Текущее время: март-апрель 2017 г.
организационные новости:
21.06 - Лето, конечно хорошо, но посты писать надо. Поэтому свежие списки на удаление
21.06 - И мы снова с поздравлениями. С днем рождения, Шторм!
18.06 - А мы обновили дизайн и поздравляем нас с 6-месяцами! Читаем новости: форума.
20.05 - Списки на удаление очень хотят быть чистыми!
20.05 - Списки на удаление ожидают реакции!
13.04. - Списки на удаление уже готовы и ждут вас!
08.04. - Апрельский номер MARVEL PULSE: SUNDAY NEWS уже доступен!
07.04. - Немедленно поздравьте Хелу, что Богиня Смерти с Днем Рождения!
24.03 - Новая новая жертва в пяти вечерах Сэм Уилсон!
20.03. - Новая акция, новые сюжеты и новое голосование в пяти вечерах Глас Администрации!!
08.03. - Милые, очаровательные, порой невероятно брутальные и сильные девочки, с международным женским днем Вас, милые!!
04.03. - Свежий номер наших Marvel Pulse: Sunday News!
03.03. - А мы поздравляем Джонни Блейза с Днем Рождения!!
01.03 - Весна идет, весне дорогу! С Новым Дизайном Вас!
28.02. - Ищите свое имя в списке навылет!
можно обращаться к:
информация по игре
организационные новости:
И пока Танос спешит к Земле, Апокалипсис уже почти собрал своих Всадников и начал свое шествие по планете.

28.01.2017 Нью-Йорк пережил нападение и довольно серьезно разрушен.

01.03.2017 Первое выступление Всадников Апокалипсиса в этом мире.

01.02.2017 Мстители готовятся к вылету в Ваканду - ждите новый сюжетный эпизод!
нужные персонажи
лучший пост
"Она умерла у него на руках, и тем ужаснее, что самым страшным было не это. Самым страшным было другое. В момент ее смерти он, Директор Филлип Джей Коулсон, впервые ощутил то, чего никогда не позволял себе ощущать прежде — он свободен, действительно свободен, свободен по-настоящему — для мести.
И, черт возьми, это чувство было великолепным. [читать дальше]
недельные новости

Marvel Pulse: Feel the Beat

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvel Pulse: Feel the Beat » Case closed » [26.10.2016]: [Свет во тьме]


[26.10.2016]: [Свет во тьме]

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

http://d.zaix.ru/5Z3m.gif

http://d.zaix.ru/5Z3p.gif

Дата, время: 26.10.16, полдень   Место: Асгард
Участники:
Sigyn & Hela

Описание событий:
Хела, наконец, наслаждается статусом законной царицы Асгарда. Настало время знакомиться с подданными. Одной из первых становится Сигюн, про статус которой Скурдж прожужжал Хеле все уши. Что ж, полезные знакомства никогда не поздно заводить.

+2

2

Есть такие доверчивые люди, которые во всех хотят видеть лучшее и верить в это, и эти люди легко бы нашли общий язык с ванахеймской принцессой, которая, несмотря на солидный для Мидгарда возраст, все еще страдала этой странной болезнью своей чувствительной души. Хеймдалль мог позволить себе исчезнуть, но ее исчезновение могло отразиться на тех ванах, кто еще остался живым во дворце, который так внезапно накрыла волна переворота, шокировавшая бедняжку до степени, в которой уже мелко трясутся руки и губы. Она могла перенести новость, что Локи узурпировал власть в облике Одина, наверно, потому что от былого друга могла ожидать нечто подобное, после всех его выходок последних лет, которые, возможно, и могла постараться понять, но принять это понимание как оправдание все равно выходило плохо; однако, когда, как снег на голову, на главной площади вдруг появилась Она, неизвестная женщина, объявившая себя Царицей, и вырезала всех ястребов и эйнхериев, как будто масло на бутерброд намазала, маленькая ванесса была не просто ошарашена, но повержена в пух и прах морально.  Но так уж устроена эта жизнь, выступаешь гарантом мира  с Ванахеймом, будь добра стиснуть свои кулачки и сделать лицо попроще, да идти, кланяться, если хочешь, чтобы, следом за Огуном, новая Царица не сравняла родной мир с почвой, на которой он стоит.
Причесав свои медные волосы и закрепив боковые пряди на затылке, девушка украсила их цветами камелии, густо растущей в садах Асгарда, после чего остановила выбор на почти невесомом хитоне из тончайшего ванахеймского шелка, нежно-зеленого цвета, опоясав традиционным поясом из бежевой кожи, украшенной вышивкой в виде стилизованных цветов разноцветными каменьями и нитями, накинула на плечи легкий плащ из искусно выделанной пряжи, в тон поясу коричнево-бежевый, после чего застегнула на ступнях простые сандалии, на небольшом каблучке, и, придирчиво осмотрев себя в зеркало, оставила на себе лишь подаренный матерью красивый кулон из черненого серебра с темным камнем в центре, который, если присмотреться, казался вместилищем настоящего кусочка ночного неба в ясную погоду.  Решив, что этого всего достаточно, чтобы выглядеть прилично и благородно, но не мозолить глаза властвующей особе режущим блеском роскоши, богиня все же не смогла сразу шагнуть за порог, вдруг испытав прилив слабости и схватившись за косяк рукой, поскольку потемнело от волнения в глазах.  Много наглости верить в то, что узурпатор захочет вообще разговаривать о благополучии ванов, если для нее так легко убить всех, кого пожелается, и еще больше отчаянной глупости в этом решении, но так уж ее воспитал отец, бороться до последнего, иначе как потом можно сказать, что ты сделала все, что могла, если это неправда? 
Дорогу в тронный зал она слишком хорошо знала, немало стоптала туда сандалий за столько веков, вынужденная постоянно присутствовать где-то в толпе, на всех празднествах и приемах, как почетный гость, или, говоря правдиво, высокородный заложник. Кем воспринимал ее Один, она не знала, но верить хотела в то, что царь никогда не думал о своем побратиме боевом Хёнире, как о том, кто способен поднять оружие в один прекрасный светлый день против Борсона и его народа.  Уж не затем ли был этот обмен заложниками, и приезд Ньерда с дочерью в Асград, а Хёнира и Мимира – в Ванахейм, чтобы именно этого и избежать. Но тогда оставалась все еще нерешенной  тайна, почему же в один из дней Один недвусмысленно велел прислать ко двору и дочь побратима….  Но сегодня коридоры были практически пусты, и гнетущая тишина нависала из-под высоких сводов, и это испытывало храбрость молодого сердца сильнее, чем все сражения, которые ей доводилось пережить во время обучения. Кого ей предстояло увидеть сегодня, рассмотреть вблизи? Правда ли это дочь Одина, о которой забыл весь Асгард, или умелая интриганка, создавшая мистификацию невиданного масштаба? Как бы то ни было, Сигюн шла на прием с одной целью, и, до немоты в мышцах стискивая меж собой пальцы, готова была преклонить медноволосую голову даже перед самозванкой, если бы только удалось прекратить резню. Хватило с нее обидчивого Локи, который едва не принес мрак в Мидгард, чтобы досадить отцу….
Двери распахнулись, и она вошла в тронный зал с высоко поднятой головой, хотя сердце колотилось внутри так сильно, что ей было трудно дышать. Чем ближе становился трон, сияющий золотом, тем, на удивление, сильнее становилась решимость ванессы, но, обратно пропорционально уменьшались ее физические силы, заставляя колени подкашиваться. Наконец, остановившись, как положено по заведенным придворным этикетом порядкам, она низко присела в идеально исполненном книксене, склоняясь перед новопровозглашенной царицей. И замерла так, опустив взгляд в пол, ожидая, пока ей будет дозволено выпрямиться и заговорить. Один, конечно, обычно не унижал просящих долгим пребыванием в такой напряженной позе, от который быстро начинали ныть шея и спина, почти сразу позволяя встать, но рисковать даже такой маленькой ошибкой Сигюн не хотела, на чистом упрямстве готовая так стоять хоть час, если потребуется….

+2

3

Наконец-то настал тот час, когда правда восторжествовала. Теперь на троне не пустоголовые братья, жаждущие лишь перебить друг друга за трон, а истинная царица, законная правительница по крови, законная по праву рождения. Единственная и неповторимая. Этот трон, весь Асгард, должен был принадлежать ей, Хеле, ещё тысячу лет назад. Ведь именно она помогла Одину создать Асгардскую империю. Она вела бесчисленные легионы в бой, бросаясь на врагов в числе самых первых. Она несла гордое имя королевской дочери, великой воительницы, мощь которой превосходила любые возможные границы. Их власть в галактике была безграничной и неоспоримой. Но Один объединил под собой лишь девять миров, а после посчитал, что с него хватит. На все увещевания дочери о том, что их могут легко смешать с грязью, если сдаться сейчас, на полпути к истинному величию, он лишь отмахивался. И вот, когда Хела решила взять ситуацию под свой контроль, обратил против нее свою мощь, забыв о родственных узах и заточив родную дочь во тьме на долгие годы и столетия. Не было ничего удивительного в том, что Асгардцы забыли, какова истинная история их мира.

Хела, восседая в огромном тронном зале в компании лишь Скурджа, что стоял неподалеку, и нескольких десятков мертвых асов, воскрешенных силой извечного пламени, с легкой грустью в глазах изучала фреску на потолке. Когда она только явилась в этот зал, женщину захлестнул неистовый гнев, стоило ей только увидеть, как превозносит Один себя и сыновей своих. На изображениях, пышущих светом и жаром, не нашлось места правде в лице жестокой и непоколебимой воительницы. Не сдержавшись, женщина уничтожила искусную ложь, созданную руками отца. И теперь на потолке покоились истинные изображения тех давних времен.

Периодически она пыталась понять, отчего же Один так стыдился собственной дочери? Но задать этот вопрос, она сможет не скоро. Да и в данный момент были дела более насущные, нежели душа мертвого царя.
Первые несколько дней пребывания в Асгарде, Хела внимательно выслушивала все слухи, сплетни и новости прошедших лет, звучащие из уст Скурджа. Палач попался излишне болтливый, но даже в его пустых речах, можно было найти полезную информацию. Как например то, что в Асгарде, не имея возможности вернуться на родину, гостит ванахеймский посол в лице юной девы по имени Сигюн. Услышав это, Хела усмехнулась. Потеряв былую силу, Один стал мнителен и труслив, от того брал пленных под залог гарантии, что его место на троне Асгарда будет непоколебимо.

Поразмыслив, как следует над тем, что возможно у них с этой Сигюн куда больше общего, чем может показаться, Хела приказала Скурджу найти деву и сообщить о том, что новая царица желает видеть ее в тронном зале. При этом сама осталась недвижима, подобно статуе. Мертвые асы продолжали стоять ровной шеренгой, растянувшись вдоль колонн. В их глазах плясал зеленый огонек пламени, почти потухший, покуда воины находились в спокойном состоянии, но коль случится угроза жизни Хелы или же самому Асгарду, пламя разгорится в сто раз сильнее и отправятся бравые воины на врага-узурпатора.
И вот дева, о чьей красоте могли ходить легенды, наконец появилась в зале, стуча каблучками и нарушая гнетущую тишину, что образовалась тут до ее появления. Хела спокойно, не отрывая взгляд, дождалась, пока та подойдет поближе. На лице девушки читался страх перед новой царицей. Всегда страшно, когда не знаешь, что в голове у нового правителя. Станет ли он лучше или хуже предыдущего. Обратит ли свое наследие в великую империю или доведет ее до краха.

Хела улыбнулась краешком рта, наблюдая за безупречными манерами своей гостьи.
- Право же прошу тебя, милая, поднимись. Хела не сводила глаз с Сигюн, изучая каждый сантиметр ее тела оценивающим взглядом. Юная, кроткая. Но скорей всего все это лишь удачная маскировка и под личиной кроткой дамы скрывается истинная героиня, о коих раньше, в стародавние времена, в Мидгарде слагали легенды.
- Присаживайся рядом, - богиня указала на ступеньки подле своего трона. С чего обычно начинается знакомство? Ах, да.
- Несомненно ты знаешь, кто я такая, раз занимаю сей трон в чертогах недавно почившего Одина. Коль нет, то знай, я Хела, первенец того, кого прозвали Всеотец. Не удивлюсь, коль ты, юное создание, и слыхом обо мне не слыхивала. Но если будет интересно, после расскажу. Сейчас же будь любезна назовись и расскажи побольше о себе, а так же интересно мне, как получилось так, что ты в плену у Одина была. Ведь именно так поведал Скурдж мне цель твоего пребывания в Асгарде.

+2

4

Кто такая перед ней, девушка, разумеется, уже знала, глупо не знать «врага в лицо».  Вот только действительно ли враг или так, несчастливое совпадение небесных карт? В любом случае, ванесса пока не спешила делать выводы, просто и элегантно выпрямилась, складывая руки на талии, точно смиренная дочь своего народа, но взгляд подняла на новую царица твердо и уверенно, не смущаясь. Хороший правитель знает, что не всякий прямой взгляд ему в лицо означает дерзость, а раболепное преклонение и целование подола не обещает никогда верности.
-  Благодарю, ваше величество, - нежный, певучий голосок, точно птичка вспорхнула с ветки в цветущем саду и случайно залетела в зал, но на деле, ванесса сама удивилась тому, как высоко прозвучало, поскольку от волнения связки выдали ноты куда выше обычных, хорошо, что хотя бы в фальцет не сорвались. Шокировать мышиным писком мало знакомую асинью столь голубых кровей не хватало еще для счастья, а потому, спешно закрыв клювик, Сигюн подобрала подол, приоткрыв краешек носка туфельки, энергично шагнув по ступеням к трону, пока не остановилась за один пролет от него и не опустилась на прохладное покрытие ступени.  – Я ведаю, кто вы, ваше величество, в Асгарде хорошо хранятся тайны, но слухи разносятся еще лучше. – Позволив себе глубокий философский вздох и склонив голову к плечу, девушка внимательно посмотрела на царицу, стараясь отыскать в ее лице сходство с теми детьми Одина, которых знала. Хела была красива, обладала аристократичной утонченностью черт, выразительными глазами цвета пасмурного неба, бездонной бездной кажущимися под темными ресницами; широкий рот нисколько не портил ее черт, напротив, за счет полных губ придавал облику томное очарование, вот только в целом, Сигюн назвала бы ее красоту… мрачной. Как прекрасен выкованный умелой рукой карлика клинок, в недрах вулкана, но лучше любоваться издали, не прикасаясь, иначе вблизи эта красоту обернется смертью и болью, и никогда не уйдет в прошлое, позабытой.  – Имя мое Сигюн, о чем, полагаю, вашему величеству ведомо, я дочь Хёнира-аса, наместника в Ванахейме после смерти брата его, Мимира, Одино-Всеотцом за перемирие обмененным и назначенным вместо Ньёрда, Повелителя морей.  Семь сотен лет минуло мне, - девушка небрежно пожала тонким плечом, тем самым выражая, что эта цифра, в сущности, совсем невеликая для Асгарда, ничего для нее не значила. Ван не судили по возрасту, но только по уму  и пользе для своего народа. Сигюн же пользу приносила пока что лишь в качестве лекаря, остальную магию применять на асах не рискуя, чтобы не обострить конфликтов.  Покуда был Локи, друг мог подсказать, начни она творить какие чары с ошибкой неопытности, но где теперь младший принц, одним норнам ведомо, да и вряд ли стал бы помогать ей в этом деле теперь-то, разошлись корабли, покинув пролив, в чистом безбрежном море, каждый своим путем, и бывает раз на миллион, что сойдутся случайно вновь.   -  Как отец пост наместника получил, решено было, что прибуду я жить в Асгард, чтобы учиться, а потом и мужа славного сыскать, - об этом она всегда говорила ровно, как положено приличной леди, хотя истинное отношение к этому вопросу теперь было еще более спорным, чем раньше.  Какие замужества, если столько народу полегло, не за этих же… взгляд скользнул в сторону, безусловно, очень доблестной, только слишком уж мертвой стражи Хелы.  – Покамест место себе не сыскала, врачевателям на подхвате помогаю, - она безоблачно и по-детски наивно улыбнулась прямо в лицо богине смерти, хотя внутри все сплеталось в тугой комок, а пальцы то и дело перебирали складки подола. -  Не назвать то пленом, хотя участь гарантов мира всегда непритязательна, - да только не мне одной страдать, я то кто такая? Девица юная, ничем не отметившаяся. Уж коли кому приходилось горше, так тем ванам, что Ньёрдом прежде сюда прибыли. Горестно врагам в лицо смотреть, с кем на поле брани клинки обнажал, да кто товарищей в Хельхейм отправлял. А мне особенно пожаловаться, ваше величество, и не на что, великой любви тут не сыскала я, но и горя большого не ведала. Относились ко мне с уважением, а более ничего и не надо, - рассказывать было и правда, особенно нечего. Уж Скёрдж, если взялся языком молоть, наверняка разболтал царице все сплетни, что по дворцу ходили, и уж точно не преминул всю грязь собрать, что вокруг ее былой дружбы с младшим принцем насобирали. Только самой ванессе  в эту тему вдаваться подобру не хотелось вовсе.

+2

5

Хела, сцепив руки в замок и закинув ногу на ногу, слушала девушку внимательно, не перебивала, изображая любопытство. Старалась уловить каждое слово и вычленить из произнесенного Сигюн полезную информацию, но по всему выходило не очень хорошо. Ее Один Всеотец обменял, как товар, как ценную побрякушку, позволяя контролировать своих недругов. Женщина хмыкнула. Да, ее отец был именно такой. Радел за собственное благополучие, не особо беспокоясь об интересах других. Это с появлением Фригги в его жизни, все пошло под откос, а раньше они были единым целым. Судя по рассказам девушки, в характере Одина нет-нет, да проскальзывали старые поведенческие нотки. А иначе никак, себя сломать невозможно. Спрятаться под маской великого и мудрого правителя, но сущность, истинная сущность, рано или поздно выползет наружу, подобно дождевому червяку.
Сигюн говорила и говорила, но темы, что волновала нынешнюю царицу Асгарда, так и не коснулась. Да, несомненно, Скёрдж успел богине поведать много интересного, страшась за собственную голову, поэтому молол языком практически без остановки и успел упомянуть о том, как Локи питал особые чувства к молодой ванессе. Один Всеотец, будучи жестоким завоевателем, говорил Хеле, что сила не только в клинке, что ты держишь, и не в магии, которую используешь. Слова, вот что порой имеет силу не только свернуть горы, сотрясти землю, но и даже убить. Правильные слова исцеляют душу, калечат сердце, заставляют разум сходить с ума, надо лишь научиться ими пользоваться.
Хела несколько раз нетерпеливо кивнула головой, слушая речи молодой девы.
- Да да, несомненно все это очень интересно, но меня интересует несколько другая сторона твоей жизни, милая. Поведай мне о моем братце, не том, что светловолосый, его упрямство и высокомерие и так чувствуется за версту, уж слишком он похож на отца, получив при рождении качества лидера, по крайней мере он так считает. Расскажи про младшего, смышленого такого, который сразу понял, как себя вести при встрече с королевой мертвых, да только не успел, ведомый глупым старшим братом.
Хела хотела получить как можно больше информации, чтобы в последствии использовать ее как орудие наравне с самым острым своим клинком. Скёрдж, несомненно, смог рассказать ей многое, но одним источником сыт не будешь. Будь на то воля царицы, она бы устроила аудиенцию каждому в Асгарде, но глупые недальновидные жители решили, что она здесь не на законных правах, а потому решили, что здесь ей не место. Еще ни одно жалкое отродье не указывало королевской дочери, где ей следует находиться. В любом случае их время придет, позже, а пока следовало заняться более насущными делами.

+2

6

- Не! – ванесса не сдержалась, так и сверкнув синими глазами, словно две луны вошли одновременно на небосводе, но тут же скрылись, потому что короткий и мощный порыв был тут же задушен, достаточно оказалось напомнить, что даже не с Всеотцом ведет разговор.   А ведь и с ним в последние годы хватало упрямства спорить, не повышая, конечно, голоса, не переходя ни на мгновение на иной тон, кроме вежливого и нежного, но, как попугай, повторяя снова и снова то, что считала нужным, пока не добивалась своего настолько, насколько возможно. Хотя бывало и такое, что отправлялась, старым Царем посланная взмахом перевитой жилами руки, прочь из тронного зала.  Так было тогда, когда вознамерилась просить за друга если не о пощаде, то о смягчении наказания, твердолобо доказывая Царю, что, по ее мнению, непокорному младшему принцу изоляция в тюрьме не на пользу, он только еще больше закроется и отдалится от всех.  Зачем полезла, когда друг же от нее и отказался к тому времени несколько лет как, понятия не имела. Из лучших побуждений и вымостила себе дорогу в Ад, поскольку Один остался непреклонен, а ее продолжила вдвойне мучить совесть, ибо подумала о чужой беде, попыталась и все же не помогла. А отец говорил, как встарь, не пытаться, а делать, - или не делать. Совесть гнала ее в Мидгард, помочь смертным, точно этим можно было как-то искупить чужую вину; но шло время, и совесть не успокаивалась, лишь напротив, пылала еще ярче костром на песке в полночь.  – Не будьте так жестоки к Тору. – Уже прежним тоном, потупив вновь взор, с трудом вымолвила.  Старший принц был светилом Асгарда, его идеей, его верой и душой, страшно и подумать, что могло случиться, лишись Асгард этого своенравного, безусловно, но доброго и отзывчивого молодого бога, готового жизнь положить за защиту отчизны и народа, не раздумывая. Это было бы не очень умным решением, как полководца, но Сигюн больше не судила, после истории с альвами, Тора этими мерками; Хела сравнивала его с Одином, как и многие, но ей казалось, что это напрасно, потому что принц не казался ей теперь схожим так сильно с отцом. Он был прямодушнее, честнее, и это лишь вершина айсберга, и потому деву искренне огорчило, когда она услышала такой отзыв от родной, выходит, Тору сестры. И включилось извечное упрямство в отстаивании чести тех,  к кому была расположена. – Он очень хороший, и честный, и добрый. Просто слишком строг к пониманию врагов Асгарда, вдобавок, огорчен смертью матери и по сей день. – И снова посмотрела на Царицу, напрягая плотно сжатые губы. - Вы полюбите его, когда узнаете лучше, - безумное предположение, слишком поздно осознанное, и Сигюн, смутившись, замолкла на какое-то время, отчаянно краснея ушами. И по высоким острым скулам тоже разливался беспощадный румянец стыда и укоризны самой себе.  Какое безумство поверить, даже на короткий миг, что та, которую изгнали, вернувшись, способна всей душой полюбить хоть кого-то из тех, кто был ее отцом обласкан и любим! Поэтому, вздохнув, ванесса поспешила перевести тему ко второму вопросу, чуть недоуменно хмуря брови. – Локи, должно быть? Что же интересует царицу? В былые годы юности, это правда, я общалась с принцем, так как мы оба были способны к одной науке, а он, как старший, любезно объяснял мне, младшей, некоторые тонкости, да советовал, кого в Асгарде стоит остерегаться, а кого можно и уважать за доблесть и честь, - говорить выходило трудно, но ванесса приложила все свои усилия и актерское мастерство, чтобы речь продолжала течь ровно и размеренно, ничем не выдавая душевного волнения.   Не только людям свойственно в своих чувствах разбираться с запозданием, но, в сущности, не имело уже никакого значения, любила она его как друга или больше, потому что кончено все, взмахом руки с доски стерто, и не вернется никогда, дважды одинаково на камне не высечешь. Нет, дева не питала к нему неприязни и не слала проклятий, просто решила, что истинные чувства ее в темноте тайными для всех и останутся, пока не растворятся в этом мраке сами, когда она, наконец, расправит крылья и сделает шаг вперед, уже свободной.   – Локи для всего Асгарда, царица, душа закрытая, нет здесь лиц, что опишут вам с уверенностью, что творилось в его голове.  – Это было правдой, в которую и Сигюн теперь верила, оставив иллюзии юности о том, что понимала друга, что он был честен с ней и доверял. -  И я того не знаю.

+1

7

- Вы полюбите его, когда узнаете лучше.
Хела хмыкнула, отвернувшись от Сигюн. Правда что ли? Полюбит? При их первой встрече женщина не заметила, чтобы братья особо были рады ее появлению. Впрочем она была уверена на сто процентов, что отец успел сочинить про нее самые отвратительные истории. Такими сказками обычно детей пугают, чтобы не бродили по ночам в одиночестве и слушались родителей. "А иначе за тобой придет Смерть и утащит в свою безжизненную пустыню, где будет пытать всю оставшуюся жизнь". Отец всегда был к ней слишком строг, видел лишь средство для достижения своих корыстных целей, а после, когда его так называемое "оружие" вышло из-под контроля, предпочел убрать дочь с дороги, нежели поговорить, прийти к какому-то общему консенсусу. Он ее воспитал такой, с детства вбивая в голову, что Асгардом можно управлять лишь имея тяжелую руку, холодные помыслы и твердость намерений. Именно таким был Один, беспощадным и непоколебимым, пока в его жизни не появилась Фригг. Именно эта женщина заставила его размякнуть и забыть собственные слова. Но Хела не забыла и продолжала жить с этой целью.
И вот сейчас Сигюн утверждает, будто она сможет полюбить братьев, что выступили против родной сестры. Суть жизни такова, что испортить репутацию куда легче, чем обелить ее. На самом деле женщина не сомневалась, коль те каким-то волшебным образом остались таки живы, их следующая встреча не будет особо отличаться от предыдущей. Те вновь попытаются ее убить, а Хела вновь будет защищаться. Но в этот раз все может быть несколько по-другому и она уже не станет сдерживаться лишь потому, что перед ней родственники. Отец ее не щадил и она не будет.
- Ладно, - Хела неопределенно махнула рукой, - все это неважно. Мои братья почили, как и их отец, так что в самую пору заботиться о благополучии Асгарда, нежели о родственниках, которых я, возможно, больше никогда не увижу.
Женщина поднялась с места, величественно возвышаясь над всем залом. Ее взгляд блуждал по мертвым воинам, что стояли подле стен ровным строем. Ее войско, мертвое войско. И впору быть довольной тем, что трон Асгарда наконец-то принадлежит ей, но все приятные моменты портили крики недовольных горожан, что долетали до ее слуха даже через массивные двери чертогов. Хела поджала губы, а после вновь перевела взгляд на Сигюн. Женщина сделала несколько шагов навстречу девушке, спускаясь на одну с ней ступень и протягивая ладонь, чтобы помочь той подняться. Теперь они были наравне. Хела всего лишь хотела показать, она готова заботиться о своем народе куда лучше, чем все предыдущие цари, ибо она знает цену власти. Несколько долгих мгновений, богиня утопала в чудесных, словно два бездонных омута, глазах Сигюн, а после расплылась в улыбке, значение которой было просто невозможно определить.
- Скажи мне, дорогая моя, ты тоже считаешь, что я здесь не на своем месте? Считаешь, что я не являюсь законной царицей и наследницей трона Асгарда?
Сей вопрос был задан скорее для того, чтобы потешить собственное самолюбие. Хела видела огонь в глазах девушки, когда та заступилась за Тора. Он сиял в ее зрачках всего лишь неуловимое мгновение, но и этого ей хватило. В любом случае более вести разговор было не о чем. Хела просто услышит ответ на свой вопрос и отпустит Сигюн с миром. В данный момент ее заботила беснующаяся толпа, что никак не хотела затыкаться и продолжала действовать на нервы. Что ж, раз они хотят увидеть гнев богини смерти, они его увидят. Но Сигюн... она не даст ее в обиду, слишком уж она наивна и проста. По крайней мере на первый взгляд. А самое главное, она не представляет опасности, большего Хеле о ней и знать не стоит.

+1

8

Почили… стоило труда не задрожать в накатывающем приступе той удущающей боли, которая рвет саму душу на части, и не дать сорваться слезам. Она, конечно, полагала, что, коли явилась Хела и села на трон, а с ней по оба плеча не стояли братья, и напротив, стараясь помешать, тоже их не было, то, значит, они оба мертвы, но услышать это оказалось тяжелее, чем она думала. Тор не был ей другом, но завоевал хорошее отношение и искреннюю симпатию своей отвагой, честностью и верностью Асгарду, а Локи… трижды уже хоронить, это слишком! После первого омута слез, вылитого за неделю, ей казалось, что все внутри опустошено навеки, и слезинки больше не сможет выдавить. Но, оказалось, что второй раз не прошел легче, напротив, еще дольше держало ее в своих лапах горе, и вот… третий. Третий, всемогущие норны! На этот раз сил на слезы и правда уже не было, просто что-то оборвалось внутри, упало оземь и с тонким звоном разлетелось на части, и наступила оглушающая тишина.
В первый миг, когда Хела поднялась и решительно шагнула с трона в ее сторону, прежде скользнув взглядом по страже, сердце ванессы сжалось и замерло; ей показалось, что она сказала что-то, чем рассердила царицу мертвых, и та решила оборвать ее бренное существование так же безжалостно, как Огуна, Фандрала и Вольштагга. И потому позабыла даже, как дышать, подбираясь внутренне вся, пока не столько по женски, сколько по военному грациозно дочь Одина двигалась к ней. Любой готов кричать, что не боится смерти, но это не правда, тот, кто имеет разум и умеет мыслить, страшится покинуть этот мир навсегда, просто кто-то под влиянием страха впадает в истерику, готов умолять и рыдать, трястись, как хрупкий цветок под напором северного ветра. А кто-то находит в себе силу воли и мужество не показать своей слабости, уходя в мир иной с гордо поднятой головой. Сигюн тоже испытывала липкий холод паники, ползущий по затылку, думая, что сейчас навечно закроются ее глаза, а она ведь так молода, столько еще не увидела, не постигла, смешно, но даже замужем не побывала, а это самое простейшее из возможного списка дел. Представила, какое горе обрушится на могучие плечи отца, который так любил ее, и от этих мыслей у самой слезы навернулись….
Но вместо карающего меча к лицу опустилась бледная, крепкая ладонь, вполне дружелюбно раскрытая, отчего дева не сразу сообразила, что происходит, и потому с запозданием, пусть и небольшим, вложила в ответ свою руку, аккуратно, самыми пальчиками, и поднялась. Так близко к царице мертвых деве быть прежде не доводилось, она могла вблизи рассмотреть каждую крохотную морщинку усталости на белокожем лице, кажущимся таким еще более из-за черных волос и густых темных теней вокруг глаз.  Вблизи глаза Хелы казались из-за этого обрамления бесцветными и оттого сюрреалистичными, внушающими оторопь и страх, и были как два полированных кусочка льда с точечкой зрачка посредине. Но силы духа в ванессе хватило, чтобы, по детски приоткрыв слегка рот, будучи настолько поглощенной зрелищем, что оно ее почти поглотило, смотреть, не моргая, в эти ледяные глаза и искать там то, что неизменно считают во всех очах мира отражаемым, - душу.  Многие асы и люди зашорены своими пристрастиями, но Сигюн с детства обладала тем врожденным даром художника, который жадно отыщет прекрасное и волнующее в любом проявлении жизни, в любом детище природы. Она находила восторги в созерцании охоты драконов, существ смертоносных и безжалостных, она даже замирала в изумлении при виде инеистых великанов, созданий мрачных и жестоких, но сейчас, как никогда, была захвачена созерцанием существа, женщины, которой олицетворили Смерть.  Ее рука, которую Сигюн все еще держала своей, хотя, вернее, наоборот было бы сказать, была прохладной, но вполне живой, с гладкой кожей, немного огрубевшей там, где плоть слишком часто соприкасалась с рукоятью меча. Размеренное, ровное дыхание, поднимающее обтянутую тканью удобного для сражений костюма грудь. Нет, она была все же живая, настоящая, действительно, не мираж, не призрак и даже не иллюзия.  Она похожа на Тора, в них есть нечто неуловимо общее в чертах лица, но, вместе с тем, похожа и на Локи, только еще красивее, еще грациознее, еще опаснее, чем оба брата разом. И, забывшись, ванесса, ведомая лишь своими мыслями, уплывшими под всеми парусами далеко от реальности, подалась вперед, ближе, поднимая вторую руку в непреодолимом намерении прикоснуться к лицу новой царицы, провести бережно по мраморно белой коже, поправить ту, выбившуюся из общей массы, прядь волос назад, заодно узнав, каковы они на ощупь: мягкие ли, послужные или жесткие, как нрав?
- О, - голос Одинсдоттир вовремя прозвучал, возвращая из мира фантазий в мир настоящий. Сигюн смутилась, порозовела щеками и потупила взгляд, спешно опустив руку и радуясь, что не успела прикоснуться, ибо вряд ли это понравилось асинье. – Простите… - тихо произнесла она, то ли извиняясь за намерение, то ли за грядущий ответ.  А вопрос казался с подвохом, да таковым в сознании ванессы и был. Какое дело, что считает она? Она, в глубине души, вообще истово молится, чтобы все это было страшным сном, но понимала, что мольбы бессмысленны, нет больше Всеотца, не к кому взывать. – Миледи, - сглотнув застрявший вдруг в горле ком, мягко заговорила дева. – Мой мудрый дядюшка, Мимир, говорил мне, когда я была маленькая, что нет безгрешных королей. У истинного правителя под короной всегда мудрость и терпение, но в руках щит и меч, потому что иначе нельзя.  Вы так сильны, но в ваших руках только меч! – она тоже слышала гвалт далеко за стенами, и замирала от мысли, какой гнев может обрушиться на асов, привыкших к терпению Всеотца, но не понявших, что его дочь – не дипломат, прибывший, чтобы утолить их желания. Она прибыла туда, где все считала по праву своим, не оправившись от тех душевных ран, что загнили, видимо, в годы заточения сильно. И, подстегнутая этим волнением, не желая всей душой еще крови, осмелела так, что сильнее сжала руку царицы обеими своими, прижала ее в порыве к своей груди, с жаром произнося, спешно и чувственно:
- Я понимаю, душа ваша, наверно, полна жажды справедливого отмщения, но – умоляю вас! – эти асы и асиньи не виновны в том, что стряслось с вами. Они напуганы, растеряны и потому неразумны, слишком привыкли к неизменному веками порядку вещей, в которых всегда есть Один и его сыновья, но не было вас! Вы можете их всех убить, покарать, если желаете и дальше оставаться лишь этим мечом, в который вас  выковали, но… дайте этому народу шанс узнать в вас не только оружие, а достойную наследницу трона, и полюбить за это, а не из страха!

+1

9

Хела поймала себя на мысли, что ей нравится Сигюн. Не только, как человек, как асинья, но и как женщина в целом. В ее речах была мудрость без той надменности, что сквозила во властном голосе Одина, без того мнимого превосходства, каким разговаривал с ней Тор, без того лебезения, которое высказывал к ней Локи. Женщина даже никак не отреагировала на попытку девушки прикоснуться к себе. Вернее ее это изрядно удивило, некая смелость в действиях, что овладела ее поступками, заставляя сотворить то, на что ни у кого другого не хватило бы духу. Хела не отрывая взгляд изучала лицо Сигюн, утопая в ее глазах. И этот румянец смущения на ее щеках. Хотелось стереть его подушечками пальцев, как излишки косметики, сделав кожу вновь чистой, но царица продолжала оставаться недвижимой с некой долей непоколебимого холода и льда в глазах.
- Я услышала тебя, Сигюн, - ответила Хела, не разрывая зрительного контакта с девушкой и более не обращая внимания на недовольные крики народа за дверью. Ей было бы достаточно короткого жеста, взмаха рукой, чтобы её личный отряд из мертвых воинов, быстро заткнул беснующуюся толпу, поставив тех на колени. Но не торопилась принимать поспешных решений. Хела невольно вспомнила, каким правителем был ее отец до того момента, когда все изменилось, когда изменился он сам. Один был властный, уверенный в собственном решении и не терпел никаких недовольств в свою сторону. Он был непоколебим, а коль находились те, кто сомневался в его мудрости, им приходилось спешно менять собственное мнение, дабы и дальше носить голову на плечах. Она, Хела, не хотела такой же участи народу. Она хотела быть лучше. Знать, что люди видят в ней не только тирана, жаждущего крови невинных, но справедливую королеву, чьи решения приведут Асгард к процветанию и былому величию. И если ей придется доказать свое право на трон силой, что ж, так тому и быть.
- Я не обещаю сохранить их жизни, - вдруг вновь заговорила Хела, чей взгляд сделался жёстче, будто показывая, что между ней и Сигюн все равно существует пропасть, мост через который ещё придется построить самостоятельно, - но я не убиваю просто так, лишь хочу показать перспективы. То, каким станет Асгард в моих руках, величественным, сильным. Но коли меня не захотят слушать, то будет уже не моя вина.
Хела сделала шаг назад, отдаляясь от девушки. Более ей нечего было той сказать и царица не собиралась убеждать ее в том, что будет достойной своего места. Ей либо верят, либо нет. 
- Ты можешь попробовать их убедить, коль на самом деле боишься за каждого, кто сейчас срывается с цепи, словно собака. Только вот вопрос, станут ли они тебя слушать.
Женщина, повернувшись к Сигюн спиной, вновь поднялась на помост, усаживаясь на трон и закидывая ногу на ногу.
- Иди, у тебя наверняка есть и другие дела. На этом аудиенция окончена.
Хела хотела отдохнуть. Ей уже слегка поднадоела людская глупость. Жители Асгарда, боялись перемен в ее лице, поэтому встретили новую царицу вилами и топорами. Ну почему, почему они все столь недальновидны и найдется ли среди тех, кто в данный момент стоял за воротами, кто-то столь же умный и разборчивый, как и эта милая девушка? В любом случае повелительница мертвых не желала сейчас искать поддержки, она просто хотела, чтобы её выслушали. В противном случае ей придется перейти в атаку. Даже у смерти небезграничное терпение и скоро все, кто в этом сомневается, убедятся на собственной шкуре.

+1

10

Ванесса поклонилась, приседая в грациозной реверансе перед новой правительницей, выходит, даже по праву, Асгарда, низко склоняя голову, опуская взгляд.
- Благодарю, ваше величество, за уделенное мне время, - и, поначалу пятясь, как положено этикетом дворца, спустилась таким образом на ровную площадку залы, только там уже развернувшись и направившись обычным шагом к выходу, с легкой дрожью проходя мимо мертвых стражей. Их пылающие зеленым пламенем глазницы, обтянутые пергаментов сухой плоти кости внушали ей не отвращение, скорее, научное любопытство, ведь это была особенная магия, ей неведомая, пока что, но, вместе с нем, от них по ней проходила волна страха, безумного ужаса умереть и стать такой же. Интересно, они чувствуют хоть что-то, сохранились ли внутри хоть ошметки былой души, или всего лишь послушные рабы чужой воли? Уже на самом выходе, она осмелела и остановилась возле последнего из стражей, глядя на него пристально. При жизни, должно быть, это был очень рослый, могучий воин, если даже после смерти, когда тело усыхало, ванесса едва возвышалась макушкой над линией его плеча, скрытого под стальным наплечником с эмблемой правящего дома. Пламя в черных провалах черепа горело ровным, тусклым огоньком, но стоило девушке сделать полшажка всего к нему ближе, думая, видит ли он ее, как оно вспыхнуло разом ярче и жарче, и с мерзким скрипом голова, увенчанная рогатым шлемом, повернулась в ее сторону, вынудив Сигюн едва не присесть. Она была смелой девой, это так, но совсем не героически бесстрашной, и сердце сбежало в пятки на несколько мгновений. К тому же, с ожившими мертвецами она прежде никогда не общалась, и от одного этого ощущения бежали мурашки. На мгновение ей почудилось, что конечность стража дернулась, точно он собрался протянуть к ней руку, и волосы на макушке встали дыбом от одной этой мысли, что полусгнившая века назад плоть коснется ее, живой, дышащей, чувствующей.
- Извините, - непонятно зачем пролепетав великосветски ему, она даже слегка присела в книксене, после чего уже едва не вылетела в двери, разумеется, так, чтобы не уронить достоинства, но там, оставшись одна в темноте высоких сводов коридора, прижалась спиной к холодной стене, прижав ладонь к ребрам под грудью, чувствуя, закрыв устало глаза, как колотится сердце.  Даже Всеотец не вызывал в ней столько эмоций в моменты аудиенций, чем его старшее дитя, но теперь уже поздно воздыхать, необходимо собраться и попытаться уберечь тех, кого можно, от гибели. Хела не станет их жалеть, когда для нее они – бунтовщики, презревшие истинное право наследной власти, она не добродушный и отходчивый Громовержец, который может побуянить в гневе, но потом успокоится. В ней та холодная, темная мощь души, которая способна быть безжалостной в своих решениях. Одиночество ли сделало ее такой? То самое одиночество, которое делает слабым любую душу, трансформируя для выживания в монстра? Сигюн не дано было этого знать, душевные муки каждого человека и бога часто тайна для всех вокруг, не принятая, не понятая, и нельзя судить по домыслам, но и не судить иной раз ох как тяжело. Поэтому, шумно выдохнув, она оттолкнулась от стены и понеслась, почти бегом, поддерживая края подола, чтобы отыскать отца, чей совет сейчас был необходим, как никогда.

+1


Вы здесь » Marvel Pulse: Feel the Beat » Case closed » [26.10.2016]: [Свет во тьме]