Текущее время: октябрь-ноябрь 2017 г.
организационные новости:
30.11 - С Днем Рождения, Пульсовцы! Читайте наши новости, их много в теме Глас Администрации
06.11 - Новости и обновления в свежатинке : Глас Администрации
27.10 - Как установить "плюсик" в нашей колонке новостей Глас Администрации
02.10 - Свежачок-свежатенка! Глас Администрации
31.08 - Я рисую на асфальте белым мелом слово СПИСКИ НА УДАЛЕНИЕ.
28.08 - Еженедельные новости но на этот раз во вторник. Упс)
28.08 - Новенькие, горяченькие 5 вечеров с Шельмой.
20.08 - Все, что вы хотели знать о Профессоре, но боялись спросить, в новых "Вечерах"!
>
можно обращаться к:
информация по игре
организационные новости:
Люди возвращаются на Землю, жизнь постепенно начинает входить в прежнее русло. Становление политической, экономической и финансовой ситуации по всему миру.

31.08 - Возвращение людей из "Города на Краю Вечности".

05.08 - Команда Икс побеждает Апокалипсиса, Всадники перестают существовать.

07.05 - Профессор Икс, Тони Старк, Клинт Бартон и Елена Белова осуществляют первый телепатический контакт;

02.04 - Щелчок Таноса
нужные персонажи
лучший пост
" Сам Алексей от всего этого был не в восторге. Он старался быть максимально далеко от всех этих героев и их делишек. К счастью, в правительстве делали большой упор на внутренних делах где его помощь была неоценима. Потому Шостакова и не возвращали в «большую игру» или, не дай боже, не делали своих собственных Мстителей. Да, развал «Щ.И.Т.» и все связанные с этим события заставили Алексея разбираться с некоторыми последствиями, но он всё же удерживался в стороне от всей этой геровщины чему был очень рад. [читать дальше]
недельные новости

Marvel Pulse: Feel the Beat

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvel Pulse: Feel the Beat » The present days » [31.08.17 - 01.09.17] : [Where have you been]


[31.08.17 - 01.09.17] : [Where have you been]

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

http://funkyimg.com/i/2Npmg.gif

http://funkyimg.com/i/2Npmh.gif

Дата, время: В ночь с 31 августа на 1 сентября. Место: Школа им. Чарльза Ксавьера, старая спальня Брэддок.
Участники:
Fantomex & Psylocke

Описание событий:
Очнувшись после длительной комы, Псайлок наблюдает за тем, как люди, что считались пропавшими возвращаются в настоящий мир. Уставшая, она отправляется в свою старую спальню, чтобы забыться беспокойным сном, пока остальные пытаются вытащить людей из Города. Бетси до сих пор не уверена до конца - жив ли тот, кому она отдала свое сердце, или же им не суждено встретиться уже никогда. Погружаясь в транс, она рыщет по астральному плану, по мыслям людей, но не находит ответов. Зато слышит, как сотни миллионов чужих голосов начинают разрывать пространство, почти сводя с ума. Но среди них нет того, что нужен ей... или все-таки есть?..

+1

2

Забытие. Небытие. Возможно, то место, где провёл мужчина последние месяцы, можно считать чистилищем, этаким промежуточным звеном между жизнью и смертью. Хотя ни жизнью, ни смертью там и не пахло. Насильно вырванные из хаотичного круга вечно бегущей куда-то жизни - и ни на шаг не приблизившиеся к покою смерти, люди там, в Городе, оказались потерянными в вечном стазисе, в котором они могли существовать, общаться, не теряя себя, но заведомо проигравшие бой с местом, в котором торжествовало лишь абсолютное ничто. Там не было времени, не было фиксированного понятия пространства, не было привычной жизни, а смерть там и вовсе казалась порою наградой, недосягаемой и притягательной. Гнёт Города был трудно объясним, Жан-Филипп уже застревал в подобной ситуации, ни жив, ни мёртв. Только Белое Небо было крайне непривлекательным по вполне объяснимым причинам - ничего там не было. Абсолютно ничего. И никого. Только ты, твоё сознание, блуждающее в бескрайнем белом космосе. И больше о Белом Небе рассказать и ничего. Тогда как Город был довольно людным, временами даже - шумным. Там хватало и собеседников, и знакомых, но новые правила нового мира Дамокловым мечом висели над шеей у каждого, так что... ещё вопрос, что же было лучше. Пустота Белого Неба или играющий по собственным правилам Город, казалось бы, игнорирующий, точно стаю муравьёв, сам факт наличия в нём незваных гостей, приглашённых сюда волею безумного титана по имени Танос. О нём Чарли Кластер-7 узнал лишь там, в Городе. Его сознание на тот момент занимал совершенно другой персонаж - Апокалипсис, во власти которого была его возлюбленная Элизабет. И спасти девушку было главной целью мужчины, но... судьба всегда была непредсказуема. Пока Жан-Филипп и другие Люди-Икс искали способы победы над одним всесильным существом, свой ход сделало другое... и вот Фантомекс, а заодно и миллионы других людей, мутантов и прочих, оказались в такой западне. Выход не маячил даже на горизонте, особенно активные персоны, такие как Алая Ведьма, или Шельма, или Доктор Стрендж - они пытались, бились, силились понять, узнать, познать, изучить это место, надеялись, верили, старались постичь пути выхода из него, всякий раз ударяясь о нулевые результаты. Жан-Филипп какое-то время держался этой группы энтузиастов, но в определённый момент понял, что пускать в сердце веру - значило в итоге сломаться, подобно тонкому стволу кустарника под натиском лезвия топора, после какого-то по счёту удару. Мужчина часто и подолгу думал, что лучший выход из ситуации - обособиться от неё. Ждать можно было и без особых надежд, ожидание порой довольно полезное занятие. Не растрачивает нервы, не стоило лишний раз переживать, надеяться, огорчаться, можно было просто терпеливо ждать. Что всё это разрешится так же, как и началось. Внезапно и без спроса. Занятий, быть может, в Городе было и не много. Но мысли и воспоминания были всегда при Чарли, и много времени заняли бесконечные перебирания их. Скучать по Псайлок, думать о ней, как она там, умудрилась ли сама выбраться из плена Апокалипсиса, переживает ли она сейчас... и хоть Кластер и знал ответы на половину этих вопросов, думать о чём-то другом у него не хватало то ли сил, то ли желания. Все его мысли, во всяком случае, львиная их доля, были сфокусированы на единственно важной в его жизни персоне. Элизабет Брэддок. И воспоминаниям, связанным с её именем, он предавался в тот момент, когда всё пребывание в Городе, наконец, грозило кануть в небытие. Пора домой. Пора к Элизабет.
Мужчина затруднялся описать или хотя бы воспроизвести в памяти момент, как он попал в Город. Вот он говорил о чём-то с Е.В.О.Й., решал задачи логические, искал лазейки и слабые места древнего мутанта, - и вот он уже в Городе, почти без промежуточных этапов, но с миллионом вопросов в голове. Как оказалось, возвращение оттуда происходило по схожему принципу. Совсем недавно, а по меркам огромного объёма времени, что он провёл там, почти мгновение назад - он был там, всё в той же скорбной форме ожидания чего-то. И вот, мимолётно уходит тот момент эмоционального подъёма, вдохновения, детали меркнут, остаётся факт - он уже не в Городе. Он не там. Он, наконец-то, там, где должен быть. Во всяком случае, мужчина очень на это надеялся.
Надежда обжигала сердце, пока муки опасений кололи его ледяными иглами. Фантомекс коснулся ладонью закрытой двери, лицом к которой он стоял. Он чувствовал... ветер. Пахнущий свежестью. Чувствовал даже сквозь ткань маски, сквозь плащ, сквозь всю экипировку этот ветер, настоящий, природный, такой простой - и такой невероятно узнаваемый, аж до мурашек, в сравнении с той пустой подделкой, что порой блуждала по Городу. Мужчина оборачивается, плавно, бесшумно, хоть с губ и срывается вздох. Упирается взглядом в открытое окно. Занавески призрачным силуэтом вздымались, объятые игривыми прикосновениями ветра. Голубые глаза скользят левее окна, упираются в изголовье кровати. Изучают разбросанные по подушкам пряди фиолетовых волос. Чарли делает шаг вперёд, нервно сглатывает, чувствуя, как сердце комом бьётся в горле. Девушка, что спит в кровати, то ли слышит это оглушительное буханье сердца, то ли объята собственными языками пламени беспокойного сна, вздрагивает, бессвязно бормочет что-то, ворочается, но глаз не открывает. Фантомекс игнорирует предательское чувство, что щипет уголки глаз, он закусывает нижнюю губу, улыбка бесконечной нежности, чуть подрагивающей от избытка эмоций, озаряет лицо мужчины. Кластер медленно огибает изножье кровати, мягко, точно кошка, присаживается на край кровати. Покачивает он головой, не веря, не смея верить, не желая даже позволить чёртовой слезе уже скатиться по щеке и раствориться в ткани маски. Жан-Филипп стягивает перчатку и протягивает руку, надеясь внести хоть каплю покоя в сон любимой, проводит костяшками пальцев по скуле, по щеке девушки, опускает затем ладонь на её горячий лоб, мизинцем и безымянным пальцем утопая в корнях шелковистых волос. Что-то горячее и солёное всё же коснулось верхней губы мужчины, пока он смотрит взглядом, полным самых разных чувств, на лицо любимой Псайлок.
- Спи, любовь моя. Я дома.

Отредактировано Charlie Cluster-7 (2018-11-23 14:29:48)

+1

3

Пребывание в коме не подразумевает отдых – это постоянная, сложная работа мозга, при которой усталости повышается в разы. Не успев открыть глаза, лежа еще там, в больничном отсеке Школы Ксавьера, Элизабет ощущает, как тело неохотно отзывается на мозговые импульсы. Она любезно отказывается от помощи Уоррена, едва добирается до своей старой комнаты – в школе царит пугающая тишина, от нее идут мурашки по всему телу, словно совсем скоро разразиться страшная буря, природный апокалипсис захлестнет планету. Но пока – тишина, что давит на уши плотной ватой. Девушка едва добирается до кровати, едва успевая переодеться из костюма, в котором пребывала все это время, во что-то более мягкое и удобное. От усталости не спасает даже душ, который она принимает заранее. Кровать манит своей мягкостью, своим удобством – небольшая, но такая уютная, на которой она провела не одну ночь, будь то ночь без снов, или же сладкое забытье.

Элизабет едва касается подушки, как уже ощущает изменения на психическом плане по всей планете: все кругом дрожит, заходится в гуле, но ничего не разобрать. Сон – это роскошь, позволить которую она себе сейчас не может. Тело расслабляется насколько это возможно, прежде чем погрузиться в транс. Брэддок не интересуют люди, мутанты, никто из них не представляет совершенно никакого интереса, они – пустота, в которой нет смысла копаться, ей нужен другой. Один единственный человек, ради которого все это было изначально, из-за любви к которому она совершила так много опрометчивых поступков, едва не стоивших ей жизни. Какой смысл винить себя за слабости такого рода, какой смысл бить себя в грудь и кричать: «Я больше никогда в жизни!», если все равно повторишь, даже не раздумывая. Псайлок за Фантомексом в омут с головой легко бросается, отчаянно ругает его, ненавидит даже вроде бы, а все равно все глубже погружается в бездну, чтобы в последний момент понять, что это он ее вытягивает за руку, бормоча себе под нос что-то по-французски. Элизабет скучает. Скучает так сильно, что сводит скулы от невозможности что-то изменить, ведь даже у нее нет точной уверенности в том, что он вообще жив, что он в этом чертовом Городе.

Несмело скользит между призрачными разумами – она не профессор Ксавьер, у нее нет церебро, но Элизабет выходит на астральные планы, аккуратно от человека к человеку пытается выискивать Кластера среди этого потока раз за разом, словно ищет иголку в огромном поле. Это утомительно, это сложно, лишает всех сил, погружает в транс еще глубже, есть вероятность не вырваться вовсе. И тогда это будет не просто добровольная кома, погружение в которую было спасением, а падение в бездну, где она будет абсолютно одна, без права на спасение. Бетси выдыхает, беспокойно под закрытыми веками, что тронуты тенью усталости, такие тонкие, что на них выделяются переплетения тончайших вен, беспокойно двигаются белки. Брэддок не единожды пыталась выйти на Е.В.У., стараясь действовать аккуратно, но то было невозможно. Жгучая, почти до тошноты болезненная тоска сковывает нутро до сих пор, Элизабет не хочет верить, что Жан-Филипп мертв, она хочет быть уверенной в том, что он жив, просто в этом чертовом Городе.

Голоса приходят сразу. Они разрывают ее изнутри, тараном пробивая любую ментальную защиту, но Элизабет даже не может кричать в этом бесконечном потоке человеческих душ; захлебывается от их эмоций, даже если они несут в себе свет и покой, то для нее это пытка каленым железом. Тело выгибается дугой от непереносимой боли, но там, в глубине сознания, Псайлок продолжает искать, озирается по сторонам, немыми губами произносит лишь имя, которое отдается в голове мелкими молоточками – найти, найти. Они возвращаются, люди из Города возвращаются. По ним слышно, что к тем, кто их ждет больше всего, значит и он к ней вернется. Элизабет сильная, всегда такой была, вот только рядом с Фантомексом тянет быть слабой, дурной, вредной, быть женщиной, а не матерью или сестрой, забываться в бесконечных дорожках поцелуев; взрываться от споров и распрей; утыкаться носом между лопаток, вдыхая тот самый запах родного тела, которое не хочется отпускать ни на миг.

Сознание возвращается так быстро, что сводит горло и легкие, воздуха не остается совсем, и стены комнаты едва ли не покрываются мелкой паутинкой трещинок – последствия телекинетического выброса, спровоцированного мощным толчком с астрального плана. Элизабет не понимает, где она, что происходит, перед глазами радужными всплесками пляшут пурпурные искры, а запястье правой руки объято фиолетовым пламенем. Рядом тень, но Бетси не спешит поворачиваться, спиной ощущает прожигающий тонкую футболку взгляд, от которого тело мгновенно дрожит. Глубокий вздох касается ее легких, вырываясь с шумом через нос, и Элизабет не раздумывая накидывается на человека, прикинувшего на себя маску, костюм, личину Фантомекса. Клинок возле щеки, закрытой плотной тканью, но Псайлок хватает всего лишь секунды, чтобы понять – это он. Черт его возьми, но это он.

- Чарли, - на выдохе, так глубоко, что сжимается все в районе солнечного сплетения. Искры пурпура исчезают в темноте ночи, когда руки обвиваются вокруг шею, когда кончик носа касается полоски светлой кожи между маской и костюмом. Ненавистная маска. Под дрожащими пальцами, под тихое рычание рассерженной кошки, этот клочок ткани, который отделяет ее любимого лица, срывается, отправляясь в долгое путешествие на другой конец комнаты. Секундное промедление – тягучее, вязкое, как патока, и такое же сладкое; мучительное и пронзительное, как долгая прелюдия; необходимое, чтобы осознать – боли больше не будет. Сколько они уже не виделись?.. Почти полгода. Сколько она не касалась его? Почти полгода. А сколько до этого? Лучше даже не вспоминать, лучше даже не отдаваться прошлому, когда у тебя под руками твое настоящее, постепенно, каждым движением сводящее с ума, что заставляя смеяться, как истеричку, и делает тебя таковой. Но безумно, невероятно, дико счастливой.

- Люблю тебя. Люблю, - Элизабет повторяет слово за словом, как заведенная, расцеловывает, оставляя клейма поцелуев на щеках, скулах, носе, не пропускает ни одного миллиметра. Она уже у него на коленях, как маленькая, требующая тепла и любви девочка, впивающаяся пальцами в позвонки, словно жаждет проникнуть под кожу, остаться там навсегда, не отпуская. Это зависимость, особый сорт наркомании, которую мало кому суждено постичь. Когда сносит голову от одного прикосновения; когда шепот на ухо любых слов – это эйфории в чистом виде. Белым жемчугом зубов касается его губы, оттягивает на себя, чтобы в один миг с нежностью зализать следы, и тут же погружается в бесконечный поцелуй. Он, как ключик от ее цепей, сковывающих замершее в вечных льдах сердце. Ей не хватает воздуха, но Элизабет не позволяет отвлечься ни себе, ни Жан-Филиппу ни на мгновение, утопает в нежности, отключаясь от внешнего мира, лишь вздрагивая от влажных дорожек слез, что исчерчивают ее щеки, исчезая на шее.
- Какого черта так долго, Кластер. Какого черта…

Отредактировано Elizabeth Braddock (2018-11-23 17:07:52)

+1

4

Мужчина едва ли успел вдоволь насладиться всем тем, что окружало его в этот счастливый час. По коже его, там, где ткань маски оставляла свободное пространство, сновали тысячи мурашек, появившиеся то ли из-за прохлады ветра, то ли из-за долгожданной встречи с любимой. Спокойствие тёплым прикосновением осушило слёзы, что недолго всё же успели блеснуть на ресницах, послужив тем самым исчерпывающей иллюстрацией к устойчивому словосочетанию "радость со слезами на глазах". Фантомекс действительно бесконечно был рад. Наслаждение, какое-то простое, не нагромождённое деталями счастье он вылавливал в каждом движении, в каждом явлении, каждой картинке, что окружали его. Шёлк фиолетовых волос, пряди которых он перебирал невесомыми прикосновениями пальцев, пьянил мужчину, хоть мягкость этих волос и словно царапала истосковавшиеся по физическому контакту подушечки пальцев. Серебристый свет луны, что несмело заглядывал в окно, падая на прикрытый маской профиль Жан-Филиппа, казался тому чем-то невероятно притягательным, словно северное сияние, представшее перед десятилетним мальчишкой, завораживающее, необъяснимо-прекрасное зрелище, но Кластер не смотрел на окно, не искал бледный диск ночного светила, он молча и не глядя наслаждался его свечением. Запах комнаты навевал воспоминания, он не сразу признал это помещение, оно вновь стало ему знакомым только сейчас, бегло оглядевшись; те же стены, тот же шкаф, та же кровать, скромные элементы, пронизанные насквозь ярчайшими воспоминаниями из жизни Чарли. И Элизабет, конечно же. Их совместные воспоминания. Даже неспокойное выражение лица девушки, складка меж её тонких, выразительных дуг бровей, приподнятая верхняя губа, точно вот-вот сорвётся с губ стон боли, - всё это не мешало Фантомексу наслаждаться видом любимого человека. Наступило лёгкое, но плотно обосновавшееся чувство спокойствия, и вместе с ним - простая истина пронзила ум мужчины. Пока он здесь, рядом с ней - ничего плохого случиться уже не может. Любая проблема, что настигнет их сейчас, или настанет потом - всё это решаемо, просто и волноваться совершенно не о чем. Теперь всё будет хорошо.
Жан-Филипп вскинул бровь, едва вздрогнул от сотрясшей комнату то ли сейсмической волны, то ли что-то ещё в этом духе, но быстро отвлёкся от этого факта, заметив, как открыла девушка глаза, и хотел уже Чарли пробормотать что-то нежное и до глупости романтичное, как на ладони Псайлок блеснуло призрачное лезвие пси-клинка. Мужчине не оставалось ничего более, как приподнять и вторую бровь, изумлённо следя за разгоравшимся сиреневым свечением фантомным контуром оружия. Мгновение, едва подвластное взгляду Кластера, а девушка уже стоит на коленях, хищное выражение лица, разъярённые блики играют на фиолетовой радужке её глаз, а пси-клинок искрится возле щеки Фантомекса. Чарли скосил глаза на оружие, насмешливо брови вспорхнули ещё выше, однако вернуть взгляд к глазам Элизабет он уже не успел - девушка почти сразу признала его, заключая в крепкие объятия, и мужчина лишь вздохнул, улыбаясь, поглаживая любимую по голове, счастливо прикрыв глаза.
- Я это, я... Жан-Филипп, он же Чарли Кластер-7, он же Оружие XIII, он же Фантомекс, он же любящий тебя мужчина. Всё это я. И только я, - брюнет не сопротивляется, позволяет Псайлок стянуть с себя маску, хоть и недовольно фыркнул едва слышно, в привычку ходить без маски у мужчины так и не вошло, но если рядом с кем-то он и мог потерпеть, то сейчас была как раз та самая компания. Вскидывает голову Чарли, распахивает глаза, пока пряди вороных волос раскидываются во все стороны так, как им угодно. Встречается, наконец, взглядами с Элизабет, изучая её лицо, насладиться вдоволь которым он не успел за то время, что она ещё спала. Но и сейчас в полной мере обжечься о пурпурное пламя не успел.
Брэддок, точно ловкая кошка, быстро повышает количество точек соприкосновения, действует расторопно, не тянет, она человек действия и всегда им была, эмоции - они всегда переполняли её, просто не каждому было дано об этом знать, Кластер же ударялся об эмоциональный фонтан девушки регулярно, но жаловать не имел ни права, ни желания - за то и полюбил. Псайлок уже на коленях Чарли, припухлые, тёплые губы её, казалось, проводят проверку каждого сантиметра его лица, но едва ли мужчина был против, жмурясь и улыбаясь, как влюблённый идиот. Впрочем, почему как?
- Non. Это я тебя люблю, Элизабет, - усмехнулся в приоткрытые губы девушки, нагло, так беззаботно, почти весело, но признание в любви любому тону придаёт глубины, чувственности, бархатными раскатами звучания переливается эта фраза, с одним лишь условием это работает именно так - если признание искреннее. А сомневаться в искренности подобного Жан-Филипп не думал и сам, и уж тем более не позволял этого Псайлок. Потому что он не мог иначе. Только с ней. Без неё - лучше смерть. А не муки эти, что преследовали его в Белом Небе и Городе.
Поцелуй, что витает на его губах, дыхание, что проникает в его лёгкие, жар, что кочует не с его кожи, - он растворялся в ласке и нежности Элизабет, он так соскучился по её чувственности, что не мог и не хотел сопротивляться тому лёгкому головокружению, что преследовало его с первого прикосновения пальцев девушки к его лицу. Фантомекс выпрямляется, ладони крепко поддерживают бёдра девушки, удерживая её на весу, шаг в сторону, разворот, возможно, не слишком мягко прислоняет мужчина Элизабет спиной к стене, по-прежнему не выпуская из плена своих пальцев мягкую кожу обнажённых ног. Штора, что тоже пыталась претендовать на место возле этой стены, мешалась, складками мельтеша перед лицом Чарли, но он лишь тряхнул головой, рассыпав вновь тёмные пряди волос, и, счастливо улыбнувшись, приникает ближе к Псайлок, ближе к её лицу, к её губам, мягкость их пьянит, столь податлива она под его прикосновениями, и счастье захлёстывает, и пульс скачет, и каждая мысль - о ней.
- Едва ли от меня что-то зависело, любовь моя. Я... мог лишь скучать по тебе. Каждое мгновение.
Поцелуй замедляется, приостанавливается, хоть губы его и сомкнулись на нежности нижней губы её, хоть зубы и замерли в миллиметре от опухшей кожи, Жан-Филипп, наконец, почти заставляет девушку смотреть в его глаза столько, сколько захочет он упиваться её взглядом. Голубые глаза блестят восторженно, её фиолетовые - подёрнуты дымкой, радость, эйфория, дыхание опаляет друг друга, учащённо и горячо вздымаются груди. Пока Кластер, неохотно, но всё же едва кивает - достаточно. Пока что. И губы её сминаются вновь под напором чувств, что столь долго дожидались возможности вырваться, наконец, наружу.

+1

5

Голос Жан-Филиппа вплетается в ее сознание, сметая все сомнения и преграды. Элизабет делает глубокий вдох, раскрывая глаза, сплошное пурпурное озеро бесконечной любви, где соединяются нежность и порывистость. Когда ты так долго не видел человека, как так долго блуждал в бесконечных переживаниях – жив ли он, мертв ли, где он – то каждое его движение для тебя, каждая улыбка, усмешка, движение ресниц – это сплошной поток едва сдерживаемой эйфории. С остальным миром Элизабет Брэддок хранит маску спокойствия, порой нарушаемую гневом и яростью, вкупе с циничным восприятием окружающих. Но рядом с Фантомексом она не может сдерживать хотя бы часть эмоций, раскрывается, как цветок лотоса, тонкий аромат которого заполняет собой все вокруг.
Щекой к щеке, и пальцы, что так беззастенчиво порхают по плечам и лицу, едва ли Элизабет может описать словами, насколько сильна ее тяга к этому мужчине – тонкой нитью привязанности, что крепче любой цепи, окутывает их обоих, не позволяя и вздохнуть лишний раз, лишь бы не нарушить хрупкость момента встречи.
После точно будут споры, скандалы и выяснения отношений – без них никуда, никак, все равно, что без воды в пустыне – засохнут и перестанут существовать. Ну, а пока взрывная нежность, когда ты впервые за долгое время вздрагиваешь от мягкого шепота, от ласковых и крепких рук, обвивающихся вокруг талии.

- Ты сомневаешься в моей любви, Чарли? – Она улыбается в ответ, не может и не хочет отрываться от нежных губ, но постепенно успокаивается, не холод пуская в душу и сердце, а столь необходимый покой, обретаемый лишь рядом с любимым человеком. Но его признание, произнесенное здесь и сейчас прокатываются теплой волной бархата по коже, поднимая волоски на руках, щекоткой проходятся по загривку, вырывают улыбку с припухших губ. Этого она ждала долгие месяцы заточения, об этом грезила, взбивая подушку молчаливым криком отчаяния. На людях ты можешь держать маску отстраненность, но ночью твое сознание обуревают мысли, вырывающие из крепких объятий Морфея, отгоняя настырного бога, заменяя жизнь на жалкое существование. А сейчас школа наполняется голосами, что отгорожены тонкими стенами, но самое главное – присутствием мужчины из ее прошлого, настоящего и будущего. Стена – спина, ладони – бедра. Псайлок улыбается, упираясь затылком в гладкую поверхность, поглаживает большими пальцами мягкую кожу шеи Фантомекса, ловит губами его горячее дыхание, не в силах сдерживать эту совершенно дурную улыбку на своих губах. И именно сейчас кажется, что весь мир может делать все, что ему угодно, ее вселенная ограничена маленькой комнатой с открытым окном, откуда тянет ароматом распустившихся цветов, подсвечиваемых смущенным светом серебристого светила на ночном небе.

- А я опять сбежала от мира, лишь бы не быть одной. Без тебя, - промедление подобно смерти, маленькой, локальной смерти, отдающей в низ живота ударами тока. Элизабет ловит взгляд Жан-Филиппа, сплошные искры и бездна с проблесками мириадов звезд, и улыбка исчезает с ее губ, оставляя их приоткрытыми. Вдох за вдохом, ближе к телу, ближе к сути вещей, когда все остальное уходит на задний план. Мое – говорит его взгляд, и он диктует правила. Четкими движениями ладоней и пальцев, оставляющих маленькие клейма на золотистой коже ее бедер, Кластер заставляет ее все больше верить в реальность происходящего. Она больше не в своем сознании, она больше не прячется от самой себя, оставляет двери в свою душу нараспашку. Ты можешь сколь угодно доказывать себе, что в состоянии контролировать свою порывистость, но когда тебя буквально приковывают к стене таким взглядом, то бесполезно любое сопротивление. И темный шелк волос под пальцами переливается, сжимается в кулаке, и из горла вырывается гортанный полустон – он требователен и однозначен – не останавливайся, пока не спалишь мои губы лавой поцелуев; не останавливайся – пока бьется набатом твое сердце.

Но Элизабет знает, что сейчас надо остановиться, сейчас надо нажать на стоп-кран, еще будет время и для долгих прелюдий, и для долгого изучения карты тел, но воспоминания приходят разом, скрывают под собой любые здравые мысли. И она лишь крепче прижимается к нему, вспоминая каждую последнюю встречу за прошедшие месяцы изоляции, ведения непрерывной войны со своим темным я.
- Не смей больше исчезать, - мягким шепотом касается его шеи, оставляет на ней цепочку поцелуев, добираясь до мочки уха, украшая ее жемчугом своих зубов. И стопы плавно касаются паркета, Элизабет стоит на цыпочках, ведь плен чужих рук и губ ее еще не отпускает, да и зачем?.. Изучать лицо мужчины, впитывать каждое едва уловимое в ночной мгле движение губ, раскрытых и требующих продолжения, но Брэддок медлит, играет, восстанавливает дыхание – они, как подростки, дорвавшиеся до свободного и одинокого вечера, когда каждая минута на счету, когда нет времени для разговоров. И Элизабет вновь отдается своей эмоциональности, гори огнем весь этот мир, покуда рушатся барьеры, покуда эйфория и радость захлестывают эту планету, она имеет полное право наслаждаться своим счастьем ничуть не меньше других. А об остальном она подумает утром, когда будет отрывать голову от подушки лишь за тем, чтобы приникнуть к губам в долгом поцелуе, как делает это сейчас.

- Больше, - кончик языка вырисовывает влажный узор на щеке, - никогда, - спускается юркой змейкой по шее к яремной вене, едва задерживаясь, - не отпущу, - выдохом обжигает подбородок, оставляя едва виднеющийся след от зубок. Руки тянут вниз за тяжелый плащ, но что мягким шуршащим шелком ложится к их ногам. Элизабет ежится от прохладного, уже осеннего порыва ветра, врывающегося в комнату, как дотошный родитель, жаждущий остановить непослушных и развращенных детей. Но плотность кольца рук не дает ей права вырваться, а она и не просит. Лишь смотрит снизу-вверх бездонными глазами, где бесконечностью млечного пути тянется любовь и страсть, и улыбается, не требуя остановок на пути к счастью и удовольствию.
- Знаешь, что, Жан-Филипп? Жизнь без тебя оказалась очень паршивой, - заключает, не прерывая зрительного контакта, пробираясь под верх формы, грея озябшие кончики пальцев о горячую кожу. И шумный вдох, дрожащий под напором чувств ставит точку в этом утверждении, выдавая, как приговор, непроизнесенное вслух: поэтому больше никакой жизни без тебя. Элизабет подается вперед всем телом, отрывается от стены, что была единственной опорой для слабых ног, и замирает возле алеющих губ в едва различимом поцелуе. Она хочет знать, где он был, что происходило. Но самое главное – почему он оказался тут. Брэддок хочет этого человека полностью от и до, середины не существует в ее жизни: или все, или ничего.

+1

6

Here with Me

Шумный вздох, позволяющий втянуть в себя жадно аромат девушки, что прочно обосновалась в сердце, услышать вновь запах Псайлок, непередаваемые нотки которого преследуют Фантомекса всегда, в разлуке долгой или же прощании на считанные часы - совокупность духов, прочих средств гигиены, естественных запахов её волос, кожи, - смесь этих элементов и рождала в сознании Жан-Филиппа тот самый аромат, что витает не в ноздрях даже, в глубинах сознания, напоминая мужчине о любимой, даже когда её давно уже не было рядом. Чарли Кластер-7 успел соскучиться по этому аромату, скользит кончиком носа по её скуле, упираясь в висок, задыхается тяжёлым, насыщенным запахом фиолетовых волос, но упрямо не желает отстраняться, лишь плотнее прижимаясь, лишь чаще дыша, пьянея от страсти и от запаха, которое так часто рисовало ему ничего не забывающее обоняние.
- Если бы я хоть раз усомнился в тебе, Элизабет... меня бы не было сейчас здесь.
Вкус губ девушки так же оставался знакомым, забыть его - невозможно, Кластер помнил мягкую влажность каждого их поцелуя, хотя забыть подобное было бы легче - не так тяжело скучать пришлось бы в минуты разлуки. И сейчас призрачный, фантомный привкус поцелуя сменился вполне реальным ощущением, заменить которое невозможно ничем иным, Жан-Филипп обхватывает затылок Псайлок ладонью, её губы уже гуляют по его шее, а он всё ещё чувствует их вкус, плотной пеленой осевший на его собственных губах. При всём желании, которого в мужчине не набиралось и грамма, не забудешь этот перекликавшийся с биением сердца вкус.
И широко распахнутые глаза, что снились мужчине в те редкие минуты спокойствия. Хотя можно ли это бушующее пламя всех лиловых оттенков назвать предвестником покоя? Едва ли... Но это не мешало Фантомексу тонуть в мареве её взгляда, медленно ведёт он большим пальцем по линии скулы, пока ладонь касается щеки Брэддок, неохотно отрывает ладонь, чтобы кончиками пальцев коснуться дуги брови, очерчивая её, изучая вновь ни на йоту не позабытый предмет, с головой погружаясь в тысячное прочтение любимой книги, и без остатка растворяясь, как и всегда, как и извечно будет, в её глазах. Ведь если он не сможет насладиться взором любимых глаз... какой смысл вообще сохранять зрение?
- Какая же ты бестолочь, Псайлок, - Жан-Филипп качает головой едва заметно, не сводя глаз с лица девушки. Заправляет прядь волос за ухо Элизабет, ласково касаясь костяшками её височной доли. - Я же начинал всё это тогда лишь ради того, чтобы ты не убегала. Не закрывалась в коконе. И стоит мне пропасть - и ты мчишься туда со всех ног.
Было что-то магическое, завораживающее и притормаживающее реальность в прикосновении к любимой. Чувствовать тепло её щеки на кончиках пальцев, осязать жар её дыхания на своих губах, ощущать прохладу женских ладоней под своей одеждой - контрастный душ в исполнении чувственной особы, что способна заполонить собой что-угодно, любой тёмный уголок души может она разукрасить ярчайшими красками, но стесняется этого и прячет свои таланты, искренне считая их дефектом. Но правда обычно идёт мимо мыслей, изредка заглядывает в речи, чуть чаще мелькает во взглядах, но язык тела лгать не обучен. Не могла суровая и не эмоциональная девушка, которой Псайлок так любила притворяться, опалять, греть, морозить, обжигать льдом, чтобы тут же расплавить его пламенем страсти, и всё это варьировала в любом порядке, а порой и единовременно, взрывая чувствительное осязание.
- А я пока никуда и не собираюсь, Элизабет... - Жан-Филипп улыбнулся, вновь не в силах прожить и тридцати секунды без поцелуя, без затяжного поцелуя, что мешает дышать. Но позволяет жить. Не выживать, но жить.
Мужчина так же уверенно отстраняется от стены, увлекая девушку за собой, обхватывает ладонями её талию, сминая ткань футболки, вновь приподнимая Брэддок над полом, легко, он был слишком увлечён ею, почти игнорировал вес её тела, не в силах оторваться от её губ, словно вот-вот у него отнимут возможность эту - целовать любимую. И некогда оглядываться назад, пытаться соориентироваться в пространстве, посмотреть, не мешает ли что-то под ногами, хотя путь вновь был коротким - до кровати, путешествовать на более солидные расстояния вновь обретённые друг для друга мужчина и женщина пока не могли. И всё же поцелуй разорван, Чарли забывает о такте, избавляясь от своей соблазнительной ноши и сбрасывая её на постель. Мужчину чуть качнуло, подвёл ли его в том момент вестибулярный аппарат, или же голова закружилась совсем по иной причине - загадка. Когда вопреки всем законам физики, центром твоей вселенной является девушка, что лежит сейчас в постели, разгорячённая, сверкающая снизу вверх взглядом блестящих фиолетовых глаз, очень сложно сохранять чувство равновесия.
- Наркоманам без дозы тоже тяжело, - Фантомекс умудряется ехидно усмехаться, хоть голос его и приобрёл хрипотцу в предвкушении, что застыло во взгляде и Псайлок, и Чарли. Мужчина упирается коленом в матрас, нарочито медленно стягивает с себя обшитую керамическими пластинами броню, верхнюю часть формы, что с солидным шумом, наконец, падает где-то рядом с плащом. - Мне без тебя было тоже паршиво, Элизабет. Паршивее, пожалуй, чем смерть. Поверь, мне хватает опыта - смерть лучше, чем жизнь без тебя.
Чарли Кластер-7 ждал слишком долго, возможно, какая-то тонкая романтичная ниточка, что всё же присутствовала в швах его характера, не позволила ему наброситься на девушку ещё пока она спала. Но это не значит, что у него не было желания. Желание мужчины вообще росло в совершенно сумасшедшей геометрической прогрессии, где каждое прикосновение, каждый взгляд и каждое слово лишь приумножало всё в тысячу раз. Но теперь ночь берёт своё, бархатной завесой полумрака пряча пылающий желанием взгляд Фантомекса, что неспешно опускается, застывая над Брэддок, с прежней жадностью пытаясь утолить жажду по её губам, не замечая, как кочуют его губы по её лицу, скользят по её щекам, лбу, носу, ловят мягко мочку её уха, прежде чем, совершив отважный марш-бросок, впиться в выступ ключицы. Поддавшийся зову всех своих чувств, Жан-Филипп живёт лишь ощущениями, плывёт в реке их, повинуясь течению, и лишь глубже погружаясь в мир звуков, что был рождён его прикосновениями к коже Элизабет. Мужчина и сам едва ли мог хранить молчание - желание томило, оно захлёстывало, утопая в поцелуях, запахах, словах, о дыхании позабыть легко, но лучше задохнуться, чем остановиться хоть на мгновение, и пусть шум частого дыхания сопровождает мужчину. Всё равно он подобен лишь робкому журчанию горного ручейка в сравнении с тяжёлыми вздохами, что срывались с губ любимой Элизабет, пока Кластер задирает неловко ткань футболки, прижимаясь обнажённым торсом к телу девушки, чтобы спустя несколько мгновений уже касаться переносицей солнечного сплетения Псайлок, касаться губами кожи мягкой вокруг ложбинки на её животе, внимательно слушая, как вздохи переливаются, сменяются, перетекают в стоны жаркие, что летний зной принесли в воздух, заменяя собой осеннюю прохладу. Ладони Жан-Филиппа касаются её бёдер, кончики пальцев нащупывают полоски ткани, совершенно ненужной сейчас, скользят под ткань, обжигаясь о кожу горячую, что вопреки всему отчего-то покрыта мурашками, а мир вздохов и стоном Элизабет становится лишь насыщеннее и громче, стоит лишь раздражённо схватиться за мешающиеся полоски ткани... всё же, во многом благодаря Брэддок, любимым органом чувств Жан-Филипп считал именно слух. И сейчас он хотел услышать все самые страстные переливы её голоса, потому и склоняется мужчина ниже, почти касаясь губами внутренней стороны бедра...
- Проклятье, - Кластер выпрямляется резко, взгляд его падает куда-то в пустоту, несколько мгновений, чтобы затем вернуться растерянно к Элизабет, к её глазам пурпурным. Тяжёлый, почти стон боли вырывается из груди, пока Фантомекс слезает с кровати, подбирая разбросанную одежду. - Е.В.А. в беде, Элизабет. Нужен самолёт. Срочно.

Отредактировано Charlie Cluster-7 (2018-11-27 06:40:15)

+1

7

Когда ты осознаешь, что не можешь оторваться от человека после долгой разлуки, можешь считать, что ты окончательно пропала. Потому что под пальцами переливается клокочущая лава, и она не просто жжет, она делает это с такой мурлыкающий осторожностью, что ты невольно проникаешься этой сладкой болью. Элизабет же втягивает глубоко аромат кожи Чарли, впиваясь пальцами в его руки, все крепче и крепче, совершенно не рассчитывая свою силу – быть с ним это все равно что раз за разом погружаться в томную негу кокаинового прихода, совершенно позабытого с течением времен. Кончик языка полон сладости, что отдает ей его кожа, пьянит лучше, чем любой бурбон. Рядом с Фантомексом Элизабет готова терять контроль раз за разом, готова вручить ему всю себя – просто бери и делай, что хочешь, главное – не думай о последствиях. Ее губы алые от непрекращающихся поцелуев, ее ноги слабые, ватные, подгибаются от каждого даже маломальского прикосновения, но самое главное – Элизабет совершенно не соображает от этого запаха, который наполняет комнату с каждой секундой все больше и больше. В нем можжевельник и мята, в нем сладость пудры и горького шоколада, в нем секс, что пульсирующей точкой бьется каждый раз на новом участке ее обнаженной кожи, и нежность, что зацеловывает оголенные нервы. На задний план уходит то, что было легчайшей романтической прелюдией, в которой они признавались друг другу в любви, где во взглядах плескался океан нежности – один на двоих. Он не исчезает, просто волны желания становится похожими на штормовыми, не хватает всего лишь крошечного толчка, чтобы столкнуть две души в пучину сладостного безумия.
- А ты в таком случае больше не исчезай, чтобы я не сбегала, - буквально рычит, окончательно слетают покровы нежной девочки, и в глазах, где пурпур сменяется негой фиолетовой ночи, полыхают костры Белтайна. Брэддок больше не может говорить – это мешает сосредоточиться на том, что сейчас действительно имеет значение – на обостренных чувствах, на том, как чувствительны кончики пальцев, когда они касаются волосков на шее; как резко реагирует сердце, заходящееся в безумной пляске, когда зубы прикусывают мочку уха. Единственное, что хочет Элизабет — это спустить контроль на ноль, отказаться от любых мыслей совершенно, покуда единственная возможность жить означает безустали целовать любимые губы.
И снова ладони – бедра, спина – кровать. Спешное шуршание стягиваемой формы, нетерпеливое и почти рычащее, требовательное «Иди сюда», но чуть слышно, почти беззвучно одними лишь губами, что высвечиваются в темноте комнаты случайно скользнувшим по ним серебристым лучом луны, стыдливо подглядывающей в окно. Колени острые, горячие, соприкасаются с кожей на боках Кластера, и вроде бы они должны издавать шипение, как раскаленное масло, что случайно капнуло на воду, но получается лишь стон от Брэддок – тихий, едва различимый. Она еще словно стесняется себя, своих чувств и эмоций, что может проявить от одного лишь почти невинного прикосновения, словно вспоминает, учится – каково это любить вот так. Любить до простыней, собранных в кулак, любить до острого укуса в ключицу, до ладоней на животе и ниже. Это не секс, это даже не занятие любовью – это и есть любовь, для нее, так точно. Не та, про которую пишут в книжках с широким размахом, нет. Здесь все иначе. Тут его запах переплетается с ее, заигрывает с обонянием, точно зная, что Брэддок на этом помешана – и вот, стон уже совсем не тихий, все меньше робости в этом движении ноги, что ступней скользит по матрасу, пока живот тянется к губам, предательски заставляя выгибаться.
Она никогда не была хорошей девочкой, все эти сказки про принцесс – не ее стезя, Элизабет Брэддок – это бушующее пламя под маской хладнокровного убийцы. Но когда появляется Жан-Филипп, то рушатся все преграды, то пламя охватывает все вокруг – от макушки головы с венцом из пурпура, до лодыжек, в которых дрожь едва дает возможность удержаться. Фантомекс всегда был поэтичнее ее, он всегда знал, какую рифму подобрать правильно и сразу, чтобы ее тело пело в нужной тональности, без грубостей и резкостей. Но Элизабет сопротивляется, не фальшивит, вовсе нет, просто громкость увеличивает, не обращает внимания ни на что. Она бы может и смогла объяснить, с чем можно сравнить эти поцелуи, что не из робкого десятка вышагивают по ее коже, заставляя кулаком стучать по подушке изрядно скомканной и сжатой, но не хочет.
- Чарли… - рванный выдох. Должно быть почти шепотом, но получается почти криком, пальцы зарываются в густые темные волосы, и по телу дерзкой волной - возбуждение, перешептывающимися мурашками. Предвкушение, нетерпеливое, почти возмущенное застывает под его руками; в миллиметре от влажных губ, что почти делают невозможное – заставляют все же распахнуть глаза, жадно вбирающими в себя всю темноту и переливы ночи.

Осознание приходит не сразу. Оно вкрадчивой паскудой ложится на полуобнаженную грудь, скользит по твердому соску, не прикрытому тонким хлопком футболки, сползая по животу, что покрыт серебринками пота, и сворачивается клубочком между ног, где бесстыдник ветер стирает так и не получившийся поцелуй. Элизабет слушает, но не слышит, ее глаза закрываются, а грудь на выдохе опускается. Считать про себя до десяти, чтобы, когда заговоришь голос не сорвался на хрип и злобу. Считать про себя до десяти, чтобы злые слезы разочарования и неудовлетворенности не хлынули одним потоком. Медленно, на дрожащих руках, что подводят и сгибаются в локтях, все же приподняться, облизывая пересохшие губы, коротко кивнуть, мол, понятно, сейчас что-нибудь придумаем.
- Жди, - и весь вид Элизабет просит не касаться ее, не трогать. Она любит тебя, Фантомекс, любит совершенно безоглядно, без всяких просьб, без всего этого, просто сейчас не надо, не трогай этот дрожащий сосуд с кипящим возбуждением. Брэддок рывком встает с кровати, одергивает футболку, подтягивает нижнее белье, в котором стало не совсем комфортно находиться, и поспешно скрывается за дверью в ванной. Холодная вода приникает к пылающим щекам, немного остужая. Брэддок выдыхает, медленно, чувствует, как в висках стучит кровь – все в порядке.
- Самолет не нужен, - она возвращается назад – холод, льды в Арктике, спокойствие и собранность. Достает из шкафа один из костюмов, что хранятся здесь на всякий случай, и не прерывая своих слов, стягивает с себя всю одежду, - мне достаточно знать координаты, где сейчас Е.В.А., и я доставлю нас с тобой туда через портал. Поэтому, пожалуйста, не надевай маску, - разворачивается на голых пятках, даже не улыбается. Скользит деловым взглядом по лицу Фантомекса, но касается его мыслей очень аккуратно, обходя острые углы, сторонясь, как огня тех мест, где еще мелькает ее собственное лицо, приоткрытые в сорванном дыхании губы. Выуживает нужные точки, но не подходит ближе – не потому что избегает… Хотя нет, именно поэтому. Ей почти физически больно от этого несыгранного концерта тел и душ, но дело есть дело. Она может быть и ревнует, злится, как черт, но поможет, потому что больше не пустит одного.
- Идем, - натягивает последний сапог, хватает катану, что все это время сиротливо стояла в уголке, в ожидании, когда нерадивая хозяйка возьмет ее в свои руки, чтобы со свистом освободить в самый подходящий момент. Зарево портала в ночной тишине разевает свою глубокую пасть, рисуя местность, с которой незнакома Псайлок, но совершенно точно знаком  Фантомекс. Роскошный водопад роняет свой хрусталь с шумом в широкое озерцо, за водопадом скала – Брэддок ступает первая, за ней Фантомекс.
- Убежище в Канаде? Неожиданно.
Почему так сложно на него смотреть, не дай Бог еще подумает, что она злится на него. Элизабет разглядывает скалы, пока кончики ее пальцев лишь едва касаются ладони Жан-Филиппа:
- С ней все будет в порядке. Я помогу, - даже не пытается улыбнуться, просто пытается сказать этим скованным, тусклым жестом, что она все равно будет рядом, что ее тело еще горит, что бедра сводит от желания, но Псайлок готова запереть его еще на время, просто пусть Чарли будет рядом тоже.

+1

8

...Фан... То... Мекс...
Это было первое, что Жан-Филипп услышал, скомканное, рваное, разодранное на слоги прозвище мужчины вонзилось ржавыми гвоздями в сознание, занятое куда более приятными вещами, прерываться не хотелось, тем более, что приступить толком Кластер и Брэддок так и не успели, но этому голосу мужчина был обязан слишком многим, чтобы проигнорировать.
...Я не могу выразить, как я рада тебя слышать... особенно в моей бедственной ситуации, - даже мысленно тон андроида смутно передавал вину и определённую долю смущения. - Читал "Страну Оз"? Ох, ладно, сейчас не до художественных аналогов... просто мне нужна твоя помощь. Высылаю координаты...
Держись там. Мы скоро, - всё, на что хватило Чарли, хоть и заботы в этом ментальном посыле было не меньше, чем справедливого негодования. Мозг мужчины, что сейчас подхватил керамический нагрудник с пола, был отличен от человеческого, и числа координат быстро преобразились во вполне конкретное место. Канадское убежище, что Фантомекс построил давным-давно, ещё когда подумывал зачистить все базы Оружия-Икс, но в итоге променял все эти планы на свободное плавание в сфере краж и наёмных убийств. Судя по тому, что он в итоге оказался в одном отряде с когтистым мутантом, уничтожающим время от времени некогда важные объекты Оружия, выбор мужчины особой роли не играл, судьба неминуемо вывела бы его на нужную дорожку. Да, ту самую, в которой он, будучи стёртым из этого мира в уже даже неприлично говорить который раз, вернулся-таки к своей возлюбленной, и заслуженно уже намеревался насладиться всеми прелестями тела Элизабет, по которому успел очень сильно соскучиться, но, но, но... у судьбы всегда свои планы.
Жан-Филипп лишь кивает, раздражение в тоне Псайлок, что дрожью звенящей разлетается по комнате, вовсе не удивительно. Сам мужчина несколько раз уже успел проклясть парочку богов и природных явлений, не так грубо, но всё же прошёлся по одному андроиду, но все эти бесполезные скрипения зубами... не для него. Хоть жар разгорячённого уже тела едва убывает под сквозняком, пробивающимся в окно, Кластеру остаётся лишь упереть локти в подоконник, смазанным взором пройтись по небесному полотну, что приветливо подмигнуло ему бисером звёзд, вот только любоваться настроя не было. Оружие-XIII понимал прекрасно, что проблема несколько раздута, физическая потребность вкупе с эмоциональным фоном от встречи с Элизабет, но если в голове эти факты складывались вполне неплохо, то на деле тело взывало к здравому смыслу своего хозяина, напоминая, что андроиды, вообще-то, довольно живучие существа (и вообще механизмы скорее). Фокус мыслей смещается настолько, что Жан-Филипп вспоминает о нанокрови лишь спустя минуту ощутимых стараний урезонить уже собственное тело, да и разум охладить не помешало бы. Ведомая импульсами, исходящими из мозга, нанокровь распределяется по организму в штатном режиме, тяжёлая пульсирующая мысль, отдающая сладостью на кончике языка, понемногу успокаивается, однако полностью вытолкнуть её из разума не удаётся, и теория о физических потребностях рушится. Так же, как и трещит по швам спокойствие Брэддок, которая вышла из ванной комнаты.
- Координаты у меня есть, - Чарли Кластер-7 кивает вновь, Элизабет своим видом и подогревает не желающее угасать желание, и при этом уводит часть мыслей мужчины в нужное русло - Е.В.А. ждёт. Со вздохом пробежавшись по длине обнажённых ног девушки, Фантомекс накидывает на себя верхнюю часть костюма, скрывая голый торс тяжестью защитных пластин бронежилета. Нагнулся, подбирая плащ, нашарил взглядом маску, легко накинул на себя белоснежную верхнюю одежду и всё же спрятал маску в карман. На всякий случай. - Я люблю тебя, Элизабет.
Фраза прозвучала, пожалуй, неуместно, но Жан-Филипп просто захотел произнести это, ощущая сквозь призму негодования поддержку со стороны Псайлок. Пусть злится, пусть бесится, пусть рычит и кусается, пока она целиком и полностью на его стороне - пусть делает, что хочет. Он всегда будет ставить искренность, верность, помощь и любовь выше всех этих вспышек негативных эмоций. Наконец, девушка оделась, облачилась в свой излюбленный костюм, схватила катану и открыла портал. Кластер проследовал за ней, в мгновение ока переносясь из комнаты, полнящейся не так давно стонами и вздохами, на прохладный пейзаж возле скалистой низины, куда роняет свои воды могучий водопад с труднопроизносимым названием, образовывая то ли озеро, то ли колено реки горной. Шум воды хлынул в уши, мгновенно из назойливого звука становясь фоном происходящего. Жан-Филипп, соориентировавшись, пошёл вдоль кромки воды, всё ближе подходя к водопаду. Пальцы девушки, что несмело касались его руки, он сжал ладонью крепко, слабо улыбнувшись и характерным кивком головы откидывая чёлку тёмных волос со лба.
- Прости за это. У нас ещё будет время закончить наше... незаконченное дело. А вот у Е.В.Ы., возможно, этого времени нет, - Чарли волновался за Е.В.У., волновался за Псайлок, но рассудок подсказывал, что из них двоих шанс погибнуть существенно выше у андроида. Мужчина чуть толкает плечом девушку, улыбаясь шире. - А пока можешь посмотреть в моём разуме, как именно я буду просить прощения за этот инцидент.
Наконец, они подошли к нужному месту - неприметному выступе в скале, в каких-то двадцати-тридцати метрах от вод титана-водопада, Кластер снимает перчатку и касается ладонью влажного камня, раздаётся скрип, писк панели, считавшей отпечаток ладони, едва заметное отверстие появляется в глади каменной, мужчина наклонился ближе, позволяя просканировать сетчатку глаза. Ещё один писк едва слышный огласил округу, вряд ли мешая шуму водопада по-прежнему господствовать в этих краях, и открылся проход. Проход почти сразу же переходил в лестницу, и как только Фантомекс, не выпуская ладони Элизабет, по этому десятку-другому ступеней поднялся, проход закрылся, и в просторном зале, что раскинулся перед парочкой, загорелся свет. База была верна традициям Кластера, огромное помещение было украшено краденными картинами и скульптурами, справа - кухня и двери, ведущие к прочим хозяйственным помещениям, прямо - семь дверей для разных комнат, одна служила Кластеру спальней, и обставлена была уже соответствующе, ещё одна оборудована под арсенал, а остальные пять... им Жан-Филипп назначения так и не придумал. А слева виднелась арка, что выводила через широкий, идущий чуть вверх коридор прямиком к ангару, ещё более обширному помещению. Ангар располагался так, что когда врата его открывались, то вылетать из него приходилось прямо через воды водопада.
- Добро пожаловать, - Кластер усмехнулся через плечо, обращаясь к Псайлок. - Располагайся, я пока поищу Е.В.У., на связь она почему-то не выходит.
Чувство лёгкой тревоги билось в груди, но мужчина не желал подобное чувство показывать Элизабет... хотя какой смысл в этой попытке, если чёрно-белая маска по-прежнему в кармане?

+1

9

Элизабет физически ощущает, как вспышка гнева, не на кого-то конкретного, а просто на саму ситуацию уходит в небытие, стирается из ее эмоционального спектра, уступая место покою и сосредоточенности. Теплые пальцы Жан-Филиппа внушают уверенность, дают понять, что он никуда не денется, и что он – не мираж, не плод ее больного, измученного одиночеством и ожиданием, воображения. Брэддок бросает на мужчину быстрый взгляд, отчего-то сильно смущаясь, надеясь, что это никак не отобразится на ее лице, выражающим сейчас полную боевую готовность. Гнев может быть и ушел, а вот желание сделать кому-нибудь больно, снять стресс иным способом, нежели тем, который был предпочтителен, еще остается.
- О, боюсь, что если я начну заглядывать в твою голову, смотреть, что же ты там придумал, то Е.В.У. нам будет спасти крайне проблематично, Жан-Филипп. Поэтому будь лапочкой, придержи свои бурные фантазии до того момента, как ты сможешь воплотить их в жизнь в полной мере, - Элизабет усмехается, едва дергает уголком губ. Хотя, несомненно, хочет улыбнуться еще шире, даже покачать головой, но сейчас любое проявление слишком сильных эмоций дается с трудом – силы уходят на то, чтобы тело предательски не дрожало, когда его едва задевает Фантомекс. Бетси ступает шаг за шагом за мужчиной, оглядывается по сторонам, отмечая про себя невероятную красоту огромного водопада. Сначала это незаметно, когда твой разум заполнен дымкой несбывшихся мечт, но сейчас, когда зрение становится более четким, мысли очищаются, то есть возможность в полной мере оценить красочную обстановку того места, куда ей удалось попасть. Воздух чистый, наполнен едва заметным привкусом хвойных и лиственных, а значит, они где-то глубоко в лесу, достаточно далеко от цивилизации, что не может быть плохо. Элизабет и так без сил, хотя и делает вид, что с ней все в порядке, но она так толком и не спала, не ела, и кома достаточно сильно ослабила ее организм. Поэтому девушка и держится за руку своего мужчины, чтобы не упасть случайно. Ничего, это временно, сейчас самое главное помочь андроиду, который для Фантомекса значит очень много, а моментами даже больше, чем она. Ревновать – глупо, совершенно не тот случай, наверное, это все равно, что, если бы Чарли начал ревновать ее к костюму или способностям – совершенный бред. Правда, вот Кластер, которая, вроде, как и к ней питала эмоции, это другой разговор. Воспоминания о второй половине Жан-Филиппа заставляют Бетси невольно скрипнуть зубами, но быстро взять себя в руки – сейчас не время, совершенно.

Брови Элизабет против воли поднимаются наверх по мере того, какая картина открывается ее взору – это место и впрямь похоже на то, что принято называть «убежищем» или «базой». Повсюду предметы искусства, начиная с редких экземпляров серии картин Климта, принятых считать если не утерянными, то точно скрытыми в недрах частных коллекций, и заканчивая Уорхолом – и Элизабет не сомневается, у Жан-Филиппа висит оригинал. Ее пальчики мягко выскальзывают из цепкой хватки возлюбленного, чтобы пройтись самыми кончиками по скульптуре, изображающей легковолосую и нагую нимфу, в объятиях фавна – античная тематика всегда влекла Брэддок, но едва ли не больше ее привлекают кельтские мотивы.
- Я могу попробовать поискать ее, если хочешь. Я имею в виду мысленно, - проговаривает женщина, аккуратно ступая по полу, все еще продолжая разглядывать интерьер. Она примечает парочку интересных украшений, что совершенно беспардонно просто лежат на красном бархате, да, Бетси прекрасно помнит это ожерелье, что некогда принадлежало Марии Антуанетте, и было украдено ею и ее любимой некогда парочкой. По губам Брэддок скользит легкая полуулыбка, но она почти сразу исчезает, под напором здравого рассудка. Фантомекс был прав, тогда, в их один из последних разговоров – она слетела с катушек, перестала себя контролировать, буквально утопая в разврате, в пороке. Элизабет может и отличается сейчас крепостью духа и самоконтроля, но стоит только дать слабину, как эмоциональная лавина погребает под собой любые зачатки разума, открывая путь для демонов, срывающихся с поводка. Псайлок тяжело вздыхает, убирая руку от роскошного украшения, и идет дальше, в противоположную сторону от того места, куда уходит Жан-Филипп. Перепрыгивая через ступени, сжимая левой рукой катану, женщина оказывается в просторном ангаре, где сияет серебристыми, начищенными боками «самолет», как она его называет, некогда бывший самой Е.В.О.Й.
Тусклый свет люминисцентных ламп под потолком, подрагивающих и дергающихся, как наркоманы в припадке, не дает в полной мере рассмотреть все помещение, что заставлено частично коробами, еще несколькими транспортными средствами, прикрытых холщовыми тентами. Элизабет опускает правую руку вниз, позволяя пурпурным языкам пламени скользнуть по запястью, освещая путь. Где-то неподалеку она слышит отголоски мыслей Фантомекса, но вникает в них – просто проверяет, все ли в порядке. Псайлок обходит джет справа, подсвечивает себе, и видит неподалеку скорченную на полу фигуру, по своим формам напоминающую женщину. Не раздумывая ни секунды, Брэддок буквально в два шага преодолевает пространство между ней и андроидом, а то, что это именно Е.В.А. Элизабет не сомневается вовсе, и присаживается на колени, переворачивая тело помощницы Фантомекса на спину. Беглый осмотр дает понять, что внешних повреждений нет, Элизабет проверяет чисто номинально пульс на шее, едва заметный, очень слабый, почти неуловимый. Псайлок даже сомневается – может ей просто кажется, она еще не имела дела с андроидами, и не совсем четко понимает, как устроен их организм, быть может пульса не должно быть и вовсе.
Но Е.В.А. не отвечает ни на свет, ее зрачки не реагируют на сияние клинка, ни на легкое похлопывание по щекам. Чертыхаясь, Элизабет создает портал из ангара в основную комнату, в точку, которую помнит лучше всего. Поднимая аккуратно тело с помощью телекинеза, Псайлок проносит бездыханное тело в мерцающий круг и выходит следом.
- Жан-Филипп! – Громко кричит Элизабет, точно не зная в какой точке базы сейчас может находиться наемник. – Е.В.А. здесь, и судя по всему, ей очень нехорошо, - и тихо добавляет себе под нос, - если уже совсем никак.
Псайлок аккуратно опускает андроида на широкий кожаный диван, вскидывает голову, встречаясь с внимательным взглядом ярких голубых глаз.
- Я нашла ее в ангаре. Посторонних не обнаружила, но если судить по тому, что я почувствовала – здесь кто-то был еще. Они ушли несколько часов назад, никаких следов борьбы – в ангаре все чисто, нигде ничего не задето и не тронуто. У тебя есть камеры наблюдения? Я могу проверить их, пока ты занимаешься Е.В.О.Й, - Элизабет отходит в сторону, пропуская Фантомекса. Ей не помочь тут, это только его дело, все, что может Псайлок в данный момент – это следить за происходящим, и по мере своих возможностей оказывать необходимую поддержку, желательно справляясь с тошнотой от страшной усталости. Переходы по порталам, использование способностей, нереализованные желания – все это дает о себе знать.
- Только сначала сделаю себе кофе, чтобы не упасть, - она говорит это достаточно тихо, чтобы Кластер не смог расслышать. Псайлок бросает на мужчину задумчивый взгляд – он не успел вернуться, не успел побыть ее совсем только ее, как снова приходится делить с работой. Но это хотя бы немного помогает справиться с тем, что творится в мире. Голоса людей проникают даже сюда, в эту глушь, пробиваются через барьеры, молоточками стучат по голове, призывая страшную вещь – мигрень.
- Да, что ж вы все не передохли.

+1


Вы здесь » Marvel Pulse: Feel the Beat » The present days » [31.08.17 - 01.09.17] : [Where have you been]