Текущее время: май-июнь 2017 г.
организационные новости:
02.10. - Свежачок-свежатенка! Глас Администрации
31.08 - Я рисую на асфальте белым мелом слово СПИСКИ НА УДАЛЕНИЕ.
28.08 - Еженедельные новости но на этот раз во вторник. Упс)
28.08 - Новенькие, горяченькие 5 вечеров с Шельмой.
20.08 - Все, что вы хотели знать о Профессоре, но боялись спросить, в новых "Вечерах"!
20.08 - Еженедельные новости как всегда по понедельникам.
18.08 - Водим хоровод вокруг Дейзи в чем ее именин!
13.08 - Веселые пятиминутки и глас администрации снова в деле!
13.08 - Поздравь Азазеля с Днем Рождения!
13.08 - Спроси Сатану о самом главном! в новых "Вечерах"
10.08 - Смотрим списки, ищем себя, не находим - радуемся!
06.08 - Свежатинка из мира Пульса
06.08 - Все, что вы хотели знать о Тони Старке, но боялись спросить в новых "Вечерах"!
можно обращаться к:
информация по игре
организационные новости:
Танос щелкнул перчаткой: одна половина вселенной осталась на своих местах, а люди, исчезнувшие с Земли, перенеслись в таинственный Город на Краю Вечности

05.08 - Команда Икс побеждает Апокалипсиса, Всадники перестают существовать.

07.05 - Профессор Икс, Тони Старк, Клинт Бартон и Елена Белова осуществляют первый телепатический контакт;

02.04 - Щелчок Таноса
нужные персонажи
лучший пост
" Несмотря на то, что людей в плену объединяет одна цель — выжить, взаимовыручка не частое явление в таких местах, как лагерь. Да и лагерь едва ли можно назвать классическим военным пленом, с его полным отсутствием морали и уважения к своему противнику. Дело было вовсе не в равнодушии друг к другу... [читать дальше]
недельные новости

Marvel Pulse: Feel the Beat

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvel Pulse: Feel the Beat » Case closed » [18.02.2017]:[...пока Смерть не разлучит нас...]


[18.02.2017]:[...пока Смерть не разлучит нас...]

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

http://www.picshare.ru/uploads/180128/1RwY0Xrean.gif

http://www.picshare.ru/uploads/180128/r9Qs49gBaA.gif

Дата, время: Утро 18-ого февраля.   Место: Каир, Египет
Участники:
Anna Marie, Remy LeBeau.

Описание событий:
После увлекательного изучения всех окрестностей Каира, включая величественные пирамиды Египта, Анна и Реми, кажется, наконец-то прояснили свои отношения. Но так ли всё просто?..

Отредактировано Remy LeBeau (2018-01-28 07:22:27)

+1

2

Аэропорт Каира едва ли желал хоть в чём-то отличаться от самой столицы Египта - красивое, душное помещение, полное людей, как и всегда в этом городе, подобно любому другому мегаполису, утром напоминало суетливый муравейник, пронизываемый насквозь жаркими, уже набравшими силу солнечными лучами. Стеклянная крыша здания не могла, да и в принципе не несла в себе функции прикрыть головы спешащих прибыть на курорт туристов от солнечных лучей, тех же, кто желал уже улететь из засушливого города, тоже постигла участь в последний раз насладиться зноем восходящего солнца. Кондиционеры наверняка работали на всю, но едва ли жужжание многочисленных вентиляторов способно было вытеснить духоту из этого помещения. Каир прощался очень тепло.
Реми ЛеБо, лишившийся трофейной льняной сорочки от местных умельцев, сменил её на фиолетовую рубашку, в одной руке держал он тяжёлую дорожную сумку, на сгибе второй висел коричневой завесой любимый плащ, всё же, едва ли Нью-Йорк встретит мутантов тёплым дуновением ветерка, нет, в это время мегаполис был склонен к прохладному приёму. Стоя посреди зала, взирая на плотные потоки людей, спешащих в разных направлениях через тёмное стекло солнцезащитных очков, каджун вертел головой, то и дело сверяясь с огромным информационным табло и надеясь уже увидеть заветный номер рейса Каир - Нью-Йорк.
- Во сколько там наш рейс, chere? - поинтересовался Гамбит у стоящей рядом с ним Шельмы. Билеты заказывала она, и именно ей мужчина всегда доверял хранение паспортов, билетов и прочих документов. Сам он для такой ответственной задачи считал себя совершенно непригодным. - Только не говори, что мы приехали за час, как ты любишь. Я не вынесу здесь столько...
Духота лишь расходилась, несмотря на время всего лишь около десяти утра. Каир жил по своим правилам, и февральская погода, да ещё и после вечернего дождя, оборачивалась именно так - нестерпимо душно. Солнце, словно дразнясь, всё увереннее заглядывало в помещение сквозь стекло крыши. Признаться, день назад тёплый климат определённо нравился мужчине, после прохладных, хмурых Штатов - глоток солнца явно не был лишним. Но всего сутки, пара забегов по сухой, беспощадной пустыне, до сих пор скрипевшей на зубах, - и мнение кардинально меняется. Теперь комфортные околонулевые значения на термометре вызвали бы у Реми лишь вздох благодарности. Но - пока что они в Египте, и приходится терпеть витавший кругом запах пота, чего уж там, ЛеБо с досадой ощущал, как собственная рубашка липнет к спине, сухость во рту стала нормой ещё вчера, и оставалось лишь ждать, когда же объявят их рейс.
- Может, заглянем в сувенирную лавку? - пожал плечами Реми. Лавочка со стеклянными витринами манила его не столько тем, чтобы полюбоваться на разнообразные диковинки, напоминающие о Каире, сколько тот простой факт, что магазинчик стоял в тенистом углу, и солнце до него ещё не добралось. - Купим для Роро сувенир. И остальным тоже.
Пока они добирались до лавки, с трудом преодолевая людской поток, Гамбит старательно огибал не очень дружелюбных туристов, пока на дороге ему не попался довольно крупный мужчина азиатской внешности в безразмерном деловом костюме. Громко крича что-то в телефон, он столкнулся с попытавшимся уклониться мутантом, впечатавшись внушительным животом в бок каджуна, и, словно не заметив досадного препятствие, пошёл дальше, даже на секунду не прервав свой, определённо важный, телефонный звонок.
- Да-да, мсье, можно не извиняться, - с досадой махнул ему вслед ЛеБо, хотя на лице мутанта тут же проявилась ухмылка. - Хоть бы доллары, хоть бы доллары, хоть бы доллары...
Удача, по обыкновению, сопутствовала мужчине, и в украденном... ну, не украденном, а взятым в качестве моральной компенсации бумажнике приятно зеленели купюры, и Реми приободрился, всё-таки, справедливость восторжествовала, а мысль об ошарашенном лице пухлого азиата, когда он обнаружит пропажу, вызывала широкую улыбку.
- Итак, что у нас тут?.. - Гамбит приподнял стёкла очков, что бы ознакомиться с широким ассортиментом. Искренне мужчина надеялся, что Анна не придаст большого значения ещё больше потемневшим кругам под глазами, но, по крайней мере, с утра она не заметила, увлечённая сбором вещей. - Кстати, забыл поинтересоваться... как спалось?
ЛеБо старался, но не мог сдержать предательскую улыбку, полную и издёвки, и тепла в равных пропорциях. Всё-таки, не каждый день, а вернее, ночь, очаровательная южанка тратит на сон. А уж когда им доводилось падать в объятия Морфея вместе... такое было уже очень давно. Почти целую жизнь назад. И после вчерашнего надежда, что ту жизнь ещё можно вернуть, многократно возросла, чем перманентно вызывала в груди приятное, тёплое чувство.
- Мы рано приехали, - пожаловался вновь мужчина, сквозь ткань рубашки поправляя перевязь на плече и одновременно глядя на время на табло. С притворным укором воззрился Реми на Шельму, хотя губы его по-прежнему гнулись в улыбке, обнажая белые ряды зубов. - Я ведь говорил - давай опять пойдём в ту кофейню. Когда ещё нам выпадет возможность попить там кофе, а?
Одно лишь воспоминание о замечательном напитке вызывало полные презрения взгляды в сторону кофейных автоматов, понаставленных в каждом углу аэропорта. Да и утро с Анной после долгожданного примирения виделось Реми как-то иначе, не полным суеты сбором сумок, не беглым обменом взглядами в такси, и уж точно часовая давка в душном аэропорту в планы каджуна не входила. А вот заказать по чашечке кофе в уютном кафе, возможность побыть вдвоём, насладиться обществом друг друга...
- Пообещай, chere... - Гамбит перекинул сложенный плащ через плечо, мягко коснулся руки девушки, переплетая собственные пальцы с тонкими пальчиками Мари. - Как только мы окажемся в Нью-Йорке, первым делом сходим куда-нибудь. В кино, в ресторан, в бар, выбор за тобой. Хорошо?
Глаза напарницы манили, и каджун незаметно для себя застыл в считанных сантиметрах от её лица, почти касаясь кончиком носа её носика. Близость её губ манила, яркость глаз - пленяла, и Реми уже едва не поцеловал девушку, не взирая на сотенное окружение, но в последний момент алые глаза мужчины метнулись в сторону табло.
- Наш рейс, - прикусив губу, оповестил он девушку. Быстро чмокнув Шельму в носик, и не выпуская её пальцы из плена своей ладони, Гамбит направился в нужном направлении. - Пойдём, chere. А то ещё без нас улетят.

Отредактировано Remy LeBeau (2018-01-28 07:25:37)

+1

3

- Не час, - покачала головой южанка, усмехаясь и выдерживая секундную паузу, - До вылета всего сорок минут.
И ведь не так уж и много, если рассуждать с точки зрения "все успеть".
Конечно, ей было привычнее летать на задания на командном самолете, никаких регистраций, билетов, паспортного контроля, никаких раздражающих пассажиров, утерянного по дороге багажа, вот этих инструктажей от накрахмаленных стюардесс, ничего этого не было. Нет, были и свои сложности, например - возникающая необходимость перемещаться в воздушном пространстве... скрытно. Увы, тут не только высота имела значение, но и все эти способы отражения сигналов, разработанные их стариной Хэнком, но даже к таким сложностям было привыкнуть куда проще. Все-таки это было своя территория, где все знакомо и доступно, а в самолетах никогда не мог предположить, кто попадется рядом в соседях, будет ли это верещащий на все лады ребенок или храпящий мужик, отрубившийся на успокоительных еще до взлета. Как бы ни держалась и не храбрилась Анна, но ее подобное все равно напрягало, характер было не спрятать, а сделать с раздражителями все равно ничего не получалось.
Хотя, сегодня был шанс даже не показывать миру своих ядовитых зубов, утро выдалось на удивление сумбурное, собрать себя, собрать сумку, чекнуть электронную регистрацию, чтобы не торчать лишнее время в аэропорту, а еще виновато пару раз кивнуть в сторону явно озадаченных погромом ванной комнаты администраторов отеля. Пару раз отвести взгляд, сослаться на несчастный случай, нет-нет, спасибо, что спросили, ага, все живы-здоровы. Но в кои-то веки она совершенно спокойно, даже равнодушно с какой-то стороны, смотрела на всю сутолоку в помещении аэропорта, не стремясь закрыться от шныряющих мимо туристов или работающих тут людей, ее уже не пугало случайное столкновение с кем-либо, обязательно заканчивающееся головной болью. Нет, сейчас она совершенно спокойно пропускала мимо людей, не смотря на короткий рукав футболки.
На предложение дойти до сувенирной лавки она отозвалась легким кивком головы, совершенно равнодушное отношение ко всем сувенирам из серии "Потому что я тут была" не подкидывало южанке энтузиазма в выборе всех этих магнитиков, тарелочек, шарфиков, пирамид, о, чертовы пирамиды, вот уж на что она больше не хочет смотреть, трупный запах до сих пор стоял в носу, как и многоголосие фанатиков, несущих эту чушь про жертву. Но, это всего лишь ее персональное мнение, а сделать подруге приятное, привезти что-то милое и ничего не значащее из ее родных мест - почему бы и нет? Грозе будет приятно, наверняка же. Ей приятно, а им - не сложно.
Народа в это утро в аэропорте Каира было на удивление много, человеческий муравейник, все куда-то спешили, все куда-то  бежали, приходилось лавировать, то и дело поправляя куртку, перекинутую через ручки небольшого саквояжа, потому как сбить ее, задев ногами, своей обязанностью считал чуть ли не каждый первый, попадавшийся на пути. Словно весь мир сейчас играл в эту глупую игру, а она даже не удосужилась прочитать ее правила. И не она одна.
- Ты не исправим, - она закатила глаза, протискиваясь мимо двух сильно пожилых, но явно уже принявших горячительное, подружек, и подходя к Реми, краем глаза замечая "добычу". Анна на пару мгновений задумалась над вопросом, пространственно пожимая плечами и еще раз поправляя куртку, чтобы ту не стаскивали с сумки, - Как. Ну... Я умудрилась уснуть первый раз с середины декабря, как ты думаешь, как мне спалось? После такого перерыва - будто в первый раз. Крепко и очень сладко.
Она не лукавила, действительно, первое время она еще ложилась спать по привычке, но со временем поняла, что ей это не требуется вообще и ночь можно тратить на все, что угодно, кроме сна. Книги, проверка заданий студентов Школы, тренировки, медитации, да что угодно, в ночной тишине здания редко встречались полуночники, можно было сполна насладиться одиночеством, иногда она была чертовски необходима, чтобы привести в порядок разум и душу. Но сегодняшняя ночь была приятным исключением, когда она, сама того не замечая, провалилась в сон. Мягкий, спокойный, теплый сон, о котором она даже не смела мечтать, да еще и после дня, что вытянул все нервы, все жилы, переплел их между собой в крепкие канаты и был готов заботливо протянуть эти канаты обратно девушке, предварительно тщательно связав из них удавку. Держи, милая, держи и ни в чем себе не отказывай. Не мудрено, что в итоге она просто сдалась и закрыла глаза, устроившись головой на любимом плече.
- Да не рано, скоро объявят посадку. Боюсь, у меня теперь не самые радужные воспоминания будут об этой лавочке, да и не успели бы,  - она покачала головой, хотя и самой надоело ждать, но опаздывать она любила еще меньше, чем ждать лишние десять-двадцать минут. Что там всегда говорили про ждать и догонять? Вот южанка полностью разделяла это мнение.
Но идея сходить куда-нибудь вдвоем по возвращении в город заставила Анну наиграно хитро прищуриться, сама по себе идея была отличная, хотя и имеющая давно забытый странный привкус, будто откатывающая время куда-то назад. Правильно ли это было - она не задумывалась, пообещав вчера себе, что пока будет плыть по течению, хотя бы сейчас, позволяя себе быть счастливой.
- Договорились, - тихо-тихо согласилась она, сжимая в ответ его пальцы и растягивая губы в широкой улыбке, - Нужно будет только заскочить и бросить вещи, а дальше что-нибудь придумается.
Она была готова поклясться, что сейчас походила на глупую школьницу, стоящую посреди чужого выпускного вечера, застывшую и загипнотизированную. И музыка была подходящая, и атмосфера, и люди вокруг растворялись в разноцветном дыму, да только вот свет резко включили в какую-то секунду, заставляя ее моргнуть пар раз. Шельма привычно хмыкнула, мотнув головой, возвращаясь куда-то в шумную реальность аэропорта Каира, поправляя в руке сумку и все-таки разворачиваясь в сторону посадки на самолет. Чертов Египет наконец-то их отпускал, неохотно отдав все ключи от загадок.
- И да, ты не сказал, как тебе спалось? - Спросила она по дороге, и, чуть подумав, добавила, - Мне кажется, все-таки надо будет описать этих фанатиков Профессору, вдруг он читал или слышал что-то подобное, пока воспоминания свежи. В твою голову он не влезет, так пусть посмотрит в моей. Все-таки подобные головоломки решать - у него больше опыта, как, какой ритуал, как это все они смогли провернуть... - Шельма пожала плечами, - Не знаю даже.
Главное, что все было позади. И очень бы хотелось, чтобы - без последствий.

+1

4

Людской поток был всё так же напорист и упрям, не желали торопящиеся по своим делам люди всех мастей и классов расступаться, каждый следовал по максимально удобной для него траектории, но увы, это уже природа человека, проблема человечества в целом. Век нынче такой, когда принято заботиться в первую очередь о себе, а потом уже задумываться о других. А лучше - вообще не задумываться. Реми ЛеБо, хоть порой и сам грешил излишним эгоцентризмом, всё же скорее не одобрял подобный подход, особенно сейчас, крепко держа Шельму за руку и с трудом лавируя в массиве толпы, мысленно ругаясь. В какой-то момент возникла рябь перед глазами от мельтешения сотен лиц, это раздражало, но не сильно, Реми часто доводилось быть в людных местах, те же улицы Нью-Йорка, клубы Парижа, да взять хотя бы тот же Марди Гра! - и подобные ситуации обычно не выбивали каджуна из внутреннего равновесия, однако сейчас, шумно вдыхая спёртый воздух через ноздри, Гамбит явственно ощущал, как внутри него нарастает уже не столько сердитые настроения, сколько внезапная злоба. С трудом сдержавшись от удара локтем в подбородок очередного упрямого барана, загородившего своим бренным телом путь, ЛеБо остановился, выдыхая. В глазах потемнело, адреналин, только начинавший кипеть в сосудах, грустным стуком в висках ознаменовал своё поражение, позволяя мужчине успокоиться. Натянув привычную улыбку, мутант обернулся к Шельме, отзываясь на её слова.
- Сорок минут, chere... Я знаю тысячу и один способ провести с тобой каждую из этих сорока минут с куда большим удовольствием, чем томиться в зале аэропорта, активно работая локтями... - мутант то ли весело фыркнул, то ли укоризненно хмыкнул, на долю секунды встречаясь с Анной взглядами, после чего вновь взялся за трудоёмкое прокладывание пути для пары. - И что плохого в той кофейне? Приятный кофе, дружелюбный хозяин заведения...
Выбраться из основной части толпы - лишь часть сложного и мучительно долгого процесса до того заветного момента, когда можно будет пристегнуть ремни и ждать взлёта. Сейчас им предстояло пройти первую проверку, затем вторую, третью... ох, мир бюрократии был настолько чужероден Реми, что он с куда большим удовольствием проник бы на борт самолёта тайком, сквозь шахту вентиляции или как-нибудь ещё, более изящно и менее утомительно, чем терпеть все эти очереди, рамки, ленты для багажа и десятки сотрудников, придирчиво досматривающих каждого по поводу и без.
- Non, chere. Никаких забросов вещей, это чревато, знаешь же. Как только мы приблизимся к зданию Института, нам уже придумают новое задание. Давай лучше махнём на какой-нибудь мюзикл. Сразу, по прилёту. Я давно уже не был на Бродвее... - Гамбит неохотно положил сумку на багажную ленту, плащ - туда же, очки, часы, ремень, сапоги - всё необходимо положить в услужливо предоставленный контейнер, и лишь тогда, дождавшись утвердительного кивка от сотрудника, мутант прошёл рамку металлоискателя. Разумеется, она предательски запищала.
- Слуховой аппарат, хирургические штифты, кардиостимулятор, иные металлические предметы, вживлённые в тело, имеются? - деловито поинтересовался сотрудник, хватаясь за ручной металлоискатель.
- Вчера в моём теле какое-то время находилась пуля. Считается? - каджун вскинул бровь, нащупывая в кармане телефон и выкладывая его на стол. - L'Enfer. Всё время забываю про него.
Повторный шаг сквозь рамку, под пристальным наблюдением нахохлившегося сотрудника - тишина и довольная улыбка на лице мутанта. Спешно вернув всё своё имущество, Реми забрал сумку и плащ, заодно получив устное разрешение считать это добро "ручной кладью". Пара колкостей на эту тему вертелись на языке, но ЛеБо всё же сдержался, не хватало ещё договориться и нарваться на индивидуальный досмотр, о котором ходили страшные легенды.
- Итак, о чём мы... - мужчина возобновил беседу с девушкой, пока пауза между проверками позволяла. Очередная очередь, теперь нужно лишь вооружиться билетами и документами, ну и разумеется - терпением. - Ах, точно. Chere, что за вопросы... могу ли я жаловаться на сон, когда рядом со мной спала самая удивительная девушка на свете? Всё чудесно, ma belle. И лучше быть не может.
Наградив шатенку улыбкой, Реми вновь поддался сентиментальному порыву, приобняв девушку за талию и мягко прижимая Шельму к себе. Как иначе, когда всего этого они были лишены на протяжение нескольких лет, без возможности, без повода, без разрешения на эти маленькие знаки внимания, на объятья, на излишнюю близость тел? А уж о таких вещах, как, например, игриво потереться носом о щёку Анны, чем сейчас и занимался каджун, и вовсе говорить не приходится. О подобных тактильных ощущениях они не могли и мечтать со дня своего знакомства, лишь сейчас только начиная, только пробуя на вкус эту диковинку. И привыкнуть к подобному было не так легко - не раз и не два ЛеБо замечал, что машинально старается не касаться обнажённой кожи напарницы, это уже был почти инстинкт. И тем приятнее было нарушать запреты, к которым привык уже даже твой собственный организм...
- Прекрати быть такой серьёзной, вечно ты о делах, - укоризненно шепчет на ушко девушке Гамбит, чуть улыбаясь. - Разумеется, отчитаемся мы. Расскажем обо всём, что узнали. Но потом, а пока... пока что у нас двенадцатичасовой перелёт, chere. Хочешь, сыграем несколько партий в Блэкджек? На желание, разумеется.
Проверка документов прошла успешно, все эти лица сотрудников, бесконечные меры безопасности, да само здание аэропорта - всё осталось позади, и, признаться честно, Реми ЛеБо даже не верил, что всё-таки дожил до того момента, когда поднимался он по трапу самолёта. Удивление всё ещё витало в его настроении, когда они с Шельмой всё же оказались уже на своих местах.
- Поверить не могу, что мы наконец-то сели, - выдохнул мужчина, поудобнее усаживаясь, положив плащ себе на колени и, наконец, спокойно воззрившись на напарницу. - Финальный рывок, и adieu, Каир! Bonjour, Нью-Йорк!
Сейчас, удобно усевшись на своём месте, с улыбкой глядя на Шельму и ожидая уже взлёта, Гамбит и не подозревал, что едва ли пески Сахары готовы так скоро отпустить его.

+1

5

В целом, сам по себе город был не плох, и мог бы оставить о себе куда более радужные воспоминания, чем те, что тщательно упаковывались в чемоданы памяти женщины. И кофейня была не плоха, приятный хозяин, ненавязчивая атмосфера востока, украшения, музыка, даже свет из окон, расположение и отсутствие случайных туристов, случайные не забредали в тот район, тут Шельма могла дать голову на отсечение. Да и помощь пожилой араб оказал неоценимую, сам того не подозревая, приведя мутантов к нужным тропинкам. Но, все равно, привкус, который остался где-то на кончике языка, привкус был какой-то странный, будто в кофе щедрой рукой насыпали беспокойства вперемешку с песком Сахары, грубым, колючим, вездесущим. Без сомнения, части событий, что цепочкой развернулись, как только она переступила порог и вышла, вся пропитанная запахом кофе, на улицу, она была даже благодарна. Кто знает, как бы все обернулась, пойди они изначально по другому сценарию, продолжи расследование не порознь, а вместе. Кто знает, с чем бы они сейчас стояли в аэропорту, держали бы в руках просто свои сумки, сувениры из лавочки отсюда, или из любой другой, что остались там, в городе, или все сложилось правильно и вместо пакетика ненужных безделушек, они сжимали пальцы друг друга, впервые за долгое время не для поддержки духа, а потому что именно так было приятнее всего идти по этому аэропорту, протискиваясь к контролю, не теряя друг друга.
Она не стала отвечать на вопрос Реми про кофейню вслух, в конце концов, толпа не дала бы высказать мысль полностью, да и отталкиваться от людей было не очень удобно, пока она в голове прокручивала ехидное замечание про то, что еще раз после этого посреди пустыни она его искать не станет. Нет, станет, конечно, станет, что за ерунда. И еще раз, и еще раз, если надо, но она искренне надеялась, что больше такой ерунды не произойдет. Тогда ей помогло лишь чудо, скорее всего, сколько бы еще времени она потратила на беготню по улочкам Каира, по его широким проспектам в деловом центре? Сколько драгоценных часов ушло бы? И что в итоге? Догадалась бы она подняться в воздух целенаправленно или просто помог выплеск негативных эмоций? Не известно. Поэтому она не стала отвечать, еле слышно хмыкнула, выдыхая и чуть крепче сжимая его пальцы, пока шла следом, лавируя между потоками людей. И откуда их тут столько в это утро? Середина февраля никогда не была туристическим пиком. А может просто совпадение, мысли об этой загадке все равно гуляли где-то на самом краешке сознания, не тревожа размышлениями разум. Идут и идут, пусть идут,  главное, что они сейчас покидают эту столицу и возвращаются в привычные места.
- Мюзикл? Сто лет не была на Бродвее. Но ты предлагаешь тащить это все с собой? - Южанка выгнула бровь, ставя сумку на ленту, - Прямо на мюзикл, в дорожной пыли и с вещами. Нет уж, сначала я все-таки приведу себя в порядок, в таком виде я не пойду никуда. И никаких заданий, - она покачала головой, улыбаясь, - Не посмеют. В команде достаточно человек, чтобы разок взять на себя всю ответственность, а не сваливать на нас, потому что у кого-то уроки не проверены еще.
Частичкой души она уже была где-то там, в Нью-Йорке, не здесь, не проходила таможенный контроль, не скидывала вещи в пластиковые контейнеры и не смотрела в глаза служащих, склоняя голов к плечу, показывая, что с ней все в порядке и ее можно пропустить вперед, к самолету. К самолету, что унесет ее туда, где сумка будет брошена на пол в комнате, а разберет она ее потом, позже, там ничего ни ценного, ни нужного, дубликаты, дорожные принадлежности, а Ро дождется своих сувениров.
Она мягко улыбнулась, не столько информации, сколько комплименту. И, казалось бы, могла бы и привыкнуть за столько лет знакомства, общения, того, что они называли отношениями раньше, но нет, такова женская натура, ее не скрыть за толстым слоем непробиваемой кожи, не спрятать под тканью, не вытравить временем, она всегда будет сдержанно улыбаться и немного отводить глаза в сторону, услышав в свою сторону подобное обращение.
- Хорошо, - еле слышно выдыхает Анна, продолжая улыбаться и делая крошечный шажок навстречу мужчине, по-человечески просто и так все еще не привычно для себя, прижимаясь сильнее, стараясь не задеть его ранено плечо и ловя теплое дыхание так близко к своей собственной коже. Никакого невидимого барьера, никакого глупого, но разумного расстояния, никаких перчаток между, можно было не бояться больше прикасаться щекой к щеке в ответ на легкий шепот на ухо, - Обещаю, что до Нью-Йорка больше не подниму ни одной серьезной темы. Но никакого Блэкджека, я не сошла пока с ума, чтобы играть с тобой в карты, - она аккуратно прикоснулась к его щеке губами, на невесомое мгновение, и, отстранившись, заглянула в алые глаза, - проиграть все на свете желания за один перелет? Ты же не станешь поддаваться, я тебя знаю.
Южанка понимала, что могла стоять так еще очень и очень долго, в прочем, как и каждый раз, оказываясь в его объятиях, но очередь неумолимо двигалась вперед. Пришлось повиноваться общему настрою толпы, и, поймав пару неодобрительных взглядов со стороны, двигаться уже непосредственно к самолету.
Она расположилась на сидении, борясь с желанием сразу откинуть сиденье и вытянуть ноги, на сколько хватит места. Но нет, сейчас будут бесконечные ценные указания, просьба пристегнуть ремни, привести сидения в вертикальное положение и прочее-прочее-прочее. Вот поэтому она и любила их джет, по крайней мере, никто не нудел елейным голоском каждый раз про запасные выходы. Наоборот, они надеялись, что после полета на какое-либо задание, в самолете не образуется еще один, незапланированный запасной выход. Случайно. От чьего-нибудь кулака или когтей, или взгляда или просто плохого настроения. Хотя все старались бережно относиться к технике, но это не отменяло этих самых случайностей.
- Может закинуть его наверх? - Спросила Шельма, кивая на плащ на коленях Гамбита, - Стюардессы не простят тебе измену их пледам, подушку не предложат, ужас, ужас, - она улыбнулась, пожимая плечами в шутку и поворачивая голову к иллюминатору, - надеюсь, что если я сюда и вернусь, то очень-очень не скоро. О, - Анна резко повернулась назад, заглядывая между сиденьями, - и я очень надеюсь, что сзади никого не будет, по крайней мере, утром не было, пока я выбирала билеты. Вдруг повезет?

+1

6

- Твой бы оптимизм, chere, да в мирное русло, - беззлобно усмехнулся каджун, с сомнением поведя плечом и прикрывая глаза. - День, когда нам дадут спокойно отдохнуть, и не придётся бросаться в бой со Стражами, Братством, инопланетянами или взбесившимися товарищами, ох, этот день, Анна, я отмечу красным маркером в календарике. Точнее, сначала куплю календарик и красный маркер... а потом обязательно отмечу.
...Но на то они и Икс-мены, чтобы жизнь в подобном графике становилась для них привычкой, а не обузой, неподъёмной тяжестью. Ничто человеческое им не чуждо, как без этого, за годы боевых будней они не превратились в машины, лишённые эмоций, но всё чаще от известия, что где-то в мире страдают люди и им нужно помочь, у Реми не сжималось всё внутри от чувства несправедливости, а срывался с губ лишь усталый вздох. Жалел ли о своём выборе Гамбит хоть однажды? Да, пожалуй, бывало, да и сейчас мужчина был твёрдо уверен, что без участия в команде Икс его жизнь была бы значительно проще и свободнее. Но сомневаться в том, что он выбрал неправильную стезю на развилке своей биографии - нет, не доводилось. Всё, что делали Люди-Икс, чего добивались, к чему стремились - всё это было правильным, единственно верным. И когда-нибудь, в конце своего жизненного пути, ЛеБо точно скажет, что годы участия в этом правом деле дали ему повод гордиться собой, гордиться тем, к чему он приложил руку. Ну, а пока можно и немного поворчать о насыщенности геройских будней.
- Всё-таки, никаких карт? - усмехнулся Реми, в руке его, словно из ниоткуда, возник бубновый туз, искусно прокручиваемый меж ловких пальцев. Подобные карточные фокусы, на обучение которым в своё время каджун потратил огромное количество времени и сил, сейчас стали машинальным движением, неотъемлемой частью личности мутанта, в конце концов, именно благодаря картам он получил своё прозвище. За то, что всегда готов пожертвовать парой карт из колоды, чтобы разменять их на разрушительный ущерб неприятелям. - А жаль. Чем тогда займёмся? Только не говори, что будем спать.
Очередная, чуть ехидная усмешка заиграла на губах, брови гнутся в ироничные дуги, но всё это так, театр, один-единственный актёр разыгрывает спектакль для одного-единственного зрителя, и за свои труды готов принят награду, любую, достаточно лишь чуть сморщиться точёному носику Анны или просто фыркнуть, как она это часто делает. Для кого-то эта оплата может показаться скромной, но кто-то ради этого живёт. Вопрос не в ценах, вопрос всегда во взглядах.
- Чёрта с два я с ним расстанусь, и не нужны мне их пледы. Вспомни, какой он тёплый, сколько раз он тебя спасал, когда тебе было холодно... ну, в те времена, когда ты ещё чувствовала холод, - Гамбит вновь чуть усмехнулся, мысленно удивляясь, сколько же воды утекло, как их жизнь подвержена постоянным метаморфозам, входящим в привычку, и несмотря на всё это, они смогли сохранить себя, и - самое главное - сохранили самое ценное, что скрывалось в их сердцах так долго и не смогло угаснуть. Несмотря ни на что. Не теряя улыбки, Реми с удобством пристраивает голову на плече южанки. - Я нашёл кое-что получше, не нужна мне подушка. Да и стюардессы, признаться, тоже...
Милые сотрудницы едва ли услышали такую оскорбительную фразу в их адрес, занялись они своими привычными делами, разнося всё необходимое пассажирам, а самая артистичная занялась тем, что с помощью жестов и пары-тройки других языков начала рассказывать общую информацию о безопасности, и так далее, и так далее, и спасибо вам, что пользуетесь услугами наших авиалиний, рады вас приветствовать на борту номер такой-то такой-то, ох, есть же скучные работёнки у некоторых, в самом деле. Гамбит не удержался и даже зевнул, не утруждая себя прикрываться ладошкой, на плече Шельмы дрёма накатывала сама собой.
- Хочешь провести полёт в максимально удобных условиях, chere? - Реми прикрыл глаза, слабо улыбаясь. - В следующий раз возьмём Чёрного Дрозда... и пилота... на твой выбор...
Каджун сам не заметил, как быстро задремал, или же он и не успел уснуть, и видения, образы, смешанные в мрачный хаос краски чьей-то воли, неясные картинки, водопадом всё это рванулось в сознание мужчины, способного лишь вздрогнуть во сне, ощущая, как падает он на дно этого чёрного колодца, окунается в водоворот тёмных течений, абсолютный мрак и непроглядная тьма точно заключают разум ЛеБо в непроницаемый купол, где он остаётся наедине с тишиной, всепоглощающей. Хотелось крикнуть, но смысла в этой затее не было видно - мужчина был уверен, что себя не услышит. И ещё меньше производить какие-то звуки, совершать какие-то трепыхания, перехотелось, когда стало очевидно, что в этой вязкой массе глухой темноты он не был один. Красные глаза смотрели на него свысока, равнодушно взирая на все его попытки осознать хоть что-то, протрезветь после холодного душа всех этих образов и уже прийти в себя, начинать рассуждать, но такого шанса никто не предоставил. Зловещий взгляд замуровал Реми в собственном же рассудке, ни сделать шаг, ни повести рукой, ни даже позволить хоть одной мысли просочиться в мозг - мутант не мог ровным счётом ничего, словно завороженный картиной ужасных красных глаз. Пока они не соизволили чуть сузиться, и в черепной коробке змеиным шёпотом пронеслась эта фраза, разбивая на мириады осколков гнетущую тишину и оставляя после себя лишь эхо слов, произнесённых непонятно чьим голосом.
- Иди ко мне.
Гамбит судорожно выпрямился, в голове всё ещё звенел то ли шёпот, то ли приказ, то ли всё это одновременно и при этом ничего из этого, озвученное неясным голосом, принадлежащим не то мужчине, не то женщине, но при этом столь ясен был смысл слов... и настолько же хаотичным был клубок мыслей пополам с ощущениями, змеиной сворой сейчас пытающихся разбежаться в голове Реми. Быстро потирая лицо ладонью, приходя в себя, начиная хоть что-то осознавать, ЛеБо выглянул в иллюминатор, неожиданно для себя увидев, что самолёт уже разгоняется и вот-вот начнёт набирать высоту, и лишь затем мужчина посмотрел на Шельму.
- Анна... я... - язык упорно не желал слушаться, да и всё тело ещё точно было до сих пор заморожено под ужасающим взором. В другой ситуации каджун бы точно сказал, что виной всему лишь неудобное положение, в котором он уснул, но сейчас он почти физически чувствовал, как при каждом движении трескается невидимый лёд. Да и ощущение, что кто-то до сих пор смотрит на него... оно лишь усиливалось. И это сильно нервировало. Но при всём при этом, свой следующий шаг Гамбит видел вполне ясно, и никаких иных альтернатив не предполагалось. - Я... Мне нужно покинуть самолёт.
Не совсем уверенный, что именно он делает, Гамбит встал со своего места, игнорируя тут же подскакивающую к нему стюардессу, небрежно отмахнулся он от девушки, следуя к выходу, рассудок до сих пор не спешил начинать мыслительные процессы, да и сложно сфокусироваться хоть на чём-то, кроме этого проклятого голоса, эхом гуляющего в голове Реми. Оказавшись возле люка, мужчина замер, пока до конца не зная, как именно он планирует вновь оказаться на земле.

+1

7

Отчасти, конечно, она оба преувеличивали, не каждый день, вовсе не каждую минуту они бегали сломя голову, защищая тех, кто не мог постоять за себя, отвоевывая у мира возможность жить среди простых людей и не считаться изгоями (о, уж она-то точно знала это, как никто другой), защищая себя от мира, что был не готов принять новую ветвь эволюции. От разработок сывороток, которые не лечили, а в лучшем случае давали временный эффект, в худшем - мутант умирал в муках, а всем было плевать, люди просто очищали мир от мусора, от уродов. Но были и светлые стороны, спокойные дни, когда Школа наполнялась шумом детских голосов, когда все строилось вокруг обучения детей и подростков, вокруг тренировок, не тех, что учили убивать врагов и обезвреживать Стражей, тех, которые давали понять юному поколению мутантов, что они сами хозяева своих сил, что они могут управлять собой, что они могут показать этому миру, что они не несут опасности. Так что, отчасти они оба преувеличивали и по возвращению в Нью-Йорк они могли застать совершенно спокойный дом, в котором за эти несколько дней вообще ничего не поменялось, будто и не заметил никто их отсутствия. Задание и задание, черт их знает, куда опять эти двое полезли.
- Ага, никаких карт в твоих руках. Сколько там тузов в рукаве? - Она укоризненно покачала головой, щурясь и улыбаясь, - Только не говори, что ни одного, я же знаю, и знаю, что попытаться выиграть у тебя - бесполезное занятие. Ну а так, например, можешь и поспать, - Анна пространственно пожала плечами, - Или составить мне компанию в бодрствовании? Я даже не знаю, сюда же как-то долетели и вроде обошлось без игр на желание.
Это только казалось, что двенадцать часов - это много. Да, это полдня, но обычно, если комфорт не нарушался, это время пролетало почти незаметно. К тому же сейчас начнется променад вездесущих картонных стюардесс, предлагающих то одно, то другое, словно торговцы на ярмарке. Если бы они еще предлагали выиграть криво сшитых зайцев с глазами-пуговками или купить у них эти ужасные яблоки в карамели, то точно можно было бы счесть полет за балаган.
Шельма покачала головой, поправляя падающие на лицо белые пряди волос, закладывая их за уши и чуть заметно вздыхая.
- Я и сейчас все чувствую, - получилось немного печальнее, чем она планировала, - Я не "не чувствую холод". Я просто не смогу замерзнуть, но я ощущаю и холод, и жару. Не делай меня такой уж каменной, - южанка усмехнулась, этим смехом уходя от совершенно ненужной сейчас темы. Это была всего лишь часть приобретенной мутации, ничего критического, хотя и складывалось это все в забавную картинку, будто в один момент она перестала быть человеком. И она никак не могла найти в себе силы спросить у Чудо-Человека, ощущал ли он тоже самое? Ощущает ли до сих пор себя чем-то вроде робота? Словно программа в голове дает какие-то команды, ходить, думать, говорить, чувствовать. Сублимировать? Она старалась не думать сейчас, вопросы на этом уровне вгоняли в такую тоску смертную, что и невозможно было передать ни словами, ни ощущениями. Да и ни к чему это сейчас, она просто поудобнее устроилась в кресле, накрывая ладошкой щеку Реми и прижимая его голову к своему плечу, - Хорошая идея. На мой выбор? На мой выбор за штурвалом буду я, если ты не будешь против. У меня и часов, кажется больше, нет? Я давно уже не смотрела статистику.
А она все говорила и говорила, чувствуя, как тяжелеет его голова на ее плече, очевидно становилось, что полет пройдет частично все-таки во сне, что бы он ни говорил на этот счет. Анна еще раз аккуратно провела ладонью по его щеке и мягко коснулась губами макушки, чуть слышно шепнув:
- Спи.
Через несколько минут самолет наконец-то начал двигаться по взлетной полосе, прощаясь на время с Каиром. Шельма прощалась с этим городом на долго, по крайне мере - хотела на долго проститься, Египет не покорил ее сердце, все-таки восток не был ее стихией, старая Европа западала в душу куда сильнее, с ее домами, улочками и мостовыми, где на каждый шаг можно было узнать новую историю из жизни города и страны.
Шасси оторвались от взлетной полосы, самолет начал задирать нос, люди, традиционно начали волноваться, даже притихли, казалось.
- Что случилось? - Встрепенулась она в тот момент, когда Гамбит резко выпрямился в кресле, просыпаясь, - Все хорошо, ложись обратно, мы взлетаем.
Кажется, что-то все-таки случилось. Давно забытое шестое чувство сейчас било тревогу, не смотря на то, что Анна давным-давно утеряла его, как часть своих сил. Может быть это была всего лишь интуиция? 
Рот открылся сам собой, она даже не сориентировалась с самого начала, глаза забегали, она старалась поймать его взгляд и понять, что происходит?
- Ты... Ты куда собрался? - Шикнула Шельма, подрываясь с места, пытаясь одновременно отбиться от подбежавшей стюардессы и ухватить Гамбита за руку. Не получалось. Девушка в форме вставала между ними, пытаясь оттеснить южанку к ее креслу, повторяя просьбу сесть на место, иначе она будет вынуждена принять меры. Первой мерой, которую приняла стюардесса, оказалась ее же первая и сама главная ошибка. Почти у выхода к люку, пока вторая девушка пыталась оттеснить Реми обратно в салон, первая тормозила Анну, удерживая ее за предплечья, - Руки, - рыкнула Шельма, прищурившись. Через пару мгновений молодая стюардесса тихо ойкнула, на подгибающихся ногах отступая на шаг назад, упираясь в стенку спиной и медленно сползая на пол. Салон начинал гудеть, люди вставали с кресел, оборачивались, перешептывались, кто-то звал врача, кто-то полицию, кого-то уже успокаивали оставшиеся небесные красавицы.
Пары мгновений абсорберу вполне хватило. Как и ее жертве. Бортпроводница придет в себя довольно скоро, а вот некоторые знания из ее прекрасной блондинистой головки пригодятся прямо сейчас.
Шельма перевела взгляд на Реми, с секунду прямо глядя на него. В омут с головой, да? Кажется, ничего нового, кажется, она никогда не забывала это чувство, хоть и не одобряла сейчас ни шага из происходящего на борту самолета.
- Надеюсь, ты знаешь, что ты делаешь, - шепнула Анна, опуская глаза и хватая за руку вторую стюардессу. Через пару секунд она уже лежала рядом с первой. Сзади кто-то завизжал, крики и голоса стали громче, по салону прокатывалась паника. Южанка развернулась, высматривая третью девушку в форме и громко обращаясь к ней, - Сейчас салон будет разгерметизирован. Скажите пилоту, пусть разворачивает самолет. На борту мутанты.
И пусть лучше сейчас их возненавидят. Пусть народ начнется вжиматься в кресла. Пусть матери прячут детей, а старики обращаются к Богу. Пусть открывают охоту на ведьм. Пусть разводят костры. Они были привычны к этому.
Девушки пришли в себя пару минут спустя, когда пилот послушно положил самолет на одно крыло, разворачивая его обратно в сторону Каира. Отлететь они не успели, как и набрать высоту. А Шельма все стояла молча, наблюдая за салоном и не решаясь спросить: зачем сейчас все это? Что тут происходит? Что они делают? Ведь... Ведь было все хорошо. Они улетали, она смотрела в окно, поглаживая его щеку, он - задремывал на ее плече. Что пошло не так?..
Вечно что-то шло не так. Давно было пора привыкнуть.
Самолет выпустил шасси, приземляясь. Там, на полосе, их наверняка уже будет ждать полиция. Но пока Шельма только дернула ручку выхода, распахивая люк и впуская в салон свежий теплый воздух, здание аэропорта все еще плыло мимо, пока самолет останавливался. Ждать радушный прием уже не приходилось, а вот как открыть надувной трап было наглядно показано на инструкции у выхода. Но это было бы слишком легко.
- По-старинке? Я буду аккуратной, постараюсь, по крайней мере, - она усмехнулась, протягивая Реми руку и кивая на открытый люк. В глазах заплясали неосторожные черти, предвкушающие очередную заварушку на ровном месте, - Что бы ты ни задумал, милый, от меня тебе не избавится.

+1

8

Реми уже почти был готов озарить помещение фиолетовым свечением, к чертям срывая с петель люк, освобождая себе проём, создавая через разрушение выход, но обременённый эхом голоса рассудок в последнее мгновение всё же вздрогнул, выдавил из себя заветную мысль, что судно с нарушенной целостностью может вполне и рухнуть, не успев толком взлететь, а столько жертв брать на себя Гамбит желания не имел ни малейшего, даже сейчас, когда, кажется, сам ЛеБо застрял где-то внутри собственной черепной коробки, оставляя всё свободное пространство для чёртова голоса. Выдохнув, мужчина коснулся ладонью до поверхности люка, тут же прижимаясь к руке лбом, пытаясь уже хоть немного начать соображать, а не действовать, хоть что-то внутри него и толкало его лишь на эти опрометчивые действия.
А в разуме всё бьётся, всё дробится на части, и только зов, произнесённый непонятно кем, всё шепчет на ушко свою просьбу, всё кричит пронзительный свой приказ, неумолимо произнося одно и то же сотню раз, или он уже замолчал, и только отголоски всё гуляют в голове. Но думать эта какофония мешала жутко, избавиться от неё не представлялось возможным, лишь один-единственный вариант прекратить эту смуту - повиноваться, но Гамбит и сам с удовольствием следовал этому зову, твёрдо намеренный выбить к чертям все зубы того болвана, что осмелился залезть в его голову. Благо, путь каджуну указывали уже давно, словно он его знал... только вот ничего мужчина и не знал, способный лишь слепо следовать то ли внутренним ощущениям, то ли чьей-то неведомой воле.
С трудом отвлекаясь от хаоса, царящего сейчас в рассудке, Реми развернулся, прижавшись к стене затылком. Ненадолго ясность вернулась, мужчина увидел лежащих стюардесс, решительность во взгляде Шельмы, казалось, резала ножом, но и отвести взгляд от лица девушки Гамбит не мог, лишь слабо качнув головой из стороны в сторону.
- Я понятия не имею, что я делаю, chere.
И в этих словах мужчина был кристально честен.
Самолёт тем временем, охваченный паническими криками и попытками персонала всё же успокоить пассажиров, развернулся, легко махнув крылом, - безумие одного быстро расходилась по всем присутствующим, и горький факт, что первым был он сам, определённо, удручал Реми. Всякий раз, когда он пытался сфокусироваться, переломить голос, на корню выдрать его из своих мыслей, зов усиливался, перед глазами всё расплывалось, и мужчина начинал действовать машинально, не отдавая себе отчёта. Поэтому пока что каджун избрал иную тактику - игнорировать голос, столько, сколько он на это способен. Хотя едва ли эту попытку ждал успех. Гамбит обратился к напарнице, негромко, сухо, не способный сейчас заставить голос передать нужную эмоцию.
- Спасибо, - мужчине оставалось лишь надеяться, что взгляд его говорит хоть о чём-то. - И... я там сказал, про чувства. Знаю, тебя это задело, ты уж прости. Я не имел в виду, что ты теперь ничего не чувствуешь, я знаю прекрасно, что ты не машина, не разум, запертый во всесильном каменном теле. Просто... не так выразился, chere. Прости.
Гамбит слабо улыбнулся, виновато, чуть пожимая плечами, выходя из плоскости собственной черепной коробки и переключаясь на Шельму, ему становилось проще контролировать себя, гораздо легче говорить сердцем, чем пытаться что-то сказать с помощью захваченного чужим голосом разума. Самолёт тем временем уже заходил на посадку, с ощутимым толчком касаясь шасси взлётной полосы. Шельма открыла настежь люк, буйный ветер тут же заиграл с волосами обоих мутантов, замерших на пороге выхода из самолёта. Реми неожиданно даже для себя самого обнаружил, что в руке до сих пор сжимает свой плащ. Вскинув бровь и удивлённый находке, мужчина неторопливо надел любимый предмет своего гардероба, поправил одежду, с улыбкой посмотрел на Анну, покачав головой.
- Ещё вчера я бы поспорил с этим утверждением, ma belle, - усмехнулся Гамбит, касаясь ладони девушки и, быстро прижавшись к Мари, мягко целует её манящие губы, с большой неохотой разрывая секундную близость и заглядывая в любимые зелёные глаза. - Такую высоту я и сам покорю, chere. Я там пошумлю, а ты найди нам транспорт, хорошо? Встретимся у входа в аэропорт.
Последние слова каджун произносил уже, делая два уверенных шага назад, спиной к люку, последний взгляд на напарницу, усмешка едва успевает коснуться губ, но с физикой не поспоришь - Реми падает вниз, уже в свободном падении изворачивается, не теряя ни доли секунды - промашка в этом деле легко может стоить жизни, но для Гамбита это был несложный акробатический этюд, всего лишь перевернуться лицом к плоскости взлётной полосы, выставить руки вперёд, секунда, возможно - чуть больше, пьянящий ветер в ушах мешает поймать за хвост чувство времени, и вот ладони уже касаются скользящего под пальцами асфальта. Легко, почти небрежно смягчить падение, переходя в кувырок, но законы физики опять играют против, скорость велика, вместо спины мужчина переворачивается через плечо, всё же, умудрившись в последний момент грациозно опуститься на колено, без травм приземлившись. Самолёт быстро продолжил свой путь, не заметив потери одного пассажира. Самого проблемного из сегодняшнего состава.
Легко бегом Реми устремился к зданию аэропорта, вполне готовый к горячей встрече, которая не заставила себя ждать - не добежав всего сотню метров до здания, ЛеБо увидел их, выстроившихся в шеренгу то ли полицейских, то ли просто охранников, наставивших на мутанта пистолеты. Добрая дюжина смотрящих на тебя дул оружия едва ли когда-то смущала каджуна, сегодня едва ли будет исключение.
- Руки за голову, на колени! - на английском обратились к нему вооружённые люди, Гамбит даже усмехнулся, разводя руки в стороны. В каждой руке между средним и большим пальцами было зажато по колоде карт.
- Excusez-moi, je ne parle pas anglais, - состроив невинное лицо, Реми выставил руки вперёд, небольшое, почти нежное усилие пальцев - и целый карточный дождь обрушивается на людей, сиреневые вспышки слепят и сбивают с толку вкупе с громкими хлопками, служителям порядка повезло - им довелось столкнуться с очень слабым зарядом, травмировать их ЛеБо не планировал. А вот отвлечь - другое дело.
Ещё гремят звуки взрывов карточных снарядов, а Гамбит уже со всех ног пронёсся мимо охранников (или всё-таки полицейских?), вслед мутанту слышатся крики, но выстрелов пока не последовало - вполне вероятно, что после вспышек взорванных карт, у людей просто-напросто не получалось прицелиться. А дожидаться, когда последствия эффектного манёвра Реми рассеятся, слишком долго - каджун уже внутри здания. Ему нравилось, как поменялось всё внутри аэропорта за это время - паспортный контроль и его сотрудники пролетели всего за секунду, оставаясь далеко позади, и никаких очередей. Рамки металлоискателя тоже задержали ЛеБо всего на пару мгновений - уже знакомый ему мужчина попытался загородить проход, но удар, толчок - и мутант вновь несётся вперёд, легко скатывается по перилам эскалатора - и растворяется в толпе в главном холле, которая теперь совсем его не раздражает. Напротив - большая помощь от этого муравейника, лавировать внутри потока людей, теряясь от чужих взглядов, которые выискивают его фигуру, - одно удовольствие. Но, хоть и преобразившийся аэропорт понравился Гамбиту значительно больше, чем это было полчаса назад, нужно было покинуть уже здание, и два охранника, стоявших в дверях и тщательно всматривающихся в лица, не могли ему помешать. План-перехват ещё не успели объявить, а Реми ЛеБо уже оказывается на улице, и озирается по сторонам, надеясь поскорее увидеть напарницу и следовать уже дальше по маршруту, проложенному этим треклятым голосом в голове.

+1

9

Она много чего видела в этой жизни, много с чем сталкивалась. Чудеса, монстры, пришельцы, что угодно. И вот опять и снова ее пугало одно и тоже - неизвестность. Что они делают? Зачем? Почему сейчас, вместо того, чтобы улететь в Нью-Йорк, они разворачивают самолет и становятся преступниками? Да, как будто что-то новенькое, если собрать все ее грешки, наберется на пару-тройку пожизненных сроков где-нибудь в Рафте, как минимум. Другое дело, что обычно много разрушалось или многие подвергались опасности только из благих целей. О, и это только ее проступки, что крылось за плечами Гамбита - она просто старалась не представлять, а знала точно лишь о малой части, в этом южанка была уверена. Что ж, каждый выбирает путь под себя, уж точно не ей об этом судить и уж точно его.
Шельма только покачала головой, криво усмехаясь:
- Ну и ладно. Значит, разберемся по дороге, - она вздохнула. Может быть ей и не надо было понимать сейчас все, что происходит. Может быть ей надо было только покориться потоку реки и стараться не барахтаться, просто плыть, раскинувшись звездой на поверхности потока. Довериться без возражений, в этот раз не допустить ошибки и поверить ему на слово, не пытаясь раньше времени выяснить причины. Не при посторонних.
Конечно, в копилку плюсов Людей Икс их действия сейчас не шли, наоборот - только портили отношение людей к мутантам, усугубляли ситуацию, подчеркивали правоту всех, кто кричал с трибун и страниц, что мутанты - не новая ступень эволюции, а монстры, безжалостные, без человеческих чувств, эмоций, преступники и негодяи!.. И столько лет попыток доказать, что они - не такие, что они все - простые люди, просто со своими особенностями, все это сейчас летело к чертовой матери, полный самолет испуганных людей, сейчас еще оцепление выставят по периметру аэропорта, а потом новости разнесут эту ситуацию, приправляя ее словами "К счастью, никто из людей не пострадал". Ну, кроме вот этих двух стюардесс, которые сейчас испуганно смотрели на мутантов, все еще не рискуя вставать с пола.
- Не потеряйся по дороге, - шепнула она, отступая на шаг назад, закусывая нижнюю губу и провожая мужчину обеспокоенным взглядом. Найти транспорт? Раз плюнуть. Встретиться на выходе из аэропорта? Еще раз плюнуть. Но почему тогда сердце было не на месте? Почему карточный домик сейчас рассыпался, так и не выстроившись до конца? Видимо, все дело было в материале, и то и дело противный глухой голос в голове вздыхал и ворчал, подкидывая южанке раз за разом мысль о том, что она поступала не правильно. Поддаться мимолетной слабости и свести на нет все усилия, сбросить раковину, что нарастала столько лет, и понять, что легче от этого не становится. Даже суток не прошло со вчерашнего вечера, а они опять с головой окунулись в проблемы. 
Но нельзя было тонуть в самокопании, на это у нее еще будет время, потом, после того, как они наконец-то выберутся из этого песчаного ада. Анна бросила взгляд на испуганных девушек, тряхнув головой и обращаясь к блондинке:
- Ничего личного, милая. Но ты права, она и правда тебя ненавидит, - второй раз она кивнула в сторону брюнетки. Пусть хоть у них в их дружбе, если так можно было назвать взаимоотношение девушек, не будет больше недомолвок. Они так раздражают.
Оттолкнувшись от поверхности ногами, Анна вылетела в открытый люк, пулей поднимаясь в небо и по широкой дуге обходя аэропорт. Чувство полета, высокая скорость, ветер, что опять путал кудри межу собой, все это придавало душевных сил, всегда служило лучшим способом проветрить голову, расставить по по своим местам и полочкам, стереть пыль сомнения и выгнать всех тараканов. И как же она скучала по всему этому в моменты, когда лишалась возможности оторваться от земли и взмыть в воздух, словно наркоман лишался возможности окунуться с головой в эйфорию от любимого наркотика. Она набирала скорость, облетая аэропорт и краем глаза замечая фиолетовые вспышки на взлетной полосе. Мысленно желая удачи Гамбиту, она пошла на снижение, ориентируясь на парковку около входа в аэропорт. На ее удачу сейчас среди машин не было никого, хотя из входа уже побежали первые испуганные люди, поднимая панику, но до машин еще не успели добежать. Шельма приземлилась быстро, но мягко, моментально переходя в легкий бег, стараясь не привлекать к себе внимание и выискивая какую-либо машину с водителем за рулем, разбираться сейчас с сигнализацией, которая могла с легкостью заблокировать все внутренние системы автомобиля, было некогда. К счастью, через буквально минуту ей повезло, средней потрепанности седан стоял и словно ждал южанку. Водитель, такой же средней потрепанности араб, сидел и читал газету, слушая музыку и явно не обращая внимание на поднимающуюся суету.
- Прошу прощения, - она открыла дверь машины, за шкирку вытаскивая ничего не понимающего мужчину, - Но мне сейчас нужнее.
Он что-то пытался говорить, даже крикнул что-то, но она ни слова не понимала. По правде говоря, и не собиралась разбираться, по тону было понятно, что половина слов носила оскорбительный характер. Шельма, усмехаясь, захлопнула дверь, выключила чертову музыку и выехала с парковки, надавив с размаха на педаль газа.
Вход в аэропорт сейчас напоминал растревоженный улей, люди вылетали оттуда, сбивая друг друга, что-то отчаянно крича, толкаясь, теряя на ходу чемоданы. Анна заблокировала двери, на всякий случай, мало ли кто решит перепутать ее с такси? Не зря, испуганная девушка, выскочившая в общей толпе, пару раз дернула ручку пассажирской двери, постучала в окно и попросила открыть сразу на нескольких языках. Южанка отрицательно помотала головой, отмахиваясь и пытаясь заглянуть за спину испуганной особы. Неужели их всех так напугал вернувшийся самолет? И охрана, выскочившая к взлетной полосе? Все эти люди, все они, наверняка,  не раз видели репортажи про террористов, захватывающих людные места? К тому же - восток, мало ли тут фанатиков? А слухи и сплетни могут спровоцировать панику в считанные секунды.
- Да отойди ты, - рыкнула она, продолжая отмахиваться через стекло от паникующей девицы, - Что ж такая...
Ругательство она проглотила, замечая на выходе Гамбита, тут же снимая блокировку с дверей и нажимая на сигнал, привлекая внимание мужчины, при этом заставляя пожилую пару, идущую мимо капота, схватиться за сердце и ускорить неторопливый утиный шаг, уходя с проезжей части на всякий случай.
- Все успешно? - Спросила она у Реми, блокируя двери обратно и резко газуя, пытаясь убраться от аэропорта, как можно дальше, пока  по их души не явились люди пострашнее местной охраны. Не хватало развязать международный конфликт, - Пока мы едем, во-первых, скажи, куда мы едем, во-вторых все-таки попробуй объяснить мне, какого черта происходит? Я все равно никуда не уйду, ты же знаешь, но я хотя бы должна знать, во что ввязалась. Ну, - она повела плечом, выворачивая руль и выезжая на дорогу, ведущую за город, к пустыне, - По крайней мере, чтобы знать о чем врать и о чем не говорить, когда нас спросят, ради чего это все было.
Анна усмехнулась, по доброму, переключая передачу и чувствуя, как машина набирает скорость. Краем глаза она старалась наблюдать не только за зеркалом заднего вида, но и за тем, что творилось по сторонам. Если их смогли вычислить, то кто знает, что появится в следующую секунду перед ними на дороге: танк или Страж?
- Обидно только, зачем мы выбирали эти сувениры? Нам же их теперь не отдадут, я думаю.

+1

10

Суетливые люди, обеспокоенные паническими настроениями сотрудников аэропорта, стали передвигаться ещё быстрее, мельтеша в глазах, мешая Реми вглядываться сквозь человеческий поток, бегающим взглядом высматривать заветный автомобиль, в окне которого мелькнёт блеск зелёных глаз, знакомо качнутся пряди каштановых волос с серебристой полосой, призывая к себе, и только эта мысль не давала каджуну увязнуть в себе, вступить в ментальную борьбу со скользким, противным чувством, точно в голове поселился кто-то ещё. Незваный гость вёл себя бестактно, любую паузу, пустоту между перемежающимися действиями заполняя своим гадким, шелестящим шёпотом, но самое отвратное, что голос искусно выдавал себя за самого Гамбита, превращая свои настойчивые приказы в желания самого мутанта... и это должно было бы раздражать, но мужчина игнорировал этот осточертевший зуд чужого гласа в своём рассудке, хмурясь и в упор не замечая, в какую очередную неприятную ситуацию он оказывается вовлечён, что, в принципе, само по себе новостью не является, увы. Таков уж талант ЛеБо, влипать в подобное, однако масштабы нынешних проблем красноглазый пока не ощущал. Не мог воспринять всё это, как должно, отделённый от мыслительных процессов злодейскими указами, беспрестанно звучавшими в черепной коробке, и как-то адаптироваться к новым условиям, попытаться клубок мыслей распутать, отделить здравые цепочки от плевел инородных приказов, но нет, избавиться от паразита, прочно засевшего где-то в мозжечке, не представлялось возможным, слишком уж далёк был Реми от медитационных практик или телепатических учений, чтобы научиться достойно сопротивляться влиянию извне, да и раньше на этот случай его врождённая мутация крыла подобные нападки козырем в виде ментального блока. В этот раз, очевидно, на кону джокер. Потому что козырями он уже не кроется...
От смятения, в котором застыл каджун посреди перепуганной толпы, отвлёк звук автомобильного клаксона - резко повернув голову, мужчина увидел видавший виды седан, за рулём которого сидела его несравненная напарница. Возле машины кружилась суетливая девица, пытающаяся открыть заднюю дверцу, Шельма же языком жестов пыталась выразить вполне очевидное "проваливай", но взаимопонимания обе девушки пока не достигли. Вздохнув и покачав головой этой умилительной сцене, Реми быстрым, широким шагом пересёк проезжую часть, обошёл машину, очаровательной улыбкой одаривая до сих пор пытавшуюся залезть в автомобиль девушку.
- Простите, mademoiselle, но это мой личный водитель. Нам с ней и вдвоём бывает очень тесно в одном помещении, пассажиров не берём, уж извините, - ещё разок усмехнувшись в ответ на удивлённо округлившиеся глаза девицы, Гамбит уселся на пассажирское сидение, захлопнул дверь и почти в тот же момент Шельма ударила по педали газа, спешно отъезжая от здания аэропорта. Реми, расстегнув пуговицу на рубашке и расслабленно выдыхая, посмотрел на Анну. - Ну, за исключением того, что мы развернули самолёт, задержали рейс, перепугали кучу пассажиров, а я ещё и оказал сопротивление при аресте, и меня будут теперь по всему городу искать все стражи закона... да, всё успешно, chere.
Мужчина поставил локоть на боковой поручень, подпирая ладонью щёку и задумчиво глядя в окно, где стремительно проскакивали городские пейзажи, Каир словно и не замечал, в какой беспробудно-мрачной заднице оказался каджун, столица Египта не очень тактично лучилась яркими, пёстрыми вывесками и плескалась солнечными бликами в каждой второй витрине. Нет, Каиру было всё равно на то, что Реми ЛеБо не знает, как ответить ему на целую россыпь вопросов, слетевших с соблазнительных губ любимой девушки. Ах, если бы каджун сам знал ответы на эти вопросы...
- Я не знаю, что происходит, Анна, - неохотно разлепив губы, всё же отвечает Гамбит, не спеша глазами встречаться с девушкой. Ряды многоэтажных зданий редели, впереди намечался конец городской черты, и ждала, ждала уже в нетерпении Сахара, когда же вновь неугомонные напарники придут в её сухие объятия. - Могу лишь сказать, что сегодня - лишь продолжение вчерашнего ада, chere.
Горькая усмешка едва ли поможет хоть кому-то, но держать себя в руках в подобной ситуации с каждым мгновением становилось всё сложнее. Хрупкий рай, который установился прошлой ночью, красивыми осколками рассыпался на части, возможно, они действительно были прокляты... И сейчас, когда дело стало принимать настолько невнятный и непонятный оборот, утаивать правду от Шельмы было попросту глупо. Нехотя Реми отвёл взгляд от сменяющихся пейзажей и воззрился на Мари, с нескрываемой тоской заглядывая в зелень её глаз.
- Кошмары не прекратились. Ночью вновь были видения, но теперь они более спутанные, больше на уровне ощущений... Если раньше была лишь картинка, внутри которой я главный герой, то теперь лишь смешанные образы, какие-то чувства, потаённые желания... и голос. Чей-то голос, chere. Он... я не знаю, как объяснить, но он постоянно в моей голове. Зовёт меня. Я даже не знаю, куда именно он меня ведёт, лишь направление... - Гамбит равнодушно указал рукой на развилке налево, затем ладонью показал направление куда-то вперёд и чуть левее. Туда, куда и вёл его голос. - Я не могу ни на чём сосредоточиться, я даже вспомнить что-то толком не могу, потому что при каждой попытке напрячь извилины зов усиливается... и я прямо-таки чувствую, что если я не буду следовать указанному направлению, моя голова взорвётся. Это... не столько пугает, сколько придаёт решимости. Но я не знаю, что ждёт нас впереди. Ловушка, смертельный враг, или разочарование... или я просто уже наконец сойду с ума. Знаю лишь, что пока я слушаюсь, мне становится легче... Прости, что не сказал тебе о кошмарах утром. Надеялся, что это так, отголоски от предыдущих пяти ночей. Но, очевидно, я ошибся. Забавно, Бог создал землю за шесть дней. А я за шесть дней почти уже потерял рассудок...
Каджун внимательно смотрит на Шельму, ждёт, когда же на её прекрасном личике замаячат признаки гнева, страха, отвращения, или что она вообще должна испытывать в такой ситуации? Реми едва ли мог определиться с тем, что чувствует он сам, как уж тут угадаешь, что сейчас переживает его драгоценная напарница...
- Думаю, напоминать о том, что тебе идти по этому непонятному пути в никуда со мной необязательно, не стоит, да? Ты прекрасно это знаешь, а я прекрасно знаю твой отрицательный ответ, - мужчина даже нашёл в себе силы чуть усмехнуться, с равной долей весело и грустно одновременно. Автомобиль съехал с асфальтированного шоссе на малозаметную грунтовую дорогу, колёса вязли даже в спресованном песке, но всё же они ехали, постепенно приближаясь к нужному месту. Неумолимо и чересчур быстро, а Реми хотел бы провести побольше времени наедине с Шельмой, прежде чем дойдёт до конца этого жуткого пути. Спустя какое-то время услужливый, но до ужаса надоевший властный голос дал сигнал, ЛеБо его озвучил. - Приехали.
Выйдя из машины, Гамбит вновь обнаружил себя в сердце пустыни. Песчаные барханы простирались во все стороны, сухой ветерок приветствовал мутанта лёгкими касаниями, точно давнего приятеля. Вздохнув, мужчина кивнул Анне и забрался на крупный бархан, дожидаясь, когда напарница его нагонит. Солнце ярким светом било в глаза, но конечную цель Реми уже видел. Метрах в трёхста от них виднелась макушка утопленной в песке пирамиды, в которой чернел узкий вход. Опять пирамиды...
- Хочется верить, что это не билет в один конец, chere... - негромко произнёс мутант, посмотрев на Анну. - Но вместо надежды я чувствую лишь... страх.

+1

11

Да уж, с какой стороны не посмотри на ситуацию, а все и правда было в "порядке". При чем это слово следовало произносить с максимально отрицательной интонацией.
- Хорошо, если по городу, но я все-таки сделаю ставку, что по стране, или даже подадут в международный розыск, это же целый самолет - не мелочи, - она покачала головой, глядя перед собой на полотно дороги и усмехаясь, будто ее должно было бы это повеселить. Веселило бы, в определенной степени, подсмотри она этот сюжет в кино или сериале, прочитай в книжке или в сводке новостей в свежей газете. Еще бы комментарий добавила к этому всему, сказала бы, что сами дураки и надо же было так вляпаться на ровном месте. Но нет, увы, сюжет этот не произошел с кем-то незнакомым и вовсе даже не был придуман каким-то автором или сценаристом. К сожалению, в главных ролях во всей этой заварушке - они оба. Поэтому и усмешка в итоге вышла кривоватой, и губы в этой усмешке она надувала, невольно показывая недовольный настрой, - А еще членовредительство, угрозы, с меня еще - угон транспортного средства. В общем, думаю, в Египет я больше ни ногой после всего этого, потому что влипли мы по самые уши. А так да, все успешно.
Она старалась не нервничать и не злиться, но эмоции порой были сильнее и могли начать затапливать разум раньше, чем само сознание реагировало на это все подобающим образом. Конечно, раз за разом южанка целенаправленно брала себя в руки и останавливала бег бешеных лошадей в собственной горячей крови, чтобы не сорваться, не натворить глупостей там, где их уже могло быть предостаточно. Как и сейчас: на адреналине от развернутого на ровном месте, без видимой, возможно только пока, причины конфликта в аэропорту, она давила на педаль газа порой несколько резче, чем того требовала конструкция машины. Она не столько спешила, сколько пыталась хоть к чему-то применить эмоции. И когда дорога наконец-то перестала высыпать под колеса чужие машины и позволила набрать скорость, Шельма дернула рычаг коробки, разгоняя автомобиль еще и еще сильнее. Могла бы - отправила бы его в полет, за ней не заржавело бы, но пока она лишь шумно выдыхала воздух через едва уловимо трепещущие ноздри, да не отрывала взгляда от дороги.
- Ну почему все всегда идет через задницу, - тихо сквозь зубы прошипела она, молчать уже сил не было, ровно, как и желания. От того, что мысли останутся не высказанными - хуже не будет, это ведь всего лишь ее мнение, оно ни на что не влияет. То, как звучало начало ответов на поставленные ею вопросы, уже не вселяло ни грамма надежды на то, что все пройдет гладко и быстро.
Анна слушала молча, не перебивая, следя за дорогой немигающим взглядом, хотя и следить, по правде, было не за чем особо, дорога и дорога, редкие встречные машины, солнце светило куда-то в правое плечо, откидывая пару "зайчиков" через зеркало на салон автомобиля. И не то, чтобы ей не нравилось услышанное, скорее картинка более-менее приобретала краски, размытые пятна получали очертания, еще немного и станет ясно, что же хотел показать художник, что же он задумывал.
Она не сводила взгляд с дороги, хотя в голове за доли секунды раз за разом, словно стараясь затереть пленку с записью до дыр, прокручивала только что услышанные слова. Отрывками, отдельными фразами, интонациями, не целиком, целиком не получилось. Южанка будто искала что-то среди всего этого бардака из звуков и эмоций. Будто старый детектив в фильмах девяностых, вслушивалась в каждый шорох и искала крики чаек на заднем плане. Только не было чаек и шума прибоя, не было ничего, кроме направления, которое указывал Реми, словно следил за навигатором. И это настораживало еще сильнее, заставляло тонкие брови сходиться к переносице, пока она щурила глаза, задумываясь.
- Для того, кто почти потерял рассудок, ты не плохо держишься, - она не улыбалась, даже не усмехалась по привычке. Шутки выходили не смешными, но хоть как-то сбивали комок, который закупоривал слова вообще, не давая им покидать чертоги разума. - Я теряла рассудок из-за чужих голосов, я точно знаю, о чем говорю. Нет, то, что ты мог сказать мне обо всем утром, но не сказал - это плохо, даже не плохо, а чертовски хреново. Ведь вместо того, что бы разворачивать самолет на ходу и приобретать очередной статус преступников, мы могли бы просто не садиться в него, а продолжить искать концы этой веревочки. Не затягивать петлю, а распутывать ее, понимаешь? Но нет, - по чуть-чуть напряжение отпускало, она все еще хмурилась, стараясь не отвлекаться от дороги, но кидая мимолетные взгляды на мужчину, - Ладно, не сказал и не сказал, мы уже здесь. Опиши мне этот голос? Ты его знаешь? Слышал когда-нибудь? Что именно он говорит? Ну там, отрывки фраз, или прямо полноценный диалог, как с телепатами... Хотя, эй, погоди, - она отвела хмурый взгляд от дороги, с тревогой заглядывая в его уставшие глаза, - А как же твои ментальные блоки?
Слишком много вопросов, ее нежные ладони сотрутся, ее сильные руки сгорят прежде, чем она попытается вытащить их все на поверхность, захватывая кончики ниточек и сплетая их в клубки. Кто это был, кто хозяин голоса, зачем это все нужно. Вопросов слишком много, где искать ответы никто из них не мог предположить.
- Ну раз ты и сам знаешь все, зачем спрашивать? Конечно, я никуда не уйду, что за чушь. Мы приехали сюда решать этот вопрос вместе, будем решать его вместе. Даже не надейся, что я тебя туда отпущу одного, а сама буду сидеть тут и ждать у моря погоды, - хмыкнула Шельма. Такой вариант она не рассматривала с самого начала, такой вариант не укладывался в ее полосатой голове вовсе. Это все уже давно стало слишком личным, что бы просто закрыть глаза и отпустить его одного не понятно куда, позволить вляпаться обеими ногами не понятно во что. Нет уж, чтобы ни было между ними, она упрямо шла рядом, порой и сама не понимая, зачем. И может надо было бы и отойти в какие-то моменты, не обратить внимания, не цепляться упертым репейником, да только душе так было спокойнее, мысли не рвались на лоскуты в дергающихся от тревоги пальцах. - Пустыня, - южанка покачала головой, вздыхая и останавливая машину прямо посреди никому не нужной дороги. Ни птиц, ни людей, ни машин, ни облаков. Это место словно показывало всю безысходность, которая сейчас тянула сквозь кристально-чистый воздух к ним свои костлявые пальцы. Никто не придет на помощь, случись что. Потому что это все - зазеркалье, пустое, загадочное, пугающее, тут нет помощников, тут только они двое, ищут то, чего и сами понять не могут. Уж она - точно, потому что, кто знал, чего сейчас мог недоговаривать Гамбит? - Опять пустыня. Если вдруг что, напомни мне, что с настоящего момента официально я не люблю Египет.
Шельма вышла из машины, максимально аккуратно закрывая дверь, стараясь не тревожить пески ненужным эхо. Ключи - в задний карман, верные драные джинсы, цвета полуденной синевы высокого летнего неба, органично смотрелись в этих песках. Немного красоты не помешает подобному пейзажу, жаль только, что почва уходит из-под ног, осыпаясь с тихим шуршанием. И залезать не удобно, ей было проще перемахнуть эти несколько метров до верхушки бархана по воздуху, приземлиться рядом с мужчиной, заправить за уши белоснежные пряди и попытаться хотя бы предположить, что находится за черным проемом торчащей в песках пирамиды.
- Местечко явно не туристическое, - Анна коротко усмехнулась, сопровождая улыбку резких тихим вздохом. Она мягко улыбнулась мужчине, подошла ближе, взяла его за руку, переплетая пальцы и сжимая их чуть сильнее, чем нужно было, -  Не бойся, я буду рядом. Эй, - свободную руку она положила на замок из их пальцев, - Что бы ни случилось, что бы ты там не нашел, я всегда здесь, запомни. А пока идем, мы зашли так далеко не для того, чтобы стоять тут, как истуканы.
Сейчас Анна надеялась лишь на то, что не создаст достаточно мощный эмоциональный фон. Ей самой было страшно, неизвестность выглядывала из этой черноты прохода в пирамиде, она заставляла сердце покрываться корочкой льда, а коленки ходить ходуном. Но останавливаться было не в ее правилах. А дорога под горку, с бархана, лишь придавала призрачной уверенности в себе.
- Знаешь, Реми, я бы могла попробовать, ну, - Анна пожала плечами и заглянула в его глаза, пока они спускались по песку, - попробовать посмотреть на этот твой голос в голове. Если ты не будешь сопротивляться - это даже пройдет безболезненно. Профессор залезал в мою голову, чтобы понять, как вытравить оттуда Дэнверс. Я, конечно, не Чарльз, но если это голос именно посторонний, а не... м, твой, я хотя бы точно пойму, что это все извне. Прости, - она помотала головой, - я не считаю, что ты сходишь с ума, я просто пытаюсь рассмотреть все варианты.

+1

12

Реми ЛеБо, Король Воров, Белый Дьявол, Гамбит... за всеми этими именами и образами, принадлежащими лишь одному человеку, точнее, мутанту, кроилось великое множество грехов, проступков и ошибок, те, в свою очередь, влекли за собой длинные, просто-таки длиннющие цепи событий, как правило, откровенно неприятных, гнусных, мрачных событий, ответственность за которые лежала лишь на одних плечах. Загадочным взглядом, безграничным обаянием и внутренним благородством, увы, все эти тёмные зоны биографии каджуна не затмить, если вдруг когда-нибудь в его непоседливую голову придёт не самая разумная идея написать автобиографию - чтобы пройти цензуру, придётся пропускать чересчур большое количество глав. И быть в объективе всех камер и прицелов египетских служителей закона - ох, о таком можно будет даже упомянуть, это же сущий пустяк.
- Ох, хотел бы я сказать, что мне впервой оказаться в международном розыске, chere... - совсем уж невесело усмехнулся мутант, щурясь от солнечных бликов. Солнцезащитные очки потерялись где-то там, в салоне самолёта, жаль, сейчас бы они пригодились, а то навязчивые песчинки то и дело норовили попасть в глаза, да ещё и яркое солнце, точно дразнится... Эх, жаль только, что пропажа очков не единственная его проблема, рождённая в тот момент, на мягком пассажирском сидении возле люка... хотя едва ли стоит себя обманывать. Все эти проблемы начались значительно раньше, и вчерашний тяжёлый день лишнее тому подтверждение, но нет, упрямец Реми всё равно решил, что возобновившиеся, или не прекратившиеся ночные видения - далеко не большая беда, которой стоит уделять драгоценное внимание, когда можно просто наслаждаться долгожданным союзом с Анной Мари... понять мужчину можно, теплилась в груди его надежда, что с воссоединением с любимой придёт и свобода от всех проблем, но, увы, увы, увы... У жизни, у этой коварной проказницы Жизни были свои планы.
Гамбит тяжело вздыхает, при одном лишь взгляде на острый пик пирамиды тоска захлёстывала сердце, тогда как настойчивый голос бил стальным молотом по разуму, знаменуя тем самым, что они у цели и вообще стоит поторопиться. Но мужчина имел своё мнение насчёт, интуиция, всегда действовавшая в обход разума, подсказывала, что нужно тянуть момент столько, сколько можно. Жаль, что это чудесное шестое чувство не могло дать ответ, как же избежать похода в эту пирамиду. Если уж на подсознательном уровне нет даже надежды на вариант не идти туда, стоило ли пытаться искать другие ответы в иных источниках? Едва ли...
- Я же сказал уже, Шельма, я надеялся, что это просто эхо от кошмаров, мне казалось, что грёзы идут на спад... - ЛеБо устало потирает бровь, смотрит на напарницу, и внезапно на губах разгорается тёплая улыбка, граничащая с ехидством. - Не вини меня за эту надежду. Я не мог думать о плохом в такую чудесную ночь.
Анна спрашивает о голосе... ох, не трудно к нему прислушаться, этот пакостник, разрывающий черепную коробку, только и ждёт, когда на него обратят внимания, чтобы вновь заполнить своим шелестом всё, каждую клеточку тела Реми. Голос пульсирует, он отдаётся отголосками по всем отделам мозга, зов этого шёпота передаётся за пределы разума, переходя на подсознание, на инстинкты, только если в разуме голос кричал, приказывал, то остальным чувствам он мог лишь услужливо подсказывать, не имея над ними ни власти, ни авторитета.
- Нет, я слышу его впервые... но он мне чертовски надоел... - Гамбит поспешно отгораживает себя от собственного сознания, вновь игнорирует мысленные призывы следовать в пирамиду, и поскорее. Мутант болезненно морщится после очередного неприятного сеанса общения с этим жутким голосом. - Я даже не могу определить, мужчина это или женщина, это что-то бесплотное, не могу выразить мысль, я уверен, что он шепчет в моей голове, зовёт меня тихо, но при этом в ушах звенит, словно он пронзительно визжит свои приказы... возможно, это как раз из-за моих блоков. Не исключаю вероятности, что такие болезненные ощущения от того, что мои способности искажают голос, защищая меня... Я не знаю. Это всё очень сложно объяснить.
И правда, сложно объяснить. Это всего лишь шесть дней ночных кошмаров. И ничего не предвещало... в прошлые выходные, в воскресный вечер, Гамбит сыграл пару партий в бильярд, выпил бутылку дорогого вина, пообщался с учениками и товарищами по команде, и всё было как обычно. Пока он не лёг спать. Под утро понедельника случилось всё впервые, когда мутант проснулся в холодном поту, удивлённый столь красочному и ужасному сну. Во вторник ЛеБо был озадачен кошмаров второй раз, нехотя сославшись на дурацкое совпадение. После третьего, уставший от недосыпа Реми начал пытаться найти ответы. Четвёртой ночью, едва сомкнув глаза, каджун тут же проснулся и всю ночь изучал потолок, на утро, наконец, поделившись своей проблемой с Шельмой. Пятую ночь кошмаров он встретил уже здесь, в Каире. И шестая  случилась сегодня, видоизменившиеся кошмары преследуют его теперь и днём, в виде отвратительного голоса, указывавшего путь. Хотелось бы верить, что голос показывает способ прекратить кошмары... но жизненный опыт такую возможность всерьёз не рассматривал.
- Спасибо, chere, что ты всегда рядом, - Гамбит мог лишь улыбнуться, с искоркой тепла глядя на переплетённые пальцы их рук. - Даже в теперь официально нелюбимым тобой Египте.
Шутка не развеселила, да и едва ли это был юмор, увы, для лучшего способа снять стресс просто не хватало ни сил, ни желания. Цель - впереди, напарница - рядом, а зудящий голос лишь усиливался с каждым шагом. Но идти было нужно, иного выхода не было. И, не отпуская руки Шельмы, ЛеБо спустился с бархана, не очень быстро шагая по зыбкой глади песков, но тем не менее стремительно приближаясь к чернеющему входу в пирамиду.
Едва ли до этого момента шелест в голове хоть как-то откликался на диалоги, что вели мутанты, но на это предложение Анны голос почему-то среагировал. Причём реакция была очень бурной. В виски со всей силы ударила кровь, перед глазами всё расплылось, как за утопающую соломинку, Реми держится за руку Анны, сохраняя связь с реальностью, пока его разум раздирает буйствующий голос своими монотонными приказами, стократ усилившись. Вскорости всё утихло, Гамбит выпрямился и сделал ещё один шаг вперёд, всё ещё морщась от боли. Закусив нижнюю губу, каджун всё же бросает ответный взгляд на девушку, чуть качая головой.
- Я знаю, chere, что ты просто хочешь помочь, но... боюсь, если ты попытаешься как-то воздействовать на этот голос, мой череп разлетится на куски... Хотя что-то мне подсказывает, что если я в ближайшее время не окажусь в той чёртовой пирамиде, произойдёт то же самое. Но ты вольна решать сама, в конце концов, мы держимся за руки. Прямо сейчас.
Гамбит указал взглядом на переплетение их рук, слабая улыбка тронула губы, но времени на нежность в глазах и тепло в голосе уже, увы, не было. Зов и впрямь вёл дальше уже стальной хваткой, и у Реми не было ни моральных, ни физических сил сопротивляться. Оставалось лишь шагать и шагать, смотреть, как приближается утопленная в песке пирамида, пока, наконец, песок под ногами не сменился на каменный коридор. Тёмный, узкий, длинный и прямой проход вёл их вглубь пирамиды, голос, точно в предвкушении, ослабил хватку, замолчал, оставив лишь эхо в разуме мужчины, хотя возможно, это было лишь эхо их шагов, отскакивающее от стен. В конце коридора замаячил неясный свет, ЛеБо ускорился, неизвестность утомила его, он хотел уже увидеть, что же ждёт его в этом зале, что раскинул свои просторы впереди, какие ответы были уготованы ему в этом помещении, в котором он оказался. Но едва ли Гамбит был готов к тому, что его ждало. Красные зрачки мутанта расширились.
- L'Enfer...

+1

13

И когда Он снял четвёртую печать, я слышал голос четвертого животного, говорящий: иди и смотри. И я взглянул, и вот, конь бледный, и на нем всадник, которому имя «смерть»; и ад следовал за ним; и дана ему власть над четвертою частью земли — умерщвлять мечом и голодом, и мором и зверями земными.

Вселенная разорвалась на куски, когда он ступил в этот мир, она поблекла, но в мгновение ока загорелась пылающим светом жизни, которую вскоре было необходимо изничтожить, прервать поток грязной крови, что лилась без конца в существах, именуемыми «род человеческий». Они не агнцы, они язва на теле мутантского рода, созданий, порожденных высшими божественными силами, призванными избавить мир от скверны. Апокалипсис же – карающая длань, сжимающая поводья всех четырех Всадников, его верных подданных, его оружия, несущего за собой не смерть, но очищение. Древний чувствовал, что здесь, в Каире он нашел того, кто станет одним из его рыцарей, кто сможет донести до мира истину, и Апокалипсис призвал его. Сейчас мутант сопротивлялся, сны и видения, что насылал Апокалипсис на этого юнца, возымели должный эффект, разум, еще пока слабый, незащищенный от мощи полубога поддался на уговоры, почти склонил колени. Эн Сабах Нур знал, на что давить, понимал слабости этого создания, чья сила идеально подходит для того, чтобы стать Смертью.

Ожидание может быть томительно, но не для того, кто века провел в заточении, один на один с Вселенной, размышляя, рассматривая, утопая в человеческом невежестве. Он научился справляться с нетерпением, это негоже для великих, они всегда добиваются своего, крепко сжимая время в своих ладонях. Апокалипсис восседал на троне, спрятанном под тоннами песка и земли, окруженный блеском и величием, исходившими от самого его естества. Эн Сабах Нур чувствовал, что Смерть отзывается на его призыв, идет к нему, сопротивляясь, но все же идет. И это было правильно, никто не может противиться воли Древнего. Какие только имена не давали ему в свое время, но все они возносили его до статуса божества, не дьявола. У Ада есть свой правитель, пусть там и остается, Земля же примет своего нового бога, содрогнется ее твердь под шагами его верных воинов, что напоят досыта кровью неверных и ненужных. Шаги, несмелая поступь двух душ, плутающих по коридорам разума, но смело идущих по пирамиде, они сжимали руки, словно в защитном жесте, если бы Апокалипсис мог испытывать чувство жалости и сострадания, то возможно его бы и впечатлила эта сцена, но им правил лишь холодный разум, взращенный на принципах. Девушка, что следовала тенью по пятам за его Смертью, была здесь лишней, но убивать его не было никакого смысла – она в будущем станет генералом его армии, пойдет до конца в своем желании уберечь возлюбленного, спасти его. Как досадно, что она не сможет понять, что он – уже спасен.

- Ты пришел, мой мальчик, - его голос, приглушенный стенами зала, тем не менее, добирался до каждого уголка, заполняя собой все пространство вокруг, пробирая до мурашек, пугая почти до тошноты. Эн Сабах Нур поднялся со своего трона, медленно направляясь в сторону пары, даже не глядя на девчонку. – Она лишняя здесь, - хватило одного движения рукой, чтобы Шельма отлетела к стене, врезаясь в нее спиной, но Древний наблюдал, он ждал реакции своего Всадника.
- Если ты не уберешься, девочка, то умрешь под завалами, отпусти своего возлюбленного, уйди по доброй воле, - Апокалипсис не двигался с места, лишь сейчас он соизволил обратить свой взор к лежащей на полу Анне, к которой уже метнулся Реми. – Мне нужен только он, - Эн Сабах указал на Реми, вновь вторгаясь в его сознание, сжимая, словно в тисках, заставляя встать на колени, не ради преклонения, но ради повиновения. Он знал, что она не уйдет сама, и ему было горестно от того, что придется убить это совершенное создание, способное на великие дела во имя мутантского  рода.
- Или ты заставишь ее уйти, или это сделаю я. Никому еще я не предоставлял такого выбора, запомни это…Смерть.

+2

14

Жаль, что ситуация разворачивала к ним жизнь не спелым и сочным бочком наливного яблочка, а вовсе даже тем, что  давно уже сгнил и теперь источает не самый свежий и сладкий аромат. Раз за разом. Стоит сделать шаг в сторону чего-то хорошего, светлого, яркого, радостного, как жизнь хватает за плечи, разворачивает на девяносто градусов и дает смачный подзатыльник: опусти голову, не задирай нос, хватит улыбаться и иди, там уже тебя заждалась куча старых, прелых яблок, нечего мечтать, ты здесь не для этого. Крошки радости сдувает с ладоней ветер, он всегда так не к месту, так не вовремя. Приходится изворачиваться, приходится учится ловить на бегу самое ценное и успевать прятать в потайных кармашках души, пока опять не дали подзатыльник и не потребовали вернуть незаконно найденное.
Она улыбнулась, качая головой и вместо ответа дергая плечом. Она не могла винить его в том, что информация к ней пришла на столько поздно и что он пытался просто игнорировать это все. Не в ее власти было винить. Зато - в ее силах постараться помочь разобраться в ситуации окончательно. Закрыть это дело официально, захлопнуть папку, перевязать тесемкой и сдать в архив, оставив лишь, как фотографии перед глазами, приятные воспоминания, среди которых и, как он правильно сказал, чудесная ночь.
Главное, чтобы она не стала последней, ведь все могло пойти не по счастливому сценарию, им могло не повезти, и вместо ответов они могли прийти или к еще более серьезным вопросам или к чему-то на столько простому, незаметному, но чертовски коварному, что и предположить сразу бы не получилось, хотя в голове южанки уже складывались самые разные варианты. Среди них, правда, преимущество имели варианты с телепатами и манипуляторы, возможно иллюзионисты, или даже что-то, что могло быть связано с запахами, феромонами. Она всю жизнь была мутантом, повидала разных, и тех, кто мог свести с ума щелчком пальцев, тех, кто мог отравить изнутри одним взглядом, лишь мыслью превратить все органы в гниющий фарш. Те, кто строили свои собственные миры. Те, кто играл жизнями людей в головах так, что они и сами этого не понимали. Существовала определенная доля вероятности, что это все, вся пустыня, вся поездка, кофе в том заведении, фанатики, их разговор вчера вечером - все это не правда, все это сон, все это лишь видение и чья-то игра с ее (его?) нервами. Большую половину жизни Анна прожила среди мутантов, тут нельзя быть уверенным ни в чем, слишком много философии.
- Я, пожалуй, не буду. Надо было давно это предложить, - Анна хмурилась, отрицательно качая головой и максимально ускоряя шаг в сторону проклятой пирамиды. Соблазн был великий, посмотреть изнутри, послушать своей головой, попробовать на вкус этот таинственный голос, понять, что же происходит, о, эта жажда разобраться во всем, вляпаться во все своими собственными ногами, по локоть руки опустить в корзину со змеями, это все доведет ее однажды до гибели. А может оно будет и к лучшему, рано или поздно все равно мысли о том, что она тут и так задержалась, они начнут приходить и тревожить своей периодичностью. А пока она, как кариатида, будет держать на плечах то, что обычно зовут боевым настроем. У нее все еще есть силы, у нее есть необходимость идти вперед, у нее пока еще есть цели. Пока она с тревогой закусила нижнюю губу изнутри, щурясь, - Давай-ка лучше прибавим шаг, мне нравится происходящее все меньше и меньше, потом поговорим, если тяжело - лучше помолчи.
Пирамида внутри несколько отличалась от того, что они видели вчера, тут не было ни туристического маршрута, с ограждениями, тут не было фанатского прибежища с кучей разлагающихся трупов, тут было на столько тихо и сухо, что, казалось, воздуху, в котором легкой вуалью висела пыль, самому воздуху было не меньше лет, чем этой пирамиде. Тишина, темнота, лишь тусклый свет в спину мутантам, на столько быстро погасший, будто в определенный момент проиграл войну тьме и перестал проникать в пирамиду снаружи вовсе. Или там опустилась тьма египетская. Шутки шутками, а все это все равно дурно пахло. Не в прямом смысле, но в переносном.
Шельма старалась присматриваться в этом мраке к стенам, что окружали их. Света не требовалось, оба прекрасно видели в темноте, а тот, что маленьким маяком мерцал впереди, его хватало за глаза. И, видимо, именно туда им и требовалось идти. Она не знала, что творилось в этот момент в голове Реми, но, не отпуская руки, прибавила шаг следом за ним. Как в любом ливне наступал замечательный момент, когда становилось все равно, на сколько ты вымок, сколько воды плещется в обуви, сколько луж вокруг, так и сейчас, страх, цеплявшийся за горло липкими холодными паучьими лапками там, перед входом, сейчас стирался, отступал, становилось все равно, колени уже не цеплялись друг за дружку, даже было капельку любопытно, что это за пирамида и почему из-под песка торчала только ее макушка, хотя они уже достаточно прошли, чтобы понять, что эта макушка, как вершина айсберга. Да, она - вершина глыбы льда, и они несутся сейчас ему на встречу, как безымянное рыбацкое судно. Чтобы наверняка разбиться.
Она застыла на пороге зала, как вкопанная, даже не качнувшись от неожиданности назад по инерции, нет, словно налетела на барьер какой-то. Видимо, барьером служило само естество существа, вставшего с трона и направившегося в их сторону. Синяя кожа, спокойный взгляд, голос, описание которого не получалось подобрать. Он грохотал, но шептал. Он говорил спокойно, вкрадчиво, но пугал от этого сильнее, чем все страхи, взятые в одну руку и подвешенные перед носом. Шельма хотела что-то сказать, возможно, но это одеяло из голоса существа, накрывало собой все пространство, укутывало, вынуждало не думать о сопротивлении. Только вот в мысли о сопротивлении не входил вопрос, кусающий язык южанки:
- Мой мальчик? - Она успела лишь вопросительно выгнуть бровь и попытаться перевести взгляд с обитателя этой древней рухляди на Гамбита, уточнить, что этот странный синий тип имел в виду?
Не успела.
Не успела ни спросить, ни уточнить, ни предположить. Псионическая волна сбила ее с ног, как котенка отшвыривая к дальней стенке, впечатывая южанку ребрами в камни, прикладывая затылком о выступ с письменами. Она не успела даже сориентироваться в пространстве, столько лет тренировок и все в пустую, все зря, она не останавливает собственное падение на камни, не взлетает вверх, а неуклюжим мешком падает на пол, машинально потирая затылок. Она цела, жива, даже не ранена. Просто чувствует всю ту боль, которую принес удар.
- Черта с два, - она сцепила зубы, скалясь в ответ на предложение существа убраться отсюда, - И не надейся, сладенький. После такой теплой встречи я уже никуда не уйду. К тому же - одна и без ответов.
Она на автомате махнула рукой Гамбиту, показывая, что все в порядке и она справится сама. Большая девочка с ужасным характером, за себя постоять умеет. Да, первый удар она пропустила, не ожидая, но сейчас ее ход. И она очень обижена на такой прием.
- Я думала, - она подозревала, что все те же самые голоса, вернее, скорее всего - голос вот этого синего урода, продолжает перекручивать сознание Реми в фарш прямо сейчас. И знала точно, что это все надо просто скорее остановить. Пока не придумала как, возможно придется спасаться банальным бегством и рвать когти в сторону опытных телепатов, из тех, что с лысинами. Но отвлечь внимание на себя она сейчас была не просто в состоянии, в настрое, если можно было так выразиться. Копытом выбивала искру, выдыхая жар ноздрями, - Что люди на востоке гостеприимнее. Ошибалась.
Сорвалась пулей с места, сожалея лишь о том, что места в пирамиде маловато для разгона. Но ей хватит, зато - цель приближалась молниеносно, и кулак уже занесен. Псионик он или нет, рано или поздно одному из них надоест защищаться. Но пока что, к сожалению для себя, она оказалась права и рука впечаталась в силовое поле.
Увы, последующий полет она не успела бы остановить даже годами тренировок. Ее не откинули, впечатали в стену, она чувствовала давление на каждую клеточку своего тела, будто из нее хотят выжать все соки. Странно только, что этот синий урод даже бровью не повел. Мутант. Но какого уровня? Каких сил?
- Бесполезно, - усмехнулась женщина, когда невидимая хватка чуть ослабла и она вновь упала на пол, - Еще разок попробуем?

+2

15

Все предчувствия сбились в кучку и отступили куда-то вглубь освободившегося, наконец-то, от чужого голоса разума, все самые безумные и невероятные расклады, опасения и неблагополучные прогнозы испарились по мановению пальцев, интуиция, шестое чувство и тревоги рассыпались в пыль, порхнув напоследок алмазными блёстками, и оставляя Реми одного, без единой мысли в голове, лишь способного безмолвно застыть, стремительно робея перед впечатляющим титаном, который, очевидно, и вёл каджуна всю дорогу к себе на рандеву. Сказать, что образ синекожего исполина был эффектным - ничего не сказать, всё подсознание при его виде клокотало, трепетало и разрывалось в клочья обрывками напуганного благоговения, каждый его шаг тяжёлой, неспешной поступи, каждый отголосок эха его голоса, теперь уже воцарившегося не в рассудке ЛеБо, но вокруг него самого, заполнившего собой весь зал лишь небрежным словом. Мощь, таящаяся за силуэтом великана, не поддавалась осознанию, но при этом была практически физически ощутима, давлея над мутантом... Реми никогда не чувствовал себя таким незначимым и слабым, ещё меньше он был склонен думать так о своей всесильной напарнице... но сейчас, крепче сжимая пальцы девушки, он представлялся себе, вместе с Анной, лишь крупицами пыли под подошвой того всемогущественного существа, что обратился к ним. В освободившийся разум летели быстрыми птицами всё новые мысли, отошедшие от первой оторопи при виде хозяина этой пирамиды - а в том, что он здесь хозяин, сомневаться не приходилось - Гамбит не мог понять, как, зачем, для чего они здесь... Для чего он сам здесь? Новоорлеанский мутант вор, обладатель алого взгляда и пары тузов в рукаве, чем он мог быть обязан этому титану?
Каджун не успевает и слово вставить, возразив, что обращение "мой мальчик" плотно забронировано лишь за одним мужчиной, который мог себе позволить так называть Реми, и то был его названный отец, Жан-Люк. И едва ли хоть кто-то мог ещё так обратиться к уже давно мужчине, но складывалось печальное ощущение, что для обладателя синей кожи и тяжёлой поступи вообще нет никаких рамок. Особенно после того, как он едва уловимым движением отправил Шельму в полёт, оборвавшимся возле ближайшей стены. Все слова, что собирались было сорваться с уст мутанта, застряли в горле, лишь быстрый выдох, опустошивший лёгкие, тревога за близкого ему человека захлёстывала, мгновенно закипал адреналин, неважно, что где-то в подкорке билось знание, что Анну Мари таким ударом не убить, ей вообще сложно навредить, но Гамбит всё же юркнул в сторону, направляясь к лежащей на полу девушке, убедиться, что с ней всё в порядке, только это сейчас важно...
- Ты чёртов монстр! - срывается рык с губ, и пусть Шельма дала отмашку, мол, всё нормально, ярости, туманящей разум каджуна, уже не улечься столь же быстро, как она разожглась. Но самоконтроль быстро вступает в дело, пахнущее керосином, гнев никогда не был лучшим другом мутанта, с холодным рассудком ему всегда работалось проще, потому он быстро приостановил бурную реку эмоций, успокаивая сознание. - Если бы ты хоть немного с ней был знаком, то знал бы - эта девушка лишней не может быть в принципе.
Анна явно готовила атаку, Реми - в полной готовности поддержать, пусть эмоции и в узде, но злоба всё ещё таится внутри, не успевшая опустить свою змеиную голову. В ладони уже лежит десяток карт, в кармане плаща ждёт складной шест, решительность мутанта отражается холодным металлическим блеском в его красных глазах, но всё идёт насмарку, стоило лишь голосу титана вновь проникнуть в черепную коробку.
"На колени" - чёткий приказ, не оставляющий и тени для любого рода сомнений, ментальный шквал, атака, сравнимая с ударом молотка в темечко, бескомпромиссный, мощный, неудержимый шторм, в труху разбивающий волю ЛеБо, уничтожающий все мысли, любая попытка сопротивления - означает боль, точно череп мутанта рвут на куски чьи-то сильные руки, но не сопротивляться он не мог. Хоть и упал уже на одно колено, от боли, от невыносимого страдания, что причинял ему голос, не признающий неповиновения, но каджун лишь стиснул зубы, игнорируя, борясь с немым приказом встать на колени, чёрта с два он так легко подчинится.
- Какое... грррр... трепетное отношение... Чем же моя скромная персона заслужила подобное, а, мсье?... - борьба с собственным телом, готовым в любой момент преклонить колени, борьба с чёртовым голосом, неумолимо вещавшим свою волю, но Реми всё равно способен на пару острот, даже сквозь стиснутые зубы, даже сквозь боль, стучащую в висках, пока сознание раздирают на части лишь за попытку сопротивления. Вот тебе и хвалёный ментальный блок - против этого гиганта способности мужчины пасовали, оставляя разум ЛеБо беззащитным. - Странное представление о выборе... с учётом того, что меня насильно заставляют встать на колени...
Испарина крупными бусинами холодной влаги проступила на лбу, пот застилал глаза, Гамбит всю жизнь с насмешкой смотрел на любителей копаться в своих и чужих головах, телепатия была ему мало страшна, и впервые он столкнулся со столь сильной ментальной атакой, отдавая все силы на борьбу с небрежно брошенным приказом. И внезапно всё прекратилось, точно тысячу иголок одним махом выдернули из усталого мозга Реми, он смог наконец затравленно оглядеться, тут же увидев, отчего прекратилась мысленная пытка. Шельма атаковала синекожего, тот - лишь визуально - никак не реагировал на её нападки, но от разума ЛеБо отстал - понятное дело, лишь на время ослабив хватку. Но Гамбиту и этого времени было достаточно.
- Меня и Белым Дьяволом звали, и красноглазым выродком, и даже подонком... но Смертью? Грубо, мсье, очень грубо! - налитые сиреневым свечением игральные карты легко слетают с пальцев, взрываясь в опасной близости от титана, но не нанося ему никакого видимого ущерба. Точно от мухи отмахнулся великан от Анны, впечатывая её в стену, взрывающиеся о барьер карты, совершенно очевидно, не имели никакого эффекта, лишь сиреневые вспышки, так, забавный спецэффект. Только сейчас в голову каджуна забралась мысль - а точно ли есть у них шанс справиться с этим могущественным существом? Они ведь даже не знают, кто он - мутант, нелюдь, бог, демон? Но силы его впечатляли... - А ты стойкий парень, я так посмотрю, oui?..
Серебрится в руке Гамбита металл складного боевого посоха, филигранное движение, отработанное годами, между пальцев прокручивается сталь, посох бо уже в разложенном состоянии, без малого два метра в длину, всегда готовый угостить противника ударом. А главное - боевой шест отлично сочетался со способностями ЛеБо, с радостью проводя кинетическую энергию и превращая её в разрушительной силы удары.
-..Посмотрим, так ли твёрдо ты стоишь на ногах, как кажется!.. - слабая улыбка ненадолго сверкнула на лице Реми, почти торжественный момент перед тем, как мужчина прыгает в сторону титана, посох превращается в луч фиолетовой энергии, вонзает Гамбит заряженный шест в каменную плиту, в паре метров от противника, камень трещит, раскалывается, энергетический выброс крошит пол пирамиды, вокруг всё вибрирует, дрожит, ударной волной от созданного взрыва каджуна и самого отбрасывает назад, но больше всего интересно, аукнулся ли этот манёвр синекожему исполину? Хотелось бы верить в это.

+2

16

Древний, он даже не мутант, забыл о том, что значит это слово, он прошедший такую эволюцию, что жителям этой жалкой планеты и не снилось, он был совершенством, он был истиной в последней инстанции. Апокалипсиса могли бы забавлять эти жалкие попытки со стороны, как ему когда-то казалось, высшей расы, но похвально хотя бы то, что эти двое пытаются доказать, что они – сильнейшие, а значит достойны того, чтобы выжить. Вот только мальчишка надоедал своими поползновениями, он должен подчиниться, если не сам, то с его помощью, никто не отказывает Апоклипсису, Апокалипсис неминуем, он и есть воплощение Антихриста, он был задолго до того, как эта мнимая религия поставила на колени миллиарды людей, пустила реки крови по горло затопившие несколько веков существования человеческой цивилизации. Но для Эн Сабах Нура – это было благодатной почвой, и он использовал Новый Завет себе на пользу. Вот и сейчас этот Древний мутант, мужчина, смотрел на сильную, но такую хрупкую девчушку, стремительно несущуюся к нему, словно она могла что-то решить, будто ее неистовое желание могло сбыться прямо здесь и сейчас. Но ей придется смириться, не сейчас, чуть позже, с тем, что она всего лишь песчинка на бархане, который насыпает он – Апокалипсис.
- Ты слишком много думаешь, Анна. Ты слишком много говоришь, я ведь предупреждал тебя, Смерть, что я дам только один шанс! – Эн Сабах не был зол, он просто констатировал факт, ему было достаточно просто поднять ладонь, даже необязательно подходить ближе, чтобы причинить вред этому прекрасному образцу homo superior. Шельма сползала по стене, почти со сломанным позвоночником, но ее уникальные свойства помогли ей выжить. Истинно достойная представительна рода.
- Это не грубость, мой мальчик. Это великий дар, который ты обязан принять, как благо. Другого шанса не будет, ты не ведаешь, что творишь, твой разум опьянен этой женщиной, - голос Апокалипсиса постепенно становился громче, он заполнял своды зала, проникал в самую суть естества, меняя ее едва ли не на клеточном уровне. Хотел ли Эн Сабах подобного – вовсе нет, он не был маньяком-убийцей, все, что было важно для него – это сильная и уверенная в себе раса людей, мутантов, что могут возвысится, что могут протаскивать сквозь время и пространство собственные идеи, наполненные не скверной, но чистыми и сильными помыслами. Он признавал для себя вероятность убийства во благо, это достойная жертва, приносимая не богам, но высшим силам, покровительствующим им всем. И он – главное орудие в руках этой силы, он ее глаза и уши, он сердце, бьющееся в такт с сердце вселенной, он – единственное спасение и погибель, и никто не смеет ему перечить.
Защитное поле восставало против попыток уничтожить его, Апокалипсису оставалось лишь наблюдать за тем, как его дети отчаянно бьются за право выжить в дальнейшей битве. Одному даже не надо было этого делать, он уже избран, он уже стоит в арьегарде его сил, он изменит ход всех событий, но лишь если перестанет сопротивляться. Эн Сабах Нур на это и не рассчитывал, иначе это было бы слишком просто, всех его Всадников приходилось ломать, прошли те времена, когда истинная сила сама стекалась к нему в руки, с желанием служить, сейчас ее приходилось уговаривать. И Апокалипсис тяжело мирился с подобным, но иного выхода не было, он нуждался в сильных соратниках, в тех, кто действительно решив это единожды, останется навсегда.
- Ты поднимаешь руку на своего создателя, Смерть! – Апокалипсис усилил свою защиту, поднимаясь над полом, его не задело даже осколком, даже пылинкой, они лишь оседала, будто в замедленной съемке, опускаясь назад, как и были. Пространство и время подчинялись здесь единственному человеку – Эн Сабах Нуру. Пыль осела мгновенно, открывая распростертые на полу тела двух молодых людей, стремящихся защитить не только друг друга, но и весь мир.
- Твоя дерзость не знает границ, твоя сила велика, но ты не знаешь, что с ней делать. Тебе мешает она, - Апокалипсис за все это время впервые снял щит, демонстрируя всю силу своих способностей, он ворвался в разумы сразу двоих, перекрыл им доступ к способностям, сдержал их. – Анна Мари, ты сильна, ты одна из самых смелых и способных девушек, что я встречал на своем веку, но есть одно, в чем ты слаба – в своей любви к этому человеку. Ты уничтожишь не только его, но и себя, если продолжишь сопротивляться, - Древний плыл через весь зал, плавно опускаясь перед этими детьми, загораживая свет от многочисленных факелов своей исполинской фигурой. Они корчились перед ним, пытались сдерживать боль, но с его приближением она лишь усиливалась.
- Примите это же, как дар, не как проклятье, и вы узрите мощь, что будет дарована вам, вы почувствуете силу, стремящуюся сквозь кровотоки земли, вы обретете покой, встав во главу мира. Я не буду требовать у тебя ответа, уповая на твою любовь к этой женщине, Смерть. Я сделаю то, за что ты будешь ненавидеть меня еще больше, но лишь на время, - Апокалипсис развел руки в сторону, будто разрывая ткань пространства, с той стороны отчего-то стали виднеться очертания места, которое они оба долго считали своим домом, местом, куда возвращались – школа Чарльза Ксавьера. Эн Сабах Нуру понадобилось всего пара секунд, чтобы Шельма перенеслась именно туда, преодолевая пространство в тысячи километров за мгновения. И после этого боль ушла, Реми был свободен от тех мук, что преследовали его последние дни. Древний повернулся к нему спиной, не боясь ножа или нападения, он лишь вышагивал к своему трону, их разговор еще не окончен.
- Я предложу тебе то, чего ты так жаждешь, что скрываешь от нее, Смерть. Я могу то, о чем остальные лишь могут говорить, понапрасну сотрясая воздух, - Апокалипсис опустился на трон, укладывая ладони на поручни, слишком широкие для такого сидения, - дать тебе бессмертие, то, чего ты так жаждешь. Мне незачем тебе лгать, я могу заставить тебя принять на себя эту ношу, ты даже не заметишь подмены, мой мальчик. Но я говорю открыто, честно – ты получишь его. Но для этого ты должен помочь этой земле обрести баланс и очистить ее от неверных.

+2

17

Синий монстр был лучшего мнения сейчас о южанке, чем надо было бы. Женщина даже не успела ухмыльнуться в ответ на его фразу, да и не к чему было бы, вряд ли это существо оценило бы сейчас такую иронию по достоинству. Анна не думала, она действовала. На инстинктах, на рефлексах, на чистом адреналине. Тело реагировало на команды мозга мгновенно, каждая мышца отзывалась действием, каждое движение было отточенным, но этого явно было мало, она не пробьет его защиту, она не думала об этом. Она знала.  Знала, но надежду все равно не хотела терять, им нужно было вырваться из этой пирамиды во что бы то ни стало. Обоим и как можно скорее.
Она старалась не слушать все то, что говорил этот незнакомец. Он говорил загадками, взывал к чему-то, в чем-то пытался убедить, и, на сколько могла сейчас в суматохе разобрать Шельма, так все сводилось к простой мысли: ей здесь не место. Ей надо бросить тут все, развернуться и убраться, пока этот монстр не попытался ее раз пересчитать ее ребра стенами пирамиды. И это только распаляло ее, злило, заставляло ухмылку сменяться на грубый оскал с подрагивающими уголками губ. Что-то давно забытое, что-то потерянное много лет назад, тогда, когда она занесла ногу над порогом особняка Икс и пришла к Чарльзу искать помощи. Вот тогда она стала сдерживать в себе это страшное желание - уничтожить, стереть под самое основание, не оставить ни единого воспоминания у окружающего мира о том, кто попался ей под руку. Она и так не отличалась ни миролюбивостью, ни пацифизмом, но сейчас, сейчас она не сводила взгляда со страшных, с мудрых, со спокойных глаз существа, что призвало их сюда.
Не правильно. Не их. Она лишь увязалась следом и сейчас ей показывали на выход, как блохастой собаке указывают на улицу, если она подходит к порожкам дома и тычется носом в ручку двери. Ее место не здесь, считало существо напротив, не реагируя ни на какие выпады. Ему были не страшны ни ее сверхсила, ставшая сейчас такой бесполезной, ни пурпурные вспышки карт, он не реагировал на это никак и ничем, лишь продолжал что-то говорить, обвинять Шельму в том, что она была корнем всех проблем, которые тут должны были решаться. Внимания она не удостаивалась, но пропустить слова мимо ушей не могла. Лишь выгнула бровь в немом вопросе. Она? Опьянила? Что за глупость, речь шла о спасении шкур, а все высокопарности можно было бы оставить на другой раз, на более спокойную обстановочку и на отсутствие третьих лишних. А уж между собой они всегда смогут выяснить, кто кого опьянил и  кто в чем слаб. Только они двое, никто не имеет права в это вмешиваться.
Она отвернулась от взрыва, прикрывая ладонью лицо и защищая глаза. В голове уже роились новые мысли, еще мгновение, еще секунда. Ее пятки уже врезаются в каменные плиты под ногами, еще мгновение и новая попытка снести исполина с ног. У нее впереди все время этого мира и даже чуточку больше, и раз за разом она сможет отлетать к этим стенам и, с упорством барана, отталкиваться от них, несясь навстречу существу. Это может стать бесконечной битвой, достойной легенд. Даже не легенд, мифов, мифа, где она, сродни Сизифу, будет достигать вершины горы и спускаться опять к подножию, чтобы повторить свой путь. А пока она лишь бросила мимолетный взгляд на Реми, понимая, что, если она тут - лишняя, то ему лучше вообще убраться. Безопаснее иногда не рассчитывать на удачу и ловкость, иногда лучше просто постараться уйти, а ей все равно ничего не будет, она уже не человек, она сможет прикрыть. Прикрыть, но не отойти в сторону, как бы этот гигант не настаивал.
Ноги подкосились, когда разум разбили на миллионы частичек. Она качнулась вперед, падая на колени и обхватывая голову руками, затыкая ладонями уши и стискивая до боли зубы. Миллионы частичек разума пронзались миллиардами ржавых игл чужой воли, чужого сознания, чужого разума. Исполин подплывал все ближе, не давая шевелиться, раскаляя сознание, заставляя ногти до крови впиваться в кожу головы в попытках прекратить этот шум, выгнать чужака, огородить себя. К ней даже не пришло осознание того, что кровь стекает по ее пальцам, горячая, соленая, настоящая. Ее способности ушли, он каким-то образом заставил ее тело вернуться к нормальной форме. Но Шельме было не до этого, она не понимала ничего, не хотела ничего понимать, лишь бы этот шум, это рокот, этот писк, этот гул, лишь все ушло, лишь бы она перестала чувствовать, как голова взрывается изнутри сотнями ядерных взрывов. Лишь бы неназванный и незваный гость скорее покинул ее тело и перестал говорить, перестал к ней обращаться.
- Пошел к черту, - рыкнула она, перебарывая боль и подступающие от нее слезы, поднимая зеленые глаза и глядя снизу вверх на монстра. Жалкое зрелище. Над ее шеей уже занесен топор палача, а она усмехается ему в лицо, будто это сможет отсрочить ее гибель, будто он сейчас обидится, развернется, махнет рукой и скажет, что это было лишнее, иди, Анна-Мари, иди. - Ты просто никогда не любил, урод, - процедила она сквозь плотно сжатые зубы.
Что он нес, что он пытался донести до мутантов? Анна не слушала, она склонялась под гнетом боли, упираясь огненным лбом в ледяные каменные плиты перед собой до тех пор, пока ее легкое тело не подхватила невидимая псионическая рука и волосы не хлестнули по лицу, подхватываемые порывом ветра. Боль отпустила так же резко, как и наступила пару мгновений назад. Все, что смогла заметить южанка, так это лучи солнца, вырывающиеся из-за ее спины и освещающие зал пирамиды, почувствовать свежий холодный воздух, сделать судорожный глоток, словно прощаясь с этим миром, бросить последний испуганный взгляд на Гамбита и закрыть глаза.
Падение смягчил снег.
Она кубарем пролетела несколько метров, раскидывая вокруг себя сугробы, вырывая с корнем уснувшие на зиму цветы и кустарники, врезаясь многострадальной спиной в ледяной ствол дерева. Шельма тряхнула головой, в мгновение ока вскакивая на ноги и подлетая на несколько метров вверх и впиваясь глазами в небо, откуда только что свалилась на этот заснеженный уголок.
Тишина.
Даже птиц не было, лишь яркое морозное февральское небо пригорода Нью-Йорка. Она была дома, даже не надо было смотреть по сторонам, ощущения подсказывали. И голоса, которые она слышала внизу.
- Нет! - Крикнула Шельма, поднимаясь еще выше и несколько раз оборачиваясь вокруг своей оси, - Нет, нет, нет, нет! Нет!
Слов не находилось. Ее телепортировали сюда. Просто выкинули из Сахары! Монстр не стал с ней бороться, монстр просто отодвинул ее подальше, чтобы не мешала. Блохастую дворнягу пинком выгнали за ворота, ближе к проезжей части.
Губы дрожали, она забывала, как дышать, в голове билась всего пара мыслей, второй она пыталась понять, сколько времени ей понадобиться, чтобы долететь обратно, сорвись она прямо сейчас. Часа три-четыре точно, даже с ее скоростью, не меньше, а то и больше. Первая же была даже не мысль, она металась, понимая, что она-то здесь, но он остался там. Там! Там с этим монстром. С этим синим чудовищем. С его бреднями, с его силой, с его чертовой, чертовой, чертовой пустыней, с пирамидами, с проникновенным голосом, который может разорвать голову в мгновение ока. С чем еще? Что у него еще в запасе? Какие фокусы? Какие кошмары?
- Нет... - прохрипела она, качая головой и смотря в синее высокое небо.
Ей нужно было лететь обратно. Пусть лучше ей оторвут голову там, пусть лучше сломают позвоночник о треклятые стены в треклятой пирамиде, но только вчера она говорила о том, что больше не уйдет, больше не отойдет от него, только сегодня она говорила о том, что они справятся вдвоем с этой проблемой.
Не выходило. Обретая свое счастье всего на пару коротких часов, она вновь лишалась его, даже не успевая попрощаться. Мир разводил их по разные стороны, раз за разом, отрывая от сердца новые куски и скармливая их воронью.
Стремительной молнией южанка ушла в небо, через мгновение ока превращаясь в черную незаметную точку в февральском небе над Школой для одаренных. Мысленно она обещала Реми, что будет лететь так быстро, как не летала еще никогда в жизни. Что она разберет эту пирамиду по кирпичикам. Что она задушит этого монстра своими руками, как только найдет их. Мысленно кричала, что все слова, отражавшиеся от стен пирамиды - ложь. Она будет сопротивляться. Она будет мешать, сколько потребуется. Она не отступится, не ради себя, но ради того, кого любит.

+2

18

Тщетно.
Пытаться атаковать - тщетно.
Пытаться защититься от могущества существа - тщетно.
Каждый удар уходил в никуда, каждый шаг был изначально обречён на провал, каждый хрупкий осколок надежды на благоприятный исход рассыпался стеклянной пылью, всё... всё было тщетно.
Но чёрта с два такой расклад остановит настоящего икс-мена.
- Обязан принять дар? Какой милый принудительно-добровольный порядок, мсье, - парирует Гамбит, без остановки заряжая всё новые карты, одну за другой отправляя  сверкающие снаряды гибнуть в ореоле силового поле, пробить которое, очевидно, карточным взрывам было не под силу. Любая попытка пробить его защиту, найти хоть какую-то брешь в идеальной обороне, зацепить хоть один чёртов шанс добраться до великана, сгодится и самая малость, лишь бы найти трещину в этой алмазной скорлупе. Но с каждой секундой становилось всё более понятно, что прорех нет и не будет. Титан просто-напросто слишком силён. Ментальные блоки для него - лишь масло под лезвием ножа, чудовищной силы удары Шельмы - несущественные трепыхания крыльев бабочки, взрывы под завязку набитых энергией карт - лишь назойливые вспышки, не способные причинить и малейшего вреда.
Всемогущественный титан всё громыхал о чём-то, читая мутантов, как раскрытые книги, хотя, где-то внутри разума Гамбит даже усмехнулся этой мысли, наверное, всем было очевидно, что между этими двумя творится своя, уникальная, яркая химия, не гаснущая, не холодеющая, не подверженная коррозии времени. Наверняка все видели, все знали, все понимали, что испытывают друг к другу Анна и Реми. Все. Кроме них самих. И оттого ещё больнее осознавать, что, наконец, признали они свои чувства лишь сейчас, на пороге этой встречи с ужасающим исполином, возводящим в ничто все их попытки к сопротивлению. Прекратили упрямиться, прекратили притворяться слепыми, прекратили рисовать равнодушие на лицах... но так поздно.
ЛеБо не заметил, в какой момент эта мысль посетила его. В то ли мгновение, когда существо небрежным движением отбросило Шельму в стену, или когда тотально проигнорировал вспышки разрывающихся карт, или когда спокойно, с каким-то холодным, ледяным спокойствием воспарил над землёй, не замечая треска ломающихся плит под ногами, так, лишь шаг по лестнице, словно и нет в этом помещении двух мутантов, отдающих все силы, чтобы хоть как-то задеть всесильного исполина. Возможно, именно это хладное спокойствие на лице титана и послужило отправной точкой для мысли, бьющейся где-то в закорках сознания. Что, если это их последний бой? Что, если настал их черёд пасть в битве с непонятным противником, многократно превосходящим их по силе? Что, если сейчас они умрут? Эта малодушно прокравшаяся в разум мысль вызывала дрожь в пальцах, неустанно метавших карты, одну за другой, пока в рассудке бились вопросы, сколько всего он не успел сказать, сколько всего он не успел сделать... Боги, да ничего он не успел, и едва ли не каждая мысль жалила словом "Шельма". Потому что всё, что он хотел бы ещё наверстать, он бы желал сделать рука об руку с ней. Титан не прав. Реми не опьянён этой женщиной. Он ею дышит. Он ею живёт. И просто так умереть... сейчас? Ну уж нет.
- Я своего создателя, конечно, не видел, но искренне надеюсь, что мой биологический отец посимпатичнее, чем ты! - рычит Гамбит, меж пальцев зажаты все оставшиеся карты, десяток, дюжина, не больше. Каждая из них озаряется фиолетовым свечением, ярким, почти обжигающим глаза, кинетический заряд зашкаливает, когда ЛеБо бросает рой пылающих снарядов в титана, потратив большое количество и без того быстро идущих на убыль сил, карты достигают силового поля, громкие взрывы, лёгкая вибрация всего зала, ослепительные вспышки... и холод пренебрежения на лице существа. - Да ты издеваешься...
Закончить мысль каджуну уже никто не дал. Властный голос вновь пробрался в разум, теперь уже не преследуя задачу склонить Реми к чему-то, а лишь беззаветно причиняя ему боль. Такую боль, которой, пожалуй, мужчина не испытывал ранее. Рухнув на пол, Гамбит хватается за голову, инстинктивно, прижимает ладони к вискам, пальцами зарывается в волосы, но не чувствует собственных прикосновений, до хруста выгибается в спине, пытаясь сбежать, уползти, спастись от этой боли, от этой огненной кочерги, что беспардонно ворошит сейчас угли его рассудка, но лишь постигает всё новые уровни боли, ментальная пытка, длящаяся то ли секунду, то ли вечность, разорванными клочьями, точно разодранная зубами хищника шкура жертвы, сознание пылает, горит, сгорает, чтобы по кускам наспех собраться вновь, сшить себя грубыми нитками, - и вновь быть разбитым на охваченные огнём части.
В какой-то момент Реми то ли свыкся с этой нечеловеческой болью, то ли титан всё же сбавил давление своей чудовищной когтистой ментальной лапы, неважно, по какой причине, но мутант начал видеть вновь то, что происходило в зале. Анна, гордая, упрямая, не сломленная, сцепив зубы, она шипит что-то, глядя в глаза титану. Обрывки разговора, точно через огромный слоя ваты, всё же доносятся до истерзанного рассудка Гамбита... "...сделаю то...", "...никогда не любил...", "...будешь ненавидеть меня..." Зрачки ЛеБо расширились, когда титан, точно тряпичную куклу, поднял Шельму перед собой одной лишь силой мысли. Страх за девушку, за напарницу, за любимую, захлестнул Реми, чёртова боль отошла на второй план, лишь бы исполин не сделал этого, лишь бы не осмелился... лёжа на полу, не в силах выдавить и слова, Гамбит лишь обессиленно протягивает руку, мысленно моля, обращаясь ко всем сразу, к кому мог - к Богу, судьбе, удаче, вымаливал шанс, лишь бы не произошло то, чего он так страшился в ту секунду... и был услышан. Титан небрежным движением выбросил Анну в портал, и если бы разум, не осознавший ещё, что пытка прекратилась, мог бы сквозь боль почувствовать счастье - Реми бы сейчас испытывал именно эту эмоцию.
Вот уже испарилась боль, вот уже минуту никто не вторгается в разум каджуна, уже отгремели шаги титана, и отголоски его слов отзвучали, а Гамбит всё лежит на полу, тяжело дыша, глупо, по-идиотски, наверное, улыбаясь, глядя на высокий потолок.
- Я сейчас, я встану, честно... - усмехается ЛеБо, слабо поднимая руку, обозначая, что он общается с титаном, а не с самим собой. Мутант не обманул - ещё пара секунд, и мужчина всё же тяжело садится на полу, скрестив ноги и бросая взор в сторону расположившегося на своём троне гиганта. - Бессмертие... с чего ты вообще взял, что мне нужно... бессмертие...
Разум, неохотно работающий после недавней пытки, всё же судорожно ухватился за заветное слово, которое раскопал, обнаружил где-то внутри титан. Бессмертие. Мужчина знал, что тяготит его любимую. Знал, чего она боится. Знал он лишь одно решение этой проблемы - могущественная Кандра и её эликсир... но едва ли был у каджуна и шанс найти божественную блондинку вновь. Всё же, Гамбит покачал головой, отмахивая мысль, соблазн закипал в нём, но опыт игры в карты подсказывал - всё это блеф, основанный на потаённых желаниях Реми. Имея возможность так легко входить в сознание Гамбита, титану ничего не стоило выловить скрытое заветное - и предложить его на блюдечке. Хотя... а кто сказал, что этому могучему существу это не под силу? Что вообще ЛеБо знал о способностях этого великана? Что он вообще о нём знал?
- Почему я? - спросил внезапно Гамбит, неохотно вставая, используя верный посох в качестве опоры. - Я не самый сильный мутант. Не самый хороший человек. Вся сила, что есть во мне - таится в той девушке, которую ты выбросил отсюда. И всё же, ты выбрал меня для своих целей... да кто ты, чёрт подери, вообще такой?

+2

19

Воздух ещё звенел от взрывов и голоса девушки, сносящего, казалось бы любые преграды на своём пути, кроме единственной - его. Апокалипсис был спокоен, он с лёгкостью простил своему будущему Всаднику его невежественность в отношении своего нового сюзерена, взирая с постамента с мудростью, присущей лишь древним статуям. Эн Сабах Нур одарил Реми долгим взглядом, приникая в его мысли, устремляясь в самую их глубину, туда, куда обычно даже сам носитель опасается заходить, где спрятаны потаенные, странные и страшные желания, то, чего жаждешь всем сердцем и от чего готов открещиваться, клянясь на старой ветхой книге, утратившей свою действенность с появление ещё одной, что ты никогда не посмеешь открывать сердце для такого срама. Апокалипсис со свойственной ему величественностью выдал некое подобие на улыбку, отчего его глаза полыхнули алым, но лишь на мгновение, он размышлял, пока в башне начинали происходить странные движения. Внезапно, словно из ниоткуда по залу прошёлся ветерок, будто кто-то здесь только что скользнул. Апокалипсис чувствовал, что его корабль, представленный в виде пирамиды, разогревался, готовый в любой момент сорваться с пути и пуститься дальше. Ещё не все Всадники были собраны, ещё не всех их он убедил в своём могуществе, в правдивости и честности своих речей, и ещё не все стояли перед ним на коленях в раболепном преклонении. Но он знал их всех, видел их лица, где-то встречал сопротивление, как в случае со Смертью, где-то почти раболепное преклонение, как то себя вёл Чума, кто-то был просто упрям, как Война, и всегда самое большое удивление вызывают у Древнего они - женщины. Последняя.
- Не спорь с тем, кто может с легкостью заглянуть в твой разум, Смерть. Ты выдаешь себя с головой, когда дело касается Анны Мари. Импульсы, посылаемые тобой не спутать ни с чем. Любовь – это гиблое дело, оно несет лишь хаос и разруху, - Апокалипсис взирал на мутанта, лежащего на полу, но все еще улыбающегося тому, что его женщина спаслась. Как он был жалок в этот момент для Древнего, будто ничего страшнее подобной картины и придумать было нельзя. Но для каждого нужен свой крючок, Апокалипсис понял это много веков назад, он думал об этом ежедневно, каждый момент своего невольного заточения. Эн Сабах взмахнул рукой, и в зале стало в разы светлее, чем было до этого. Вся вековая пыль испарилась в небытие, а стены загорелись голубоватым свечением. Они находились не просто в древней пирамиде, построенной предками тех, кто сейчас погибал на многочисленных войнах, а на корабле, принадлежащем древней расе, следящей за тем, чтобы в этом мире была чистота и порядок.
- До взлета корабля осталось две минуты тридцать три секунды, - приятный женский голос внезапно разорвал возникшую тишину, словно бы они были на самолете, а не на космическом средстве передвижения. – Система стелс запущена.
Апокалипсис даже не вздрогнул в ответ на это заявление, корабль подчинялся его мысленным приказам, всегда послушный и покорный. То, что любил этот Древний мутант из высшей расы.
- Не тебе задавать вопросы, но я прощу твою дерзость. Снова. Возможно, что отчасти именно из-за нее ты оказался здесь, Реми, - впервые за все время губы Эн Сабах Нура дрогнули в слабом подобии улыбки. Порой и ему были не чужды человеческие эмоции, отдающие слабостью. – Не в силе дело, а в том, как ты ее используешь. Твоя сила возрастет, она уже начинает это делать. Ты сам не отдаешь себе отчета в том, что почти согласен, в твоей голове зреет мысль о том, как можно использовать меня. Но тебе не придется этого делать, ты получишь все, что пожелаешь. Но самое главное, - Апокалипсис едва заметно подался вперед, пронзая Смерть тяжелым и холодным взглядом, - ты получишь бессмертие. Не криви душой, Смерть, ты жаждешь этого больше всего на свете, об этом говорит каждое твое движение, каждая мысль кричит, как ты боишься потерять эту женщину. И это твоя главная слабость, что однажды сломит, - Эн Сабах откинулся назад на каменную спинку трона, едва подрагивающую голубыми отсветами.
- И он сделает то, что всем, малым и великим, богатым и нищим, свободным и рабам, положено будет начертание на правую руку их или на чело их, и что никому нельзя будет ни покупать, ни продавать, кроме того, кто имеет это начертание, или имя зверя, или число имени его, - процитировал с легкостью одну из самых важных книг в истории человечества Древний, заканчивая свои слова, - имя мне Апокалипсис. Древние называли меня Кришна, Яхве, и теперь я твой Бог и повелитель, Смерть. А ты мой преданный вассал. И у тебя лишь один выход - согласиться принять эту ношу, и встать в ряды моих Всадников, что несут очищение этому миру и обновление.

+1

20

Реми мысленно уже пришёл к внутреннему согласию по одному тревожившему его рассудок вопросу. Мужчина прекрасно понимал, что выбраться отсюда, сбежать, дать бой титану, надеяться на какое-то божественное вмешательство - всё это пусто, нет, Гамбит осознал, смирился, признал, что никуда он из этого зала не денется. Во всяком случае - пока сам гигант того не захочет. А что бы он этого захотел - совершенно очевидно, надо для начала хотя бы выслушать его. Каджун подошёл поближе к его огромному трону, замер метрах в пяти от великана, воткнув конец шеста в щель между потрескавшимися плитами, сложил на его навершии руки и положил на них подбородок, внимательно разглядывая своего собеседника пристальным взглядом алых глаз. У титана были красные глаза, в чём-то похожие на глаза самого ЛеБо, однако, пожалуй, на этом их сходства и заканчивались. Дальше шли лишь различия.
- Мы не придём с тобой к согласию в этом вопросе, - Реми устало повёл подбородком сперва влево, потом также медленно вправо. - Любовь... она живёт во мне, чувства к Анне - они внутри меня, в каждом ударе моего сердца, в каждом вдохе, в каждом выдохе. Нет, это не значит, что я без любви перестану дышать, и сердце перестанет биться. Нет. Мою кровь будет и дальше разгонять сердечная мышца, лёгкие будут насыщать мой организм кислородом, я не умру без любви. Гамбит будет существовать без чувств к Шельме. Но не будет жить. Ты, может, и не уловишь разницы, но я думаю, что чувство, дарующее мне жизнь, а не существование, может быть... "гиблым делом", так ты сказал?
Мужчина гнёт брови, коротко усмехаясь. Едва ли его собеседнику было и на йоту интересно, что же Гамбит думает о чувствах, о любви, но сейчас, когда за страх за жизнь Шельмы больше не впивается ледяными иглами в сердце, мутант с долей удовольствия готов поболтать. Реми заинтересованно огляделся по сторонам, когда едва ощутимо задрожал пол, стены завибрировали, всё помещение, казалось, ожило, но любые домыслы и подозрения нарушил голос, холодный, возможно даже механический. Значит, корабль. Интересно. Титан, значит, ещё и технику любит оригинальную.
- Апокалипсис, значит... - медленно повторил Гамбит, коротким ударом ноги по шесту закидывая его на плечи, зажимая концы посоха сгибами локтей и откидывая голову назад, упираясь затылком в холодную сталь. - Можно было и менее пафосно представиться, но мне нравится твой стиль. Такой, библейский отчасти, брутально, ничего не скажешь. Я вообще люблю религиозные отсылки. Очищение, обновление... неясные цели. С одной стороны, звучит неплохо. Если ты не подразумеваешь парочку сотен тысяч жертв в рамках "обновления". Но я не о том спрашивал. Кто ты? Мутант? Нелюдь? Инопланетянин?
Мужчине правда было интересно, что же за существо сидит напротив него. Интерес его подогревало и природное любопытство, и выработанная привычка раскапывать информацию. Едва ли он всерьёз рассчитывал потом эти сведения каким-то образом передать, нет, он вообще пока не заглядывал так далеко, однако подсознание работало по-своему. Но сейчас не это тревожило каджуна, предложение Апокалипсиса... если отбросить весь налёт пафосной пудры с речей титана, если вслушаться в суть его слов, то становилось очевидным, и с каждой секундой уверенность в истинности того, что именно бессмертия, возможности сравняться с любимой в продолжительности жизни, именно этого Гамбит и желал. Со вчерашнего вечера. Стоило девушке только произнести вслух это опасение, стоило ей только выразить толику тревоги в этом вопросе. В ту же секунду где-то на подкорке Реми появилось это желание, но осознал он его лишь сейчас. Значительно позже Апокалипсиса. Возможно, и сейчас гигант шёл на пару шагов впереди, пока ЛеБо разбирается в себе, отбрасывает одно сомнение за другим, согласовывает всё в своей голове, лишь только начиная идти к решению, - титан же уже пару минут назад выразил уверенность в том, что Гамбит согласится. И это, пожалуй, ещё быстрее подтолкнуло мутанта к ответу. Ледяная непоколебимость Апокалипсиса, его точные удары по самым уязвимым местам, он вызывал одновременно и отвращение, и благоговение. Лидерский дух, что-то такое, необъяснимое словами, всё это играло против попыток сопротивляться. И Реми перестал.
- Ты так и не ответил, почему именно я... но к чёрту. Ты верно сказал. Я искатель выгоды, oui. Такова уж моя натура. И да, тебя определённо можно использовать. Ты не давишь на меня своими убеждениями, не раскрываешь всех своих мотивов, потому что знаешь - для меня главное, это цена. Усиление способностей, бессмертие, новые силы... это определённо подкупает. И звучит очень соблазнительно. Да и в чём-то ты прав, выбор мой невелик. Либо пасть перед тобой на колени, либо просто сыграть в ящик... в не самых живописных условиях.
ЛеБо оглядел помещение, задумчиво, собираясь с силами, чтобы произнести вслух то, что Апокалипсис уже давно услышал от него мысленно. Реми отбросил шест в сторону, посох с холодным звоном покатился по полу, в то время как Гамбит, тяжело выдохнув, всё же решительно опустился на одно колено, преклоняя голову перед Апокалипсисом.
- D'Accord, Апокалипсис. Я готов пойти на сделку с тобой. Готов... - каджун понуро качнул головой, но всё же дерзко вскинул взгляд на титана, сидевшего на троне. - Но как только у меня будет шанс, Апокалипсис...
Гамбит не стал договаривать, гигант уже был внутри его сознания, уже видел насквозь каждую его мысль, и знал, что мужчина сейчас хотел сказать. Но главное Апокалипсис уже услышал. Победа была за ним.

+1


Вы здесь » Marvel Pulse: Feel the Beat » Case closed » [18.02.2017]:[...пока Смерть не разлучит нас...]