"Мы никогда не подозревали, что такое может произойти. Я никогда не думала о том, что буду работать вместе с бывшим убийцей ГИДРЫ, безжалостным линчевателем и огненноголовым демоном. Никогда даже не представляла себе то, что мы станем одной командой и будем действовать, как единое целое, чтобы остановить человека, который хочет уничтожить всю нашу реальность. Читать дальше
гостевая занятые персонажи занятые внешности нужны в игру сюжет правила
20.05 - Списки на удаление ожидают реакции!
13.04. - Списки на удаление уже готовы и ждут вас!
08.04. - Апрельский номер MARVEL PULSE: SUNDAY NEWS уже доступен!
07.04. - Немедленно поздравьте Хелу, что Богиня Смерти с Днем Рождения!
24.03 - Новая новая жертва в пяти вечерах Сэм Уилсон !
20.03. - Новая акция, новые сюжеты и новое голосование в пяти вечерах Глас Администрации! !
08.03. - Милые, очаровательные, порой невероятно брутальные и сильные девочки, с международным женским днем Вас, милые! !
04.03. - Свежий номер наших Marvel Pulse: Sunday News !
03.03. - А мы поздравляем Джонни Блейза с Днем Рождения! !
01.03 - Весна идет, весне дорогу! С Новым Дизайном Вас!
28.02. - Ищите свое имя в списке навылет !

Текущее время: март-апрель 2017 г.

И пока Танос спешит к Земле, Апокалипсис уже почти собрал своих Всадников и начал свое шествие по планете.

28.01.2017 Нью-Йорк пережил нападение и довольно серьезно разрушен.

01.03.2017 Первое выступление Всадников Апокалипсиса в этом мире.

01.02.2017 Мстители готовятся к вылету в Ваканду - ждите новый сюжетный эпизод!

Marvel Pulse: Feel the Beat

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvel Pulse: Feel the Beat » Foretime » [24.12.2016] [Pick up all the pieces Carry them home]


[24.12.2016] [Pick up all the pieces Carry them home]

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

http://funkyimg.com/i/2ADe9.gif

http://funkyimg.com/i/2ADeo.gif

Дата, время: 24.12.2017   Место: база новых мстителей, Бруклин. США
Участники:
Pietro Maximoff x Wanda Maximoff / Tony Stark x Vision

Описание событий:
первая встреча близнецов Максимофф после долгой разлуки и "смерти" Пьетро. всё это слишком сложно. слишком неправдоподобно: но кому говорить о чем-то нормальном, если ты - оживший скороход, а твоя сестра настоящая почти ведьма.

Отредактировано Pietro Maximoff (2018-01-01 22:28:00)

+1

2

[AVA]http://funkyimg.com/i/2ADrK.gif[/AVA]

look. но представим, что там почти платиновый блондин xD

https://pp.userapi.com/c630925/v630925500/4f0dc/9E3aZcWrdlg.jpg

Пьетро нервничал. Настолько сильно, что ему хватало меньше секунды чтобы обойти просторную гостиную, одну из, что были в той части новой базы Мстителей, которую Старк отстроил уже после всех случившихся передрязг, имевших место быть после Заковии. Пьетро старался отвлечься на занятия с дыханием, как ему советовала Кристалл ещё на Аттилане, пытался дышать ровно и размеренно, отсчитывая по десять секунд между глубокими вдохами, лишь бы не возвращаться мысленно к тому, что должно было произойти с минуты на минуту, лишь бы не спровоцировать приступ. Лишь бы не испугать её. Максимофф совершенно глупо улыбнулся, словно пьяный, одурманенный своими воспоминаниями о младшей сестре, по которой скучал безумно все эти годы, проживая и восстанавливая силы, разучивая свои способности заново, будто бы в первый раз получив их опять. Блондин касается своих отросших волос, взбивая их легонько у самой макушки, задумчиво и невидяще глядя куда-то перед собой сквозь стеклянную стену гостиной. Вид из этого огромного окна-стены отковался на казалось бы бескрайне просторы базы, покрытой сейчас белым одеялом пушистого снега будто нарочно или специально рассыпанного по земле. Снег искался миллиардами звёзд, бриллиантов, вселенных в ярком солнечном свете, лившемся откуда-то сверху, завораживая Пьетро и унося куда-то очень и очень далеко, путешествовать по волнам своей вновь приобретённой памяти: он будто бы помнил как малышами они с Вандой катались зимой с горки, седлая вместе огромный кусок старого линолеума, который им приходилось делить не только друг с другом, но и с другими воспитанниками детского интерната, но это его воспоминание было таким же двумерно-плоским, как и все те, что оживали в нем ежесекундно. Пьетро посели всё это, каждое из мгновений, в мельчайших подробностях и деталях, даже самое сокровенное и потаённое, даже самые первые свои мгновения в жизни, но будто бы и не проживал их вовсе. Все ощущения были неполными, тусклыми и будто чужими, одолженными или украденными им у кого-то другого. Максимофф очень хотел, чтобы всё это вновь стало его, а для этого, он точно знал, ему нужна была его Ванда. Пьетро вспомнил те последние мгновения, что они провели вместе: вновь оказался посреди развалин старинной церкви, потерянной на главной площади такого же потерянного и ненужного городка никому не нужной страны, ставшей разменной монетой в игре сильных мира сего; Пьетро помнил как она выглядела тогда: немного испуганная, но слишком решительная, сильная и почти смелая. Она ему тогда очень понравилась, он гордился ею, по-настоящему, как гордился Вандой, когда вместе они научились правильно шнуровать ботинки и соревновались в этом друг с другом наперегонки, стоило им обуваться куда-то собираясь. В своих одолженных воспоминаниях Ртуть снова прожил те секунды в церкви, снова пообещал вернуться за ней и снова напомнил сестре о том что он старший. Вспоминая ее улыбку и смех Пьетро не мог сдержать такой же улыбки, своей собственной, но очень похожей на её. 
«Как же долго!» - подумалось ему снова, как и пару мгновений назад, когда он снова прильнул к холодному стеклу огромного панорамного окна, силясь разглядеть на линии горизонта хоть кого-нибудь или что-нибудь. Он щурил глаза, ослеплённые стерильным и холодным белым отсветом снега и отражавшегося в нем солнца, отворачивался меньше чем на секунду и вновь смотрел в даль. «Боже. Как долго!»- Пьетро с раздражением посмотрел на браслет наручных часов, похожих на передатчик, который был у него в Аттилане, гипнотизируя электронный циферблат, умоляя, призывая, приказывая тому отмерять секунды чуть быстрее, чтобы те из них, что разделяли его и Ванду кончились скорее. 
Пьетро начинал нервничать и даже подсчёт вдохов, секунд и медитация не помогали ему: он начинал метаться по периметру комнаты слишком уж быстро, передвигаясь внутри ее периметра так стремительно, проносясь кометой вдоль стен, лавируя между тумбами, диванами и прочей утварью, стараясь ничего не задеть. Максимофф кидает взгляд в дальний правой угол комнаты, он точно знал, что именно там висит одна из камер наблюдения Старка. он слышал каждое из их едва уловимых движений, наделенный теперь еще более чутким и острым восприятием, чем было до того как он оказался в Аттилане.
Нелюди сотворили с ним невозможное, сумели отбить его в схватке со смертью, отстаивая одного из своих сородичей, так они все воспринимали Пьетро с самого первого момента как он оказался там. Сейчас, вернув себе все свои воспоминания, Максимофф отчетливо помнил ту заботу, ту помощь, которую ему оказали в Аттилане в те самые первые его дни и недели на чужбине. Тем ценнее все это было для Пьетро всё это сейчас, когда он томился в ожидании встречи с Вандой, запертый в стеклянном аквариуме, построенном Старком уже после его, Пьетро, гибели. А сейчас он сидел здесь, совершенно точно живой … или?. Пьетро, захлебываясь в собственной панике, накатившей на него внезапно, касается своего лица, пытаясь то ли растормошить себя, то ли проверить - настоящий ли? Что, впрочем, смешно в обоих случаях. Пьетро всё никак не мог привыкнуть к себе новому, получив знания о собственных способностях, обуздав их и научившись новым навыкам, получив назад собственную память и жизнь (по сути) он всё время боялся того, что всё это окажется сном и неправдой. Главным страхом Пьетро, его самым частым ночным кошмаром теперь, была больничная палата, такая же бело-стерильная, как снег за окном, в которой он находился, подключенный к десяткам аппаратов и трубок, убаюканный медикаментами. Он был уверен, что его ожидало бы именно это, не переправь его Фьюри нелюдям, точно знал, что Ванда не захочет расстаться с ним, знай она, что у них будет хоть один шанс на миллион встретиться вновь, если Старк и Чо найдут способ выскрести Пьетро из глубоких недр его самого. Как славно что этого не случилось. И как же боялся сейчас Максимофф того, что всё это и вправду произошло. Он старался гнать эти мысли от себя как можно дальше, чтобы снова не поддаться панике за которой, обычно, следовал приступ. Выглядеть перед Вандой таким каким он бывал в приступах, пугающе беспомощным, почти недвижимым, скованным  ему совсем не хотелось, поэтому Пьетро снова поглубже вдохнул и с силой выдохнул, упираясь лбом и ладонями в холодное стекло панорамной стены, по-смешному прилипнув к нему. Он снова смотрит на свои часы, отмечая то, что с предыдущей сверки прошло всего-то чуть больше минуты, но уже очень давно время для Пьетро течет совсем по-другому, чем для остальных. Эта самая минута кажется ему бесконечно долгой, почти вечностью, целой жизнью … он слишком долго ждал встречи с ней и так сильно соскучился, что ждать еще дольше уже почти не оставалось сил.
Сначала он ощущает ее шаги, а уже только секунду спустя слышит за своей спиной. Пьетро не решается поднять глаз с носков собственных ботинок. Именно сейчас, когда этот долгожданный момент настал, когда он ощущал ее присутствие внутри себя так ярко, четко и сильно, как еще никогда до этого, Пьетро сковал страх. Будто бы нехотя, через силу он отходит от стеклянной стены на пару шагов назад и останавливается, боясь смотреть даже на силуэт сестры, мерцавший в стекле громадного окна. Собравшись с силами он решается и оборачивается к ней.
Что ему сделать? Что сказать? Ему нужно с ней поздороваться?.. Подойти к ней или не стоит?.. Слишком много «что делать?» одолевали Пьетро прямо в этот момент, когда он столкнулся  с пристальным, неверящим и изучающим взглядом таких родных и любимых им глаз.
В-Ванда… - осекшись зовет он ее, не отводя глаз от лица Ванды. Боль, страх, облегчение, радость искрятся в ее имени, которое он помнил на вкус, но распробовал толком, кажется, лишь только сейчас. Не решаясь подойти к ней он делает полшага навстречу сестре, но замирает, не уверенный в том, что она готова, что хочет этого, что ждала.

Отредактировано Pietro Maximoff (2017-12-26 14:48:26)

+2

3

Расхожие фразы из рода «нам надо поговорить» или «мне нужно что-то тебе сказать», наверное, по некоторым статистическим данным предполагают, что речь пойдет далее о какой-то ерунде с наибольшей на то вероятностью. С меньшей – что предмет обозначенного в общих чертах намечающегося разговора, действительно, серьезный и стоящий. Но абсолютно всегда, совсем у каждого, наверное, случается микро-инсульт, в тот ровно момент, когда брошена затравка. Эдакая граната, которую во что бы то ни стало надо поймать. Может быть, у кого нервишки покрепче и не поймет, о чем речь, но вот у Ванды Максимофф, растраченные к двадцати четырем годам нервы были настолько в ограниченном количестве, что она настороженно замерла рядом с Вижном, когда тот после долгого, слишком долгого молчания, заговорил, вынырнув из пучин задумчивости, не беспредметно его гложущей.
Память такая подлая порой и до омерзения услужливая функция, что тут же находит схожий момент, практически наглядно сопоставляя нынешнюю картину и прошлую, уже имевшую место доподлинно быть. И тогда речь, начатая человекоподобным синтезоидом, конечно же, не в полной мере не понравилась Ванде, точнее сказать, просто заставила Ведьму недоумевать и надолго задуматься в свою очередь. Как так возможно, что у них есть дети? Дети, серьезно? Бред какой-то, но спорить с Вижном и доказывать тут что-то было бы абсолютно неуместно – он ведь понимал, как то сомнительно звучит. Надо работать с данностью, пусть и не укладывающейся в голове каким боком не поверни, потому Максимофф не нашла ничего более простого для себя и доступного, чем предложить в духе небезызвестной Скарлетт О'Хара, подумать об этом завтра. Обозначенное «завтра» имело нечеткие контуры, примерно отсылая их с этой темой куда-то лет на десять в будущее, где, как предполагалось, тема материнства будет более уместна пониманию Ванды.
Вроде как, у иных некоторые предпосылки к материнским инстинктам просыпаются очень рано, но в то время, как иные сверстницы Ванды начинали томно вздыхать на чужих пухлощеких малышей в колясках, представляя какими будут их собственные дети (а так же, что немаловажно, от кого), у Максимофф были совершенно иные устремления и, соответственно, голова другими материями забита. Она и к детям-то в последствии не знала, как подойти, о чем говорить с малышней Бартона или каким образом взять на руки, чтобы не выронить Натаниэля, носившего в память о брате Ванды второе имя – Пьетро. Все то вызывало в ней какой-то неизведанный, справедливый паралич и девушка не винила себя за то, здраво понимала, втолковывая в мыслях: «просто еще не пришло время», а когда придет – там и угодно будет смотреть по обстоятельствам.
Потому к этим мальчикам, которых показал на фотографиях ей Вижн, Максимофф отнеслась с настороженностью, и это произошло через несколько недель после объявления об их существовании. В остальном они про тех не вспоминали, не завтрагивали в разговорах, словно эта вся тема была под запретом, словно это было что-то к чему Ванда не была готова. И в то утро накануне Рождественского сочельника она так же не была в состоянии отнестись к наметившейся теме без должной защитной реакции стремительного отчуждения, хотя речь пошла о совсем другом.
О другом. О совсем другом... эта новость причинила боль, такую сильную боль, от которой захотелось взвыть в голос и метнуться в самый темный и дальний угол, забившись испуганно: нет, разве это может быть правдой? Разве могут два с половиной прожитых года быть настолько ошибочными, что ей лишь фантомной и тщетной казалась та мысль, о том, что опущенный в землю гроб пуст? То предчувствие было ложной, ошибочной надеждой, коей хотелось утешиться, обернуться как в дождливую непогоду теплым пледом и укрыться от всего мира. Разве так может быть на самом деле, что она не обманывала себя, но и не принимала на истинную веру то нутряное, связующее их как одной пуповиной, чувство о том, что Пьетро жив?
Как же глупа она была, как недалека.
Ванда практически всю дорогу до Штатов из Эдинбурга не отпускала руки Вижна, держась за того крепко, лишь в какой-то момент, пролетая над океаном ослабив хватку, когда от напряжения ладонь занемела и по коже стали смутные, бледно-красные всполохи пробегать. За эти часы она не проронила ни слова, словно лишившись всякого дара речи или не в состоянии растрачивать силы на разговоры, ведь ожидание грядущей встречи вытягивало все внутренние ресурсы в ту черную, непроглядную пустоту, образовавшуюся на месте, где в сердце было так много пространства отведено брату. Брату. Пьетро, по которому безостановочно Ванда так горевала, о котором так скучала. О нем она рассказала, как о погибшем, нашедшему ее мужчине, сказавшему, что, возможно, является их отцом.
Невозможно, невыносимо поверить, пока не получится удостовериться, убедиться своими собственными глазами, что это так, а не какой-то подлог. Вижн не был бы способен так поступить, он оберегал Ванду и заботился, никогда не позволив себе причинить той боль. А эта новость, действительно, болезненна. Потому что страшна, как для верующего весь перечень смертных грехов, за свершение и несвоевременное отпущение, тот будет гореть в Аду, коего столь трепетно боится и запугивает всех вокруг с одержимостью фанатика. Но ведь, вдруг, все не так, ведь никто лучше Ванды не знает о том, каков ее брат, ее Пьетро. Те мальчики, по правде сказать, тоже просто не могут быть их с Вижном детьми: это просто невозможно, даже в том мире, откуда они пришли сюда.
Ванда, не готовая принимать все из того же принципиального, неискоренимого упрямства, пересекала вместе с Вижном океан и границы на рейсовом самолете, не желая ничьей помощи принять. Достаточно. Из всего этого добра не случилось в прошлый раз. Поэтому дорога отняла намного больше времени, чем могла будь Максимофф чуть более лояльной, но это и не имело значения, почти. Чем больше сокращалось расстояние от нее до Пьетро, предположительно, Пьетро, тем тяжелее становилось дышать, спокойно и хладнокровно хоть сколько-то мыслить. Какой он? – задавала Ведьма себе вопрос, тревожась насколько брат изменился за минувшие годы. Стал ли он другим? Они никогда не расставались так надолго, и Ванда попросту нервничала, словно затекшие разминая пальцы до едва слышимого характерного хруста в суставах, что, кажется, дико нервировал доставившего их из аэропорта водителя до новой базы Мстителей, где Алой ведьме еще не доводилось бывать.
И непроизвольно ускорялся шаг, хотя ноги были так тяжелы, как свинцом залитые, когда она, оставляя Вижна позади, шла навстречу к Пьетро, громыхая такими массивными ботинками по пустым, гладким и совсем глянцевым коридорам нового здания. А жар, стоило лишь увидеть этот точно вырезанный из темного плотного картона силуэт на фоне панорамного окна, стремительно сменяемый холодом прошибает от макушки и до самых пяток, такой настоящий, что не оставляет места сомнениям – все нутро вскипает и леденеет единовременно, сообщая, как сговорившись о том, что самый родной, самый дорогой и такой нужный человек, все же жив, он рядом в каких-то нескольких шагах. Как немного надо, как, в сущности, мало, чтобы комната стала казаться огромной и в той весь свет сосредоточился в одной только фигуре, к которой устремилась Ванда, бросаясь. Будь у нее хоть малейший шанс, хоть какая-то мельчайшая возможность, в том же порыве, она бы метнулась вперед, чтобы заслонить его собой от тех пуль, что ранили, что убивали самое дорогое ей родное создание.
Глухим ударом грудь о грудь настигнув, обхватывая руками его плечи, накрывая ладонью вихрастый затылок, Ванда дрожит от страха и едва дышит от примешивающегося к тому счастья, облегчения, прижимая Пьетро к себе изо всех сил:
- Дурак, - говорит она, ощущая, как сминает гортань что-то от не до конца исторгнутой горечи, от таких сильных рыданий, что исходить могу только криком, как тогда в том разоренном атриуме некогда церковного здания, откуда она погнала Пьетро прочь, слепо не ведая навстречу гибели, - какой же ты дурак, - повторяет Ванда, ничего не видя перед собой от слез, непрошеными набежавших на глаза.

+1

4

[AVA]http://funkyimg.com/i/2ADrK.gif[/AVA]
Он улыбается ей, мчавшейся навстречу к нему, широко и тепло, больно. Пьетро мог бы поспорить на что угодно, заявив, что сейчас его Ванда передвигалась едва ли медленнее него самого, сокращая расстояние между ними. Оцепенев он все так же боялся двинуться с места, когда она оказалась так близко, когда коснулась его и он ощутил ее жар своей кожей. Несмело, слишком уж медленно и аккуратно он обнимает, касаясь Ванды будто бы и не взаправду, словно бы трогал не ее, а пространство вокруг неё, не желая ранить, задеть, но спустя всего лишь мгновение после того как чувствует на себе ее цепкие, остро ранящие пальцы, сжимает сестру в объятиях так сильно как только мог позволить себе в этот миг.
Пьетро закрывает глаза не в силах сдержать гулкого стона, когда его сшибает с ног знакомый такой, родной аромат её кожи: запах холодного и ясного света, каких-то полевых цветов и трав, который едва сочился и пробивался сквозь аромат чужого мужского одеколона, пыли и пластика и какого-то парфюма, чего-то химического, может быть шампуня или геля для душа; родной запах Ванды, да и вся она густо окутывают Пьетро, который жадно глотает воздух, будто стараясь впитать в себя как можно больше Ванды, запастись ею впрок, но на деле лишь только пытаясь сдержать рыдания, что разрывали его изнутри. Он совсем некрасиво, очень уж не по-мужски всхлипывает зарываясь лицом в мягкий шёлк волос Ванды, пробует на вкус, коснувшись коротким поцелуем сестринской макушки, окрашивая все свои воспоминания, заботливо возвращённые ему прекрасной медноволосой волшебницей, в яркие цвета радуги, оживляя их в себе сразу все до единого. Не в силах вынести всего этого Пьетро с позором начинает плакать, украдкой, тайком, прячась от сестры в россыпи ее же собственных волос, которых он касается пальцами, поглаживая затылок и шею Ванды, будто играя какую-то странную мелодию кулоны и цепочки мелодично звенят вторя каждому прикосновению его пальцев. В голове Ртути со скоростью превышающей скорость самого света расцветают образы из их с Вандой жизни, ярко слепят его, заставляя щурить глаза ещё сильнее: он видит и заново чувствует, проживает один из летних дней, тот когда на детской площадке, пытаясь выстроить форт из песка, увлечённые своим занятием они не замечают осколка стекла, который ранит Ванду, впиваясь в крохотную ладонь маленькой Максимофф. Пьетро уверенно берет ее руку, уже в здесь и сейчас, находясь снова в слишком большой и слишком стеклянной, похожей на витрину, гостиной Старка, зная что никакого шрама на руке Ванды нет и в помине, но помня о том, что кожа в месте пореза все ещё была чуть плотнее. Целует мягко, едва касаясь солоноватыми и мокрыми от несдержанных слёз губами именно в тот крохотный порез, который только что заново вспомнил.
Он снова улыбается ей, услышав ее очередное «дурак», по которому скучал так сильно, что даже не обиделся сейчас на это звание. Пьетро согласно и горячо кивает соглашаясь с ней, отступает всего на пол шага нехотя-больно, чтобы увидеть ее лицо по которому скучал ещё сильнее, чем по ее бесконечным «дурак», по всем добрым тысячам этих обидных слов, которыми она кидалась в него ещё с тех самых пор, когда они научились говорить. Пьетро отводит непослушные пряди волос от лица сестры, заглядывает ей в глаза, такие же заплаканные, как и его в точности, но красивее. Она вся была красивее и лучше него. Всегда. Пьетро качается пальцами ее левой скулы, заводит прядь за ухо, цепляя волосы за бесчисленное количество серёжек на ухе и улыбаясь подаётся вперёд, чтобы вновь обнять Ванду, чтобы прижать её к себе, будто желая раствориться в ней или впитать её всю в себя.
Кажется ты мне не очень-то и рада..- сдавленно, почти с трудом говорит он, стараясь, чтобы его голос звучал нормально, но все равно смешно и некрасиво скрипит в ухо сестры, не в силах справиться с нервами и колючим комком что застрял в горле. Пьетро смеётся ощутив ее негодование в себе, снова настроившись на эту волну передач, что была всегда включена между ними, ещё до всяких фокусов Штруккера, ощутив всю силу этой магическо-близнецовой связи, которой почти не было с ним на Луне, в Аттилане, которая казалась ему какой-то фантомной.
«Пожалуйста, хоть бы это не было сном»- говорит он на своём родном языке вслух, сам не замечая того, осыпая сестру поцелуями, касаясь ее макушки, висков, целуя ее руки, которые всё ещё держал в своих, по привычке переплетая их с Вандой пальцы.

+1

5

После того, как Старк узнал о том, что старший из близнецов Максимофф жив, он думал только о том, чтобы добраться до этого чертового Аттилана, убедиться лично, что Пьетро действительно живой, и привезти его обратно. Пока это было целью, остальное можно было планировать не спеша.
Искать Ванду раньше, чем будет ясно, что там с ее братцем, наверное, все-таки не стоит. Вдруг надежда окажется ложной? Пусть уж лучше пока пребывает в неведении в своей Европе. Где Алая Ведьма конкретно, Тони не имел представления. Уж от него-то девушка никакой помощи не примет, а наблюдать и подстраховывать... этим вон пусть Вижн занимается. Мысленно посмеявшись над тем, что сынишка вырос и завел себе подружку, Железный человек выкинул из головы обоих, занятый более важными делами вроде подготовки полета и уговоров Бартона лететь с ним.
Клинт уговорился, Пьетро оказался жив, и всех впереди ждало счастье с радугой и единорогами. Ну, при условии, что встреча брата и сестры пройдет гладко. По возвращении их экспедиции Пятница доложила, что Вижн покинул базу, а заодно и город. И страну. Дальше ИИ не отследила. Старк пожал плечами и пошел показывать Ртути, где у них что, и где он будет жить. Временно или постоянно, пока было не ясно. Ванда вполне могла захотеть забрать близнеца и уехать, и Тони не имел права их задерживать. Разумеется, он хотел бы, чтобы они остались и вернулись в команду, но заставлять не собирался. Разве что чуть-чуть надеялся, что его порыв оценят.
А потом Вижн вернулся вместе с Ведьмой. Гений решил не показывать носа из мастерской, наблюдая через экран с безопасного расстояния на воссоединение семьи. Не хотел мешать. Смотрел на беспокойные метания Пьетро по гостиной, на то, как торопится Ванда, почти бежит по коридору, оставляя спутника позади. У него никогда не было ни брата, ни сестры, так что ему были непонятны их чувства, но этого от него никто и не требовал. Когда брат с сестрой обнялись, он выключил камеру и со вздохом отпил из бокала. Миссия оказалась выполнима. И пока близнецы заняты друг другом, можно было воспользоваться моментом и поговорить с носителем Камушка.
Старк вышел из мастерской и направился в тот коридор, в котором находился Вижн. Бокал он прихватил с собой, подозревая, что выпить для успокоения нервов ему в будущем не помешает.
- Скажи-ка мне одну вещь, Вижн. Привет, кстати. Ты всегда знал, где она, или просто быстро нашел?

+2

6

Вижна не искали, будто он отсутствовал не дни, а пару часов, и он был рад этому. Иногда Вижн просматривал информацию о Мстителях, о Юных Мстителях, о капитане Роджерсе. Проверял, всё ли в порядке у всех и у каждого. Он всё ещё чувствовал ответственность за них, пусть и был от знакомых ему лиц очень далеко. Если бы его помощь была необходимой, у него были бы проблемы. В первую очередь, морального характера. Ведь он просто оставил всё позади, чтобы быть в Эдинбурге, не только ментально, но и физически. Но всё было тихо, спокойно. И даже "дети" не доставляли проблем.

Уильям и Томас не всплывали в разговорах между Вандой и Вижном, пока последний не подумал, что наверное неплохо будет предупредить Ванду о двух взрослых молодых людях заранее. О двух непохожих друг на друга, но утверждающих о связи между ними и Вандой. Может быть, при первой встрече они и не кинулись бы ей на шею с воплем "Мама!", но эти двое захотели бы познакомиться с ней. Рано или поздно. И нашли бы тогда, чтобы заполнить какие-то свое белые пятна, Вижн был в этом уверен. Словом,  был очень странный разговор. Он состоялся к   неловкости Вижна и Ванды, но ни разу больше не упоминался. Уильям и Томас так и остались прозрачными фигурами из неведомых завихрений разнообразия вселенных, имеющими никакого отношения к настоящему. Да и про будущее тоже было спорно. Положа руку на сердце, ну или просто на любой кусок вибрания, находящийся на теле, Вижн признался, что и для него всё это более, чем странно выглядит.

Может быть и хорошо, что он рассказал тогда всё Ванде, даже фотографию, для пущей наглядности приложил. Следом появилось ещё кое-что на рассказать, несомненно более важное, тревожащее Вижна во сто крат больше, чем взрослые «дети». Получается, рассуждал он сам с собой тогда, мы просто стояли у пустой могилы, и до этого никто и ничего не сказал Ванде, остальной команде, мне?
О, было о чём спросить Тони, как только будет возможность поговорить лицом к лицу.
Прежде чем сказать Ванде что-то типа «Пьетро считался мёртвым, но это не так, потому что...» Вижн позаботился о маршруте, проверил расписание всего транспорта. От cамолёта до автобуса. Ванда ни на минуту не задержится в Эдинбурге, как только услышит главное. И поймет.
Она понесётся вперёд, побросав в рюкзак самое необходимое, только успевай.

Вижн не знал уз крови, но понимал силу их и силу привязанности. Оценил их, видя сосредоточение Ванды, возраставшее, по мере их приближения к базе, и после, когда Ванда промчалась по коридору далеко вперед. Он не стал мешать. И наверное, чувствовал удовлетворение, как от хорошо проделанной работы. Чувствовал, пока в коридоре не показался Старк в компании бокала. Всему виной было небольшое чувство вины, угрызение совести.

━ Здравствуй Тони, ━ ответил Вижн. «Человеческая» форма «осталась» за порогом, и Старк мог лицезреть привычную ему вижновскую наружность. ━ Я рад видеть тебя и базу в порядке. Ты всегда знал, что Пьетро Максимофф не похоронен на том кладбище, или быстро сориентировался в ситуации?

+1

7

Скептически глянув на Вижена, гений невольно задумался, какого же мнения "сынишка" о его способностях, раз сомневается в сохранности целостности базы. Что он сам очень даже может быть не в порядке, это да. Если рядом не оказывается того, кто проследит и вовремя вытащит из мастерской или хотя бы подсунет пару бутербродов, Тони вполне способен забыть обо всем на свете.
- Отвечать вопросом на вопрос не вежливо. Запиши это себе куда-нибудь, - Старк постучал кончиком указательного пальца по своему виску, показывая, что он имеет в виду.
Обладатель Камушка с каждым разом становился все более человечным. И это порой удивляло. Где вот он успевает нахвататься? Хорошо еще, что от самого Тони Вижн почти ничему не учится.
- Знаешь, сравнить меня с Фьюри и Роджерсом - так себе комплимент. Это они у нас спецы по игре в молчанку. - Отхлебнув приличный глоток из бокала, Железный человек скользнул взглядом по двери, за которой сейчас общались встретившиеся близнецы, и тихо добавил: - Нет, я не знал. Я никогда не смог бы так поступить с Вандой и Клинтом.
Нелегко признаваться в слабостях, когда весь мир считает тебя законченным эгоистом. Впрочем, сам же приложил к этому массу усилий, выстраивая броню не хуже "Марков" из едких острот и наплевательского отношения ко всем окружающим.
- Ты же знаешь, мы с Пятницей копаемся потихоньку в тех документах Щ.И.Т.а, которые успели выловить из сети, когда Вдова слила большую часть информации в общий доступ. И как только обнаружился договор между Нелюдями и Щ.И.Т.ом о том, что эти Нелюди берутся вылечить Пьетро, я прихватил Бартона, и мы вместе полетели на Луну. Та еще авантюра. И никому не хотел говорить заранее, потому что было неизвестно, получилось ли у них вообще, и жив ли Ртуть, раз столько времени не давал о себе знать.
Закончив, Старк перевел дух и в упор уставился на Вижена.
- Твоя очередь отвечать.

+1

8

От Ванды, почти как от среднестатистического родителя, переживающего за драгоценное чадо сверх всякой мыслимой и не очень меры, было не добиться какой бы то ни было похвалы: слишком на пределе нервных клеток накрученная и тревожная, беспокойная и с неудержимой фантазией, она готова была когда-то метаться из угла в угол и примеряться к любой стенке, на которую можно было бы до потолка забраться, если брат задерживался после работы. Возможно, тогда-то это все происходило от того же чувства одиночества или сестринского собственничества, в ту пору Максимофф не слишком умела препарировать с хладнокровием психотерапевта все мыслимые причинно-следственные связи, что выражались в форме тех или иных эмоций, берущих над ней контроль. Она ведь не на шутку – безотчетно – могла бояться остаться одна, как если бы вовсе ничего из себя не представлялся и ни на что не была способна самостоятельно, даже дышать. И сколько бы ни было времени после полуночи, обойди Ванда к тому часу все городские службы, изведи разум образами страшных, непоправимых трагедий, стоило Пьетро только оказаться на пороге быть то с усталой, но довольной улыбкой или чуть пошатываясь от выпитого в компании друзей алкоголя, сестра практически яростью небес в минуту апокалипсиса обрушивалась на него. Из нее как через край хлестала брань, все те чувства, что нагнетались треволнениями от мала и до велика, сыпались на его голову без разбора – так кричат только на самых близких: матерей, детей, мужей, да и братьев тоже, если никого кроме нет. Если он, то единственное, без чего не страшно просыпаться по утрам и складывать в ночь голову на подушку. Конечно, кто бы ни просил Пьетро остаться, какие бы ласковые женские руки не касались его, оцепляя и умоляя не покидать в ночи, он всегда возвращался домой. Это была не ревность, лишь иррациональный страх, что однажды руки какой-то незнакомки окажутся слишком убедительны и отнимут у Ванды опору, он просто не придет потому что не захочет уходить и это надо будет понять, принять, но все сложилось иначе. Его не было два года и Максимофф почти смирилась, поняла случившееся и приняла неизбежное, смогла и научиться ходить и дышать, смогла думать вне связки «мы» или «ты да я, да мы с тобой», и вот все снова перевернулось в обратном направлении. Это обрадовало ее до такой степени, что в те дни, когда случилась трагедия Заковии, Ванда ругала Пьетро в мыслях за самоотверженность, жертвенность и героизм, сейчас это снова вернулось к ней, как эхо с горных хребтов, как далекий-далекий раскат грома, что рокочет от бури идущей черной стороной.
Тихое и все равно совсем не женственное, но оттого еще более настоящее, по-детски совсем как будто потому и кажущееся искренним шмыганье носом, сопровождаемое комментарием:
- Да заткнись ты, - выдыхает она толчком воздух из груди, ну точно не расставались, и смеется.
Какое облегчение, какое счастье, что все произошедшее тогда все-таки оказалось поправимым. Наверное, даже совсем не обидно за неведение, коим Ванду накормили как горькой хиной, отпуская на все четыре стороны, ведь произошло много совершенно невероятных вещей, событий о которых она непременно станет совсем скоро рассказывать брату. Она смогла и справилась, разве это не повод гордиться ею? Пьетро узнает о том, что сестра повзрослела, научившись и нести ответственность и держать слово за свои действия, стала осмотрительней и спокойней, уверенней в себе и отныне тверже стоит на земле обеими ногами.
Нет, это определенно не сон. Это окончательное пробуждение. По ветру пусть идут все возможные претензии, с которыми она готова была отстаивать имеющуюся точку зрения в отношении организаций и прочих частных лиц, все то меркнет и оставляет пока еще сильное, почти осязаемое в окружающем их воздухе, подлинное счастье, облегчение. Да-да, сейчас Ванда практически (!) в том благоговейном состоянии, в котором готова подойти к Тони Старку и поблагодарить того, что узнал, нашел и вернул, позвал ее. Впервые с Заковии хотелось от всего сердца выразить признательность, просто потому что. Ложными домыслами Максимофф не тешила себя, да и не до них было, ведь она снова засмеялась и выпростав ладони из рук брата, накрыла его лицо по обе стороны, обрамив и очень внимательным взглядом изучив каждую черточку родного образа.
- Мне о многом нужно тебе рассказать, - признается она, улыбаясь робко уголками губ, - я сейчас живу с Вижном в Эдинбурге. Ты ведь не останешься здесь? – И легкая тревожность собирает мелкую складочку у брови Ведьмы, - я позабочусь о тебе, как ты всегда заботился обо мне, Пьетро.
Ей кажется, что он все еще болен, словно интуитивный радар улавливает некую неполадку, маленький неприметный глазу сбой, отчего Ванда готова каждую пылинку с особой бережностью и тщательностью начинать сдувать. Но Пьетро выглядит хорошо, немного похудел, кажется, но в остальном не изменился вовсе.

+1

9

Началось всё немного не с того. Наступило время притормозить на поворотах.

— Давай не будем начинать диспут о вежливости и её формах. — мягко попросил Вижн, не собираясь впрочем отступаться. — Результат нам не понравится.

Сомневался ли Вижн в Тони Старке? Да, возможно. Немного и временами, как сейчас. Но не плотное общение с Вандой было тому виной, хотя мудрость про ночную кукушку подходила и Вижну тоже, пусть он сам об этом не думал. Виной был сам Старк, несколько запутавшийся в показаниях. Щ.И.Т перестал существовать до "рождения" Вижна, до смерти Пьетро. И слитая Романовой информация не могла относиться к не совсем умершему брату Ванды. О нём тогда не то чтобы не знали, скорее всего, но он не представлял интереса, как уроженец замордованной проблемами страны в первую очередь, и подопытная крыса для Г.И.Д.Р.Ы во вторую. А вот сливала ли Романова информацию повторно, после расхождения Старка и Роджерса по разным углам, вот это был вопрос. Но Вижн пока не знал, как его правильно задать. И почти счёл за благо уточнить всё позже. Например, у П.Я.Т.Н.И.Ц.Ы самостоятельно, а ещё лучше, тем же способом, что и раньше.

Тони Старк умел молчать. Но научился этому и Вижн, как только появились у него собственные секреты, потребность в их сохранении. Однако, на вопрос он всё-таки ответил.

— Нет, я не всегда знал, где она.

На секунду Вижну стало грустно. Сомнения в Старке, обоснованные или нет, неудобные и не заданные вопросы тяготили его, отделяли не просто от Тони с его праздничным - или душеобезболивающим? - стаканом, а от того, что было Вижну привычно. От системы с устойчивыми координатами, хотя её уже не существовало и существовать более не могло.

— Мисс Поттс в порядке? — неожиданно для себя спросил Вижн, хотя сначала он хотел задать вопрос про Пьетро.

Но обретенная, а потом и подтверждённая, значимость Ванды для Вижна дала последнему более тонкое ощущение значимости Пеппер Поттс для Тони, раньше она принималась как константа, как та же точка на той же системе координат.

+1


Вы здесь » Marvel Pulse: Feel the Beat » Foretime » [24.12.2016] [Pick up all the pieces Carry them home]