелень, что покрыта росой, и медленно ухмыляется, его ни чуть не удивляет эта странная демонстрация силы, изгнанная из глубин израненной души. Девушка делает глоток остывшего кофе, ладонями сжимая чашку, серебряные кольца бьются о керамику, издавая звук, что похож на перезвон колокольчиков. Алая ведьма понимает, что пытается донести до нее Капитан, но другой вопрос – хочет ли она это принимать. Странно пытаться объяснить, что отчасти ей даже нравится терпеть эту боль, прощаться с эмоциями она не хочет – в них вся ее жизнь, идти дальше тоже не слишком желает. Если быть откровенной, то Ванда просто не знает, что ей делать дальше, кроме как сжать себя в кулак и больше никогда не отпускать.
- Клетка – это, конечно, забавно, но у меня с некоторых пор проблемы с замкнутыми пространствами. Да, и тех, кто меня там держит, я автоматически начинаю считать предателями, - Алая Ведьма всегда переменчива, как погода в начале апреля – она то обжигает улыбкой, то холодим арктическими льдами в зеленых глазах. Вот и сейчас – всего лишь одной шутки хватает, чтобы юная и замкнутая в себе девчушка улыбнулась.
- И поэтому я попрошу тебя, не говорить с ними об этом. Я предпочту выехать куда-то загород, или к океану, чтобы спустить пар, но никаких клеток. Ну, или, действительно, воспользуюсь твоим плечом, - Максимофф пожимает плечами, опуская взгляд в чашку, кажется, что на бледных щеках ведьмы вспыхивает едва заметный румянец, что тут же исчезает.
Слова Стива бьют больно. Лишний раз напоминают о том, что даже несмотря на наличие в ее жизни людей и созданий, что близки по духу – ей невыносимо одиноко. И как она ни пытается сбежать от этого ощущения, принять его, свыкнуться с ним, все равно все сводится к одному – затяжной депрессии.
- Я перестала принимать лекарства две недели назад, - просто говорит Ванда, жестом подзывает к ним официантку и просит счет. – Я устала от них, они подавляют меня, не дают быть той, кем я являюсь на самом деле. Да, знаю, слишком много «я» на одно предложение.
Счет лежит на столе в маленькой кожаной папочке, Ванда кладет туда же купюры, поднимается со своего места, поправляет полы кардигана, переводит взгляд на Стива, протягивая ладонь.
- Составите мне компанию, Капитан? Хотя я понимаю, что вас тут слишком хорошо знают, чтобы не начать просить автографы, но я попробую это исправить.

Таймс Сквэр сияет всеми огнями, неон переливается, облизывает асфальт, создавая иллюзию глубокого моря. Ванда разрезает ее своими шагами – она видит ауру каждого, мимо кого проходит, и мягко отводит их взгляды в сторону. Возможно, что ее способности ей не совсем подконтрольны, но она учится с ними справляться, пытается. Они со Стивом медленно двигаются в сторону одной из аптек, а Максимофф теребит в кармане листок с рецептом – этот странный разговор, в котором она так упорно пыталась доказать, какая она неправильная, непонятая, подтолкнул к совершенно другому решению.
- Там, в кафе, ты сказал, что у нас не осталось никого, кроме друг друга… Но как же твой друг? Тот, кого вы ищите все это время. Брось, я знаю, о чем говорю, у стен есть уши, а у меня способности. Но я не помню его имени, извини, я чувствую, что тебе неприятна эта тема, - Ванда легонько касается плечом Стивена, открывает дверь с колокольчиком внутрь аптеки, и подходит к фармацевту, молча протягивая листок. Она мнется, стесняется, отводит взгляд от Капитана, на которого глазеют некоторые посетители. Фармацевт изучает листок, смотрит на девушку, и с тяжелым вздохом сожаления скрывается за полками, возвращаясь через пару минут с пять баночками, подписанными маркером. Он опускает их в пакет, затем передает Ванде.
- Все уже оплачено, не беспокойтесь.
А она и не беспокоится, ей просто стыдно. Вот еще одна причина, которая заставляет ее съеживаться, смотреть в пол.
- Пойдем, я тут закончила, - тихо произносит ведьма, медленно покидая аптеку, и сворачивая пакет с лекарствами, но прятать его некуда – карманы в кардигане слишком маленькие, поэтому придется нести в руках.
- Я вернусь назад. Обещаю. Ты больше не должен няньчится со мной, проводить свое свободное время, пытаясь вразумить истеричную девочку. Все будет в порядке, правда, - они стоят не так уж далеко от входа в Центральный парк, куда подтягиваются люди со всех уголков большого яблока, стремясь провести приятный вечер. А Ванда вновь стремится сбежать, потому что не хочет быть обузой. – Извини, что тебе пришлось ехать за мной. Это было неправильно.

+1

9

  - Тренировочный зал, Ванда, тренировочный зал. - терпеливо поправляет Стивен Ванду, которая спешит отказаться от предложения, не изучив его с разных сторон - это было в силу её возраста, её темперамента, её не желания напрягать кого-то. Роджерс уверен, что для Энтони такого рода задача станет интересным проектом, настоящим вызовом, способным подхлестнуть его инженерную мысль, но вновь навязывать своё мнение ведьме, Кэп не стал. Свобода выбора это то, за что он всегда так отчаянно ратовал — но чуть что, сразу же сам вмешался в личное пространство, стал гоняться за Максимофф по всему городу, чуть ли не в клетку её предложил посадить. Забавно, как это может выглядеть всё со стороны, если не брать в расчет настоящих намерений Стивена, не считаться с его искренним и совершенно чистым желанием помочь, защитить. Кэп спустил себе своё поведение, оправдываясь тем, что заботится и тем, что даже найдя Ванду, не вынуждает её делать то, чего ей не хочется.
Роджерс вслушивается в её напряженный голос, подсознательно выискивая в нём нотки угрозы или намеки на скорый взрыв, но её голос звучит  безмятежно и спокойно. Она отказалась бы от таблеток рано или поздно, Стивен помнил лицо, с которым она соглашалась на эту меру, помнил её сердце, отбивающее ритм, угнетённых, но не сломленных, помнил глаза и эти руки, мимолётно сжавшиеся в опасном порыве.
  - А ты уверена, что знаешь кто ты на самом деле? - осторожно уточнив, Капитан перехватил руку Ванды, не позволяя ей расплатиться за кофе и выуживая из бумажника купюру, который вполне хватало в счёт оплаты всего и даже сверху. Бросив на Максимофф взгляд, говорящий о том, чтобы она не спорила, он сурово и напряжённо поджал губы, не желая сейчас спорить или разбираться кто сколько заплатит и почему будет именно так, но Ванда смирилась с этим - хоть с чем-то! - и накинув кардиган, протягивает ему свою ладонь. Простой и естественный жест, неожиданно смутил капитана Роджерса, у которого от чувства хрупкой ладошки в своей руке, засосало под ложечкой. И хотя Ванда всегда представлялась ему малышкой, над которой он должен был нести своё шефство, между тем, она была и привлекательной девушкой, с которыми Стивен, по своему обыкновения, с трудом и скрипом мог наладить коммуникацию.

  - Баки? - уточнил Стивен, с отдающей под дых болью и замедлил свой шаг. Эта тема была не табуирована, но как будто слишком щекотлива и болезненна, чтобы обсуждать её вслух. Они только переглядывались и перешептывались, прорабатывали никуда не приводящие зацепки без лишнего шума, и Кэп, пойманный этим вопросом врасплох, по-настоящему забеспокоился.
  - Всё сложно.. Я не уверен, что он - именно тот мой друг, которого я помню и которого знал. - честно признаётся Роджерс в своих страхах, и в том, что его вера — главный двигатель и аргумент в любых спорах и сомнениях со всеми: от Наташи до Сэма, не так прочна и непоколебима, как он пытался в этом их убедить. С Вандой этого фокуса не прошло бы, только не с ней, когда ведьма чувствует малейшие колебания в эмоциональном фоне и ей абсолютно наплевать на ровное сердцебиение. Кэп улыбается уголками губ, встречая удивление во взгляде девушки и качает головой.
  - Мы познакомимся с ним заново, если придётся, и я стану его лучшим другом снова, но не отступлю. - ни капли лжи на этот раз, и Роджерс улыбается шире - ей стоит запомнить это, стоит учесть для себя, как Стивен отказывается расставаться с теми, кто ему дорог и как он до беспамятства упрям в своих решениях, как он без устали бьется в закрытые и даже запаянные двери. Она станет не исключением, если решит сбежать из его жизни так просто. Вслед за Вандой он заходит в аптеку и осматривает как стыдливо переступает с ноги на ногу ведьма, как она неуверенна и осторожна в своих просьбах и благодарностях, и в том, что ей протянули в пакете. Роджерс забирает невесомый пакет и занимает её ладонь своей, сжимая в теплом и надежном жесте.

   - Но ведь это моё свободное время и могу его проводить так, как мне угодно. И мне хочется провести его с тобой не потому, что я пытаюсь тебя вразумить. У меня ведь всё равно не получится, ты сделаешь как хочешь. Просто хочется побыть рядом, и вне стен башни. - Кэп усмехается, оглядываясь по сторонам, улицы полны жизни и свободы, тогда как высокотехнологичная башня Старка полна напоминаний о том, какое бремя они несут и какая огромная роль защитников и спасителей на них возложена, они будто заперты в этом образе.
   - Иногда хочется отдохнуть от роли Капитана Америка и побыть просто Стивом Роджерсом. - он пожимает плечами, и в очередной раз не произнеся ни капли лжи или фальша. Никто никогда не спрашивал его о том, надоел ли ему его образ идеального суперсолдата, хочет ли он и дальше нести свой щит, как ему живётся с возложенной на него ответственностью и каково это — практически не жить жизнью обычного парня ни единого дня? На них почти никто не обращает внимания, или это Ванда так постаралась, но Стивен сейчас действительно не похож на образ, который ему рисуется, так что люди огибают их, втекая в центральный парк.
   - О, хочешь сыграем в игру? Я сам её придумал, и обычно никто не может выиграть. Если ты угадаешь сколько раз меня избивали в этом парке и где именно - с меня сладкая вата или варёная кукуруза. Даю три попытки. - Капитан даже ухом не повёл на попытку Ванды избавиться от него, ловко подхватив её снова за руку и потянув за собой через главный вход. Вместо центральной аллеи, Стивен свернул на меленькую тропинку, коих шло целое множество, и они таким образом отделились от большинства гуляющих.

+1

10

Слушать Стивена приятно, Ванда чуть смущенно улыбается, прячет свои зеленые глаза, чтобы не выдать некоторой доли волнения, все же не каждый день за тобой приезжает гордость американского народа. Но она послушно отдает ему в руки свой пакет, в котором медленный яд и снадобье в одном флаконе, и вторую руку вкладывает в теплую сухую ладонь, едва сжимая тонкими пальчиками. Слова Капитана отдаются легкой мелодией в ушах ведьмы, действуя отчего-то успокаивающе, Алая едва кивает головой в знак признательности:
- Мне приятно это слышать, хотя не совсем понятно, почему ты захотел побыть со мной вне стен башен. А если хотел до этого, то почему не предложил? Я ведь не кусаюсь, право слово, - Ванда перехватывает мужчину под локоть, осознавая, что она едва достает ему макушкой до плеча. Кажется, что рядом с таким, как Роджерс можно и нужно быть маленькой, ты защищена от всего мира, но проблема в том, что сам Капитан рядом с ней не может быть защищен ни от чего. Ванда еще помнит, как внушала ему ложные видения, которые будоражили сознание и кровь, она видела его мысли, читала, и от этого становится ужасно неловко. Впрочем, неловкость довольно быстро исчезает, особенно, когда им удается свернуть от основного потока в сторону, где людей меньше, света чуть больше, а главное – тихо и достаточно спокойно.
- Тебя избивали? – Удивленно вскидывает брови, задирает голову, рассматривая Стива снизу-вверх, а потом в глазах мелькает понимание, точнее даже воспоминания о настоящей истории героя США. – Точно, я все время об этом забываю. Ты мне уж прости, я все же в Америке второй год, и если честно, то не всегда интересовалась происхождением членов нашей команды. Не потому что мне не интересно, а просто… - Ванда запинается, чешет переносицу, прослушивая про забавную игру, но забавной она ее вряд ли считает, даже если для Стивена в этом нет ничего плохого. Для нее есть. – Просто я не успевала, не люблю лезть в чужую жизнь, особенно после того, как побывала в ваших мозгах. И видела там то, о чем другим лучше и не знать. А в том, что касается твоего предложения… - Ванда улыбается, хитро, чуть щурится, и ускоряет шаг, оглядываясь по сторонам.
- Хм, будь я на месте тех хулиганов, с которыми тебе приходилось сталкиваться, то скорее всего я бы выбирала места потише, чтобы люди не смогли увидеть и позвать на помощь. К тому же так легче убегать в случае опасности для них, - они вышагивают по дорожке, навстречу изредка попадаются прохожие, которые, как кажется, почти не замечают их. Странной парочки – девушка, которая выглядит совсем, как девочка, и сурового, но обаятельного мужчину, что следует за ней попятам, держа теперь руки в карманах, когда маленькая ладошка выскользнула у него из цепкой хватки.
- Как насчет вон того подлеска, через который можно пройти на другую сторону? По сути дела, там можно неплохо спрятаться, от него недалеко к дорожке, а значит тащить недалеко, - Максимофф пожимает плечами почти виновато в ответ на немного укоризненный взгляд Роджерса, а затем улыбается. Ее ладонь замирает в воздухе, глаза подергиваются дымкой, когда она смотрит вокруг себя, вокруг тонких пальцев, что унизаны кольцами, тягуче переливается алое свечение, что будто подсказывает, в какую сторону им стоит сейчас направиться.
- Тебя избивали не один раз, не два и не три… Ты постоянно нарывался на драку. Для тебя это были попытки доказать, что ты не трус и не слабак, - голос Максимофф приглушен. Обычная игра, забавная и совершенно нелепая, выходит из-под контроля, потому что Ванда неожиданно для самой себя начинает видеть образы, что возникают то тут, то там. Они – призраки прошлого, преследующие Капитана по пятам, неясными тенями скользят по зеленой траве, скрываются в листве высоких ясеней, и шепчут переливами птиц.
- Я могла бы назвать сейчас каждое место в этом парке, я отчетливо вижу несколько из них, но часть уже скрыта под толщей времени, Стив. Но с уверенностью заявляю, что излюбленным местом является опушка за этими деревьями, они раньше окружали ее плотным кольцом, там любили бывать парочки, но парочки выгонялись шайкой хулиганов, скрывающихся от патрульных, - ладонь плавно опускается, видения исчезают, а девушка оборачивается к своему спутнику с виноватой улыбкой. – Я не хотела идти против правил и пользоваться способностями, они сами меня к этому подтолкнули. А еще я видела там фигуру. Человека, про которого ты говорил – Баки. Он тоже там был. Но он был добр к тебе, - Максимофф стоит лицом к Роджерсу, держит его за запястья, вновь опуская взгляд.
- Я искренне надеюсь, что вы сможете обрести друг друга в настоящем. Дружба, которая проходит проверку такими испытаниям не должна прерываться, не должна исчезать. К тому же, я чувствую, что не только ты в команде заинтересован в том, чтобы его найти. Но не спрашивай – я не скажу ничего, - Ванда улыбается, продолжает свой ход, подстраиваясь под широкую, хотя и неторопливую поступь Капитана.
Вечер плавно опускается на город, заходящее солнце касается красноватыми отблесками верхушек деревьев, окрашивая их в багрянец, словно это Ванда постаралась со своими способностями. Сама же ведьма кутается в кардиган, ощущая легкую прохладу в воздухе, особенно здесь – в тени густых деревьев и воде. Ей становится легче с каждым шагом, наверное, надо было просто прогуляться вне стен, которые кажутся тюремными, вне надзирателей в лице Старка и Вижна, просто побыть одной, тихо и мирно.
- Еще раз спасибо, что составил мне компанию. Мне было это необходимо. Я привыкла к свободе, свободе передвижения и мыслей. А сейчас я словно в вакууме, в коконе и это… давит. Очень сильно, - проговаривает едва слышно, теребит рукава кардигана, но затем смело поднимает на Стива взгляд, которого касаются лучи солнца и улыбка.

0


Вы здесь » Marvel Pulse: Feel the Beat » Foretime » [25.05.15]:[Baby did u forget to take your meds?]