Текущее время: май-июнь 2017 г.
организационные новости:
02.10. - Свежачок-свежатенка! Глас Администрации
31.08 - Я рисую на асфальте белым мелом слово СПИСКИ НА УДАЛЕНИЕ.
28.08 - Еженедельные новости но на этот раз во вторник. Упс)
28.08 - Новенькие, горяченькие 5 вечеров с Шельмой.
20.08 - Все, что вы хотели знать о Профессоре, но боялись спросить, в новых "Вечерах"!
20.08 - Еженедельные новости как всегда по понедельникам.
18.08 - Водим хоровод вокруг Дейзи в чем ее именин!
13.08 - Веселые пятиминутки и глас администрации снова в деле!
13.08 - Поздравь Азазеля с Днем Рождения!
13.08 - Спроси Сатану о самом главном! в новых "Вечерах"
10.08 - Смотрим списки, ищем себя, не находим - радуемся!
06.08 - Свежатинка из мира Пульса
06.08 - Все, что вы хотели знать о Тони Старке, но боялись спросить в новых "Вечерах"!
можно обращаться к:
информация по игре
организационные новости:
Танос щелкнул перчаткой: одна половина вселенной осталась на своих местах, а люди, исчезнувшие с Земли, перенеслись в таинственный Город на Краю Вечности

05.08 - Команда Икс побеждает Апокалипсиса, Всадники перестают существовать.

07.05 - Профессор Икс, Тони Старк, Клинт Бартон и Елена Белова осуществляют первый телепатический контакт;

02.04 - Щелчок Таноса
нужные персонажи
лучший пост
" Несмотря на то, что людей в плену объединяет одна цель — выжить, взаимовыручка не частое явление в таких местах, как лагерь. Да и лагерь едва ли можно назвать классическим военным пленом, с его полным отсутствием морали и уважения к своему противнику. Дело было вовсе не в равнодушии друг к другу... [читать дальше]
недельные новости

Marvel Pulse: Feel the Beat

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvel Pulse: Feel the Beat » Unaccounted-for » [14.01.2017]: [Knocked Up]


[14.01.2017]: [Knocked Up]

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

http://sa.uploads.ru/2GRoi.png

Дата, время: 14.01.2017   Место: началось все в Нью-Йорке
Участники:
Wanda Maximoff ❤ Vision

Описание событий:
вечер обещал быть томным.

Отредактировано Wanda Maximoff (2018-03-16 23:27:57)

+4

2

А жизнь-то на месте не стоит. Движется так или иначе, переменчивая. Порой с ней случаются такие затяжные, плавные метаморфозы, что разглядеть можно только издали, уже поднакопив крохи событий и сомкнув те воедино, как шутке согласно великий Вождь мирового пролетариата лепил из хлебного мякиша всякие там тумбочки, что-то да получается разглядеть. Так мало-помалу проходят секунды, минуты, часы, дни и недели, так все становится монохромно-спокойным, что однажды утром, открывая глаза осознаешь – все былое осталось далеко позади, вот оно какое. Наглядное почти, осязаемое крутишь в руке и так и эдак, рассматриваешь всякую кристаллизовавшуюся грань и утвердительно киваешь, мол, ну ладно, все в порядке. И так сойдет. Справились, пережили, сдюжили. В конце концов взяли и преодолели, ну а что там ждет впереди? Будем посмотреть. Но и обратное тоже имеет место быть, закручивая в круговерти каждого, наблюдающего этот конкретный промежуток современника, с его единственно-обстоятельной point of view, словно тот затерянный носок в центрифуге, раскручивающейся с феноменальной скоростью отжима. Туда-сюда качается маятник, туда-сюда.
Сюда-туда. Дом-работа-дом. Немного сна, блаженной тишины и снова суета то в ритме вальса, то безудержной кадрили. Ну что за мысли, а? Ванда выпрямляется над раковиной в чью черную как ночь сердцевину с прозрачным шелестом бежит вода из крана, холодная. И фокусирует пределы видимости, ловит отражение, но прежде моргает раза три быстро-быстро подряд, пока капли воды не слипаются на кончиках не накрашенных ресниц, пока зрение не становится хоть сколько-то внятным и четким. Нет, правда, что с настроением? Мокрыми ладонями по гладкой еще утром коже, а теперь какой-то словно сухой, рябой и несвежей будто, она проводит осторожно, касается пальцами мочек ушей и заправляет за те нисколько не потемневшие волосы, лежание прямым пробором. Синяки под глазами стали резче и как будто четче, словно кто-то подправил баланс яркость/контрастность, оставив это лицо таким, как если бы так и полагалось. И взор зеленый становится пристальней, от зеркала напитываясь какой-то едкой самокритичностью и то-то не то и, это-то не это: рот слишком большой, нос маленький и непонятный, брови какие-то слишком... бровистые? Ой, а это что за прыщик на подбородке? Да, все определенно не так и совершенно не нравится ей. Ведьма хмурится, чуть выгибает капризной линией рот, а затем и вовсе в необъяснимом, решительно внезапно нагрянувшем отвращении морщится.
Ванда делает буквально полшага назад, чтобы зеркало чуть больше охватило ее в прицел, упирает руки недовольно эдак в боки: фу, что ж я такая безобразная! – взбрыкивает в голове мысль и хочется с нее возмущенно топать ногами. Вот и задумывается теперь, а не всегда ли она была такой... ну ужасной? В смысле, в общем-то Максимофф по десятибалльной шкале дала бы себе где-то 7,5±, но сейчас это прям хуже всех дозволенных отрицательных значений. Отвратительное такое себе прозрение! Все (почти) сразу встало на свои места и характеризовалось лаконичным и простым – плохо. Конца и края не предвиделось этому горю осознания тщетности бытия, а волна удушающей жалости дополнила пейзаж. Снова поморщившись и безвольно шмыгнув носом, девушка закрыла кран и все на несколько мгновений стихло вокруг нее. А ведь день так не дурно начинался, но только то все чистой воды самообман и сие откровение погрузило Ванду Максимофф в пучины драмы. Кругом вранье и все вокруг враги, настроенные супротив нее бедолаги.
Одернув как следует из мягкой фланели носимую дома клетчатую рубашку и с видом гордой, но уязвленной амазонки, от которой отреклись все на свете, введя в обман и заблуждение по никаким-то там конкретным поводам, а в принципе, Ведьма вздернула подбородок (предварительно вопреки здравому смыслу расправившись с мелким прыщиком – да руки бы за такое оторвать, ну!) и отправилась на выход из ванной комнаты, жалостливо шаркая тапочками по холодному полу. В образе эфемерной королевы всех драм она выступила в прихожую арендуемого ими, вот с самого конца декабря прошлого года и по сей день, лофта, даром, не вскидывая тыльной стороной запястье ко лбу и не причитая, она почти бесформенной тенью промелькнула в сторону кухни. Там-то и располагался он, заветный и желанный Он. Холодильник, то бишь. Хлопнула дверца, гремя боковыми закромами с нагроможденными бутылочками соусов-масел-заправок-и-иже-с-ними. Нет, в верхнем отделении ничегошеньки нет. Хотя, по правде сказать, еды было на прокорм всей оравы Мстителей вместе с юным поколением, как минимум, на неделю. Ванда сунула нос в морозильник и извлекла почти полыхающую видимым только ею неземным сиянием банку с мороженым. Полуторалитровую, нескромно так. Той верным спутником была взята тяжелая столовая ложка и дева продолжила путь по занимаемой жилплощади.
Пьетро куда-то невесть куда сгинул после тренировки, так что дома была только сама Ванда и Вижн, обнаруженный в зоне гостиной на диване. Вскинув на того взгляд, исполненный боли и нечеловеческого самоотречения, как бы говорящий: и ты тоже меня предал, как ты мог?! – девушка помедлила и, вновь удавившись жалостью к убожеству своего существования, зашевелила стопами к дивану. Маятник покачнулся в обратном направлении, и амплитуда внезапно рвущихся упреков-откровений пошла на убыль. Банка и ложка устроились на приземистом журнальном столике, составив компанию нескольким книгам, ноутбуку и телефону, а мисс Максимофф, свернувшись бедствующим калачиком, старательно поджимая колени к груди, завалилась на бок и так забилась к Вижну поближе, что теперь ее голова, хмельная от тяжких дум, устроилась на его колене. Ничего не говоря, но с кислой миной самого несчастного во Вселенной человека, она полежала так несколько секунд, чтобы затем выпростать руку и побрылять ею в воздухе. Попытка дотянуться до мобильника не увенчалась сходу успехом и лишь за красными, мелко поблескивающими потоками, заветный гаджет оказался в ладони. Пароль Ванда не ставила, поэтому просто смахнула в сторону ожившую заставку и, сопя, пошарилась по беспорядочно разбросанным значкам приложений, находя нужное. Вижн мог слышать тяжелый вдох и выдох (достойный самых именитых театральных помостов), после коих телефон вернулся на прежнее место, а Ванда сжалась еще сильнее рядом с ним, очень так на самом деле – теперь-то! – именно сейчас нуждаясь в каком-то важном его участии и поддержке.
- Погладь спинку, - жалостливо попросила она, обнимавшая было себя, но тут чуть зашевелившаяся, прихватив чтобы пальцами рубашку по боковому шву, ту задрать на пару-тройку сантиметров вверх, - мне так грустно, Виж. Поговори со мной о чем-нибудь, а?

+1

3

До чего быстро пространство обрастает вещами! Просто поразительно! Как только помещение, забытое прежде или закрытое на ключ, обретает владельцев, начинает звучать их голосами и стандартными, как стиральная машина или адова дрель в раннее утро воскресенья, бытовыми шумами, а жители остальной части дома привыкают видеть одно и те же лица новых своих соседей, в нём появляются те или иные предметы. Куртка располагается на вешалке, кроссовки разбрасывают шнурки в коридоре, зубные щетки и паста строем и лежа занимают полку в ванной, книга блестит обложкой на столе, и так вот всё по мелочи, потихоньку. И вот, уже можно сказать, кто приехал, кто живёт, и, главное, чем и как. В пространствах больших, похожих на небольшой городок или очень высокотехнологичное и удобное общежитие, все процессы выглядят замедленными. Домашний хаос практически не покидает комнат владельцев, а всё остальное можно считать временным недоразумением. Да и если люди где-то живут временно, они готовы сорваться и уехать, то тогда на хаос нет времени. Чем меньше оставишь следов - тем лучше. Чем меньше у тебя с собой - тем легче идти дальше.

А раз появляется что-то новое, то их владельцы чувствуют себя более или менее спокойно, не так ли? Вижн пришел к этому выводу, наблюдая за близнецами. Ни одного, ни другую судьба прежде не баловала, Вижн знал это из кратких обмолвок Ванды, но практически ничего не спрашивал сам, оставив дочери заковианских стычек и улиц право и свободу на выражение впечатлений прошлого по её собственному желанию.

Возвращение Пьетро было  внезапным. Не так уж и давно Ванда приходила к нему на кладбище, но могила была пустой, фальшивкой для утешения, для места памяти. Пьетро перетряхнул жизнь Ванды, внес в неё хаос, зацепил им и Вижна. И в конечном счете, лофт обрёл жильцов в количестве двух человек и одного искусственного, а Вижн получил возможность познакомиться с братом Ванды поближе. Ведь боевое разбирательство с Альтроном и затишье перед ним не способствовали полноценному общению. Или всё же не получил? Ванда держалась за вновь обретённого брата, как за никого больше.
Сколько требуется времени, чтобы залечить старые раны, заполнить образовавшиеся за два года лакуны? Это Вижну предстояло только узнать. А пока он присматривал за близнецами, определив Пьетро в младшие. И что с того, что на деле младшей из этих двух подопытных Г.И.Д.Р.Ы как раз была Ванда. А если говорить про общую опасность, то Пьетро и того терялся на фоне сестры. До поры. Что-то говорило Вижну, что на близнецов ещё обратят внимание. Вижн все ещё считал договор неотвратимым злом, мерой успокоения взбудораженной общественности, и так уж вышло, что сторонники договора победили - желавшим нормальной жизни пришлось подписать бумаги. За мутантов тоже взялись. В идеале, мог установиться какой-то порядок, компромисс между сильным меньшинством и бессильным большинством. Но как же мир далёк был от идеала, Вижн не обманывался, а стало быть, ждал какого-то удара. Количество странных для обывателя дел не уменьшалось. Не вспомнят ли тогда про бывших Мстителей-беглецов? Положить на полку старые грехи - очень легко. Достать их ещё легче.

Вижн задумался об этом снова, но в этот раз да так глубоко, что открытая страница книги оставалось не то что не перелистнутой, но и не прочитанной. А Ванду Вижн заметил, почувствовал в своём личном пространстве лишь тогда, когда она его окликнула. Но легкая рассеянность, сохранившаяся и после возвращения из раздумий, Вижну не сильно помешала. По стакану с мороженым, по страдальческому выражению лица Ванды Вижн определил ситуацию. Не потому ли Пьетро так быстро вылетел из дома...

— Ванда, тебе станет легче, как только уровень..., — начал Вижн и вовремя замолчал. Или ему показалось, или взгляд Ванды начал напоминать что-то из разряда "Пьетро, ты дышишь слишком громко, а вот ты, Вижн, слишком вибраниевый". Лекция по уровню гормонов и их влиянию на на настроение, чувствительность к боли и прочим раздражителям, иными словами, о возможных причинах Вандиной грусти, отложилась на неопределённый срок. Зато книга была закрыта и отложена на край дивана, а спина поглажена. И даже не один раз, для этого Вижн даже изменил позу. — тон моих мыслей веселей тебя не сделает, но как-то мы здесь засиделись, не находишь?

+1

4

Характер у Ванды, конечно не сахар и не мед, таких девушек, как она – известное дело по преданию старших поколений! – не так уж и охотно берут замуж в принципе, а тут еще одно на другое наслоилось и вообще хоть свет гасите, хоть кричите «караул!», но вывести из себя Вижна было практически невозможно. У нее это точно не получалось, вернее, не получилось бы, задайся Максимофф такой стрессовой целью ни с того, казалось бы, ни с сего, а так оно порой и бывает, вот проснешься с чистой, звенящей в черепе идеей: извести всех вокруг, ибо всюду враги, злопыхатели, недоброжелатели и вообще «кто сожрал мой йогурт?!». Понятное дело, что всякий вопрос в доме о еде неуместен, когда 1/3 проживающих горячий такой себе синтезоид с благородными намерениями. Но резкий перепад настроения потянулся не в сторону провокации местной катастрофы, а во что-то успокаивающее и приятное, обволакивающее и как будто бы кашемировое. Прикрыв глаза и чуть плотнее прижавшись щекой к твердому колену Вижна, Ванда почувствовала, как по прохладной, согласно среднестатистическому показателю правильной температуры тела и перераспределению тепла на поверхностях, и гладкой спине ее проходится успокаивающими круговыми движениями такая славная, добрая и, разумеется, услужливая ладонь.
Вот так застыв, той рукой, не на которой была вынуждена почти лежать и не той же, что планомерно немела под весом девушки не так чтобы удачно устроившейся, а свободной - левой, она обхватила ногу синтезоида, как иной раз обнимала во сне подушку. Может быть, подремать чуток? От нежности, коей по просьбе Ванды, делился Вижн становилось спокойнее и теплее, хорошее на душе до такой меры, что девушке понадобилось несколько очаровательных минут на то, чтобы почувствовать, как тянущее внутри отпускает и сон подкрадывается к ней на легких мысочках, готовый накрыть собой. Она потому-то и не сразу подала признак ответной реакции на слова Вижа, чей голос звучал так же обволакивающе как и наступающие объятья Морфея с его царством грез. Наверное, сложно было быть сейчас до конца уверенной в том, что Вижн это, действительно, сказал вслух или уже что-то начинало сниться, но мысленно, дублируя эти слова, Максимофф распахнула вдруг глаза и через левое плечо, особо не изменяя занимаемому положению, с ясным недопониманием всмотрелась в мужественное лицо над собой.
- Чего?
Вид Ванда приобрела схожий с тем котиком, что вскидывает мордочку над стаканом не то с мороженым, не то с йогуртом и смотрит чуть наискось кадра потрясенно, а, затем, словно осознавая бессмысленность потрясения утыкается по самые уши обратно, предпочитая имеющуюся энергию растратить на какое-то там лакомство. Ну что-то в этом духе, поэтому далее случилось:
- Мы-то с тобой? – Брови мисс Максимофф поднялись буквально на пару-тройку миллиметров, отчего на лбу стала ее заметна едва-едва намечающаяся продольная складка, - засиделись? – Словно разбирая сказанное Вижном на исходные составные части, проговаривала Ведьма с хорошими такими, емкими паузами, - в смысле, ты и я? Мы? Засиделись? Глупости какие, - с этим неопровержимым вердиктом, девушка развернулась и приняла прежнее положение, но магия момента, увы, бесследно улетучилась и больше приятно и хорошо не было. Ванда одернула рубашку.
- С чего ты взял, что мы засиделись, а? – Подбросил, называется, дровишек в костерок и сверху маслица плеснул, а ведь паприкаш, как и многое другое готовить не умеет, но вот фирменное блюдо «Ванда не в настроении», кажется, у синтезированного получалось все лучше и лучше. - Мы тут всего пару недель, при том что неделю назад случилась та ерундистика в чистом проявлении в Манхэттене и Бруклине, которой лично мне так никто и не дал разумного обоснуя, ибо, кажется, все только сделали важный вид, что поняли что-то, но по факту – ничего подобного, - начав тараторить, Ведьма села на диване, подбирая под себя ноги и разворачиваясь лицом к Вижну. Села она на турецкий манер, облокотилась на спинку дивана и подставила ладонь под голову, словно существенно так отяжеленную этими всеми думами, - не прошло и месяца, как мы сюда переехали, и я черт знает не понимаю, с какой это такой стати у меня не приходят Эти дни, потому что если они не придут сегодня же, то я точно взорвусь и разнесу половину Нью-Йорка и, клянусь, что не обойдется без жертв! – Она округлила глаза и посучила в воздухе свободным кулаком, старательно изображая лицом воинствующую амазонку, - в общем, мне плохо и грустно, я не понимаю, что тогда случилось и не знаю, где сейчас Пьетро, а ты говоришь мне, что мы засиделись?
Далее издав вымученный стон, полный жалости и нечеловеческих страданий, Максимофф сложила руки на животе и откинулась на спину, теперь уложив на колени Вижна обе две свои прекрасные длинные ноги.
- Так что ты имеешь ввиду, милый? Я не совсем улавливаю ход твоих мыслей.

+1

5

Сложенные на его колени ноги Ванды Вижн немного подвинул, и сам подвинулся к ней ближе. Вибраний на его теле не имел острых краев, но всё же Вижн неосозанно стремился смягчить диссонанс между синтетической плотью и метеоритным металлом.
Искусством взламывать сети и стирать показания камер Вижн овладел превосходно, не стараясь, научился стучаться в двери и не пугать людей случайными прохождениями сквозь стены, а искусство устаканивания морального состояния девушек с активной гражданской позицией его коньком пока не было. Пока не пнут, фигурально выражаясь, не уловит.

— Я просто хотел сказать, что смена деятельности может принести пользу. Например, отвлечь тебя от неудобств нынешнего твоего морального состояния. По-моему, совсем не плохо, разве нет?

Но он старался.

— Болевой точке нашего госсекретаря, —
сказал Вижн с тем малоуловимым выражением, что позволяет догадаться о антипатии одной личности к другой, отодвинутой в сторону непрошибаемой, врождённой, в случае Вижна, вежливостью. Его рука поднималась от лодыжек Ванды к её коленям. А после скользила обратно.. — и так досталось, оставим её в покое. То читаури посетят и завалят улицы стеклами, то ещё что-то. Как вот то, что ты назвала ерундистикой. — её во всех деталях не понимал пока и сам Вижн, но он видел в ней серьёзную проблему. — Или, ммм, появятся непонятные субъекты, называющие нас..., — Вижн сделал над собой очевидное усилие, более заметное, чем недобрые чувства в сторону госсекретаря, — родителями.

Ванда вывела своего - уже личного - синтезоида на те самые мысли, о которых он не хотел ей сообщать. Во всяком случае, пока. Он не объяснил бы ей полностью, чего, собственно, опасается. Но так или иначе, Ванда тоже думала о чём-то подобном. Иначе, но всё-таки, Вижн делил с ней не только дом, так сказать, но и тревогу тоже.
Даже не высказанную.

— Но процессы, не вдаваясь в большое количество деталей, цикличны. — продолжил Вижн и улыбнулся. Тон разговора стал легче, хотя его серьёзная суть осталась в общем-то неизменной. — И тогда, тебе не стоит волноваться. Нью-Йорк постоит какое-то время.

Но сколько его было?

— Какое-то время, — повторил Вижн, —... есть ли закономерность, выверенное время между всеми, назовём их так, катаклизмами? Сколько времени до очередного?

Сколько у нас времени?

— И кто будет причиной?

Мотив его мыслей был абсолютно прозрачен: Юные Мстители, некоторые её члены, вызывали у Вижна опасение. Вот и разговор о цикличности процессов. Весёлый, ничего не скажешь.

+1

6

Ванда иногда даже не прилагала никаких усилий, чтобы попытаться уловить несколько витиеватый в ее абстрактном мышлении и, сообразно, понимании ход мыслей Вижна, коими тот делился как умел. Просто не в состоянии была сходу, так сказать с того самого пресловутого «полуслова» врубиться, что для кого-то «ах мы не понимаем друг друга, мы говорим на разных языках» могло сослужить целую солидную проблему взаимопонимания. Но всегда, с потрясающим упорством она старалась, словно записывая все сказанное на щелкающий кнопкой диктофон в голове и затем медленно, с паузами прокручивая на повторе сказанное. Вижн рассуждал векторно, но в десятках, сотнях направлениях ежесекундно. Он - сверхразум, а она-то что? Она ничего. Подтянув руки к лицу и пряча то за ладонями, словно желая укрыться от того, что предрекал тоном настороженного пророка тот, отказываясь слушать. Пожалуйста, давай не будем? Только не сейчас, ни когда бы то ни было потом об этом вообще хоть сколько-то рассуждать, даже в теории. Это же кажется какой-то затяжной извращенной методикой самопрограммирования: за мной по пятам следует беда, значит, скоро что-то случится вновь, не бывает слишком длительного затишья; затишье предвещает бурю. Но нельзя, это же просто невыносимо жить с постоянной оглядкой на тень, льнущую к пяткам, возвращаясь к тому, что уже случилось и тем образом томительно выжидать новых поводов для немыслимой боли, неизменно выжидающей исключительно страшный час.
Вдох и выдох, девушка складывает руки на лице, прячась в сгибах локтей.
Дети. Те два мальчика сейчас немногим моложе самой Ванды, ей двадцать четыре, а им по девятнадцать, и она просто не в том моральном, эмоциональном или хоть как-то осознанном состоянии воспринимать их как указанную данность. В смысле, они классные, но они не об ней, не про нее, потому что та Ванда Максимофф, которую она знает по себе, являющейся образной проекцией самовосприятия любого подверженного рефлекции человека, и "их мать" – это разные люди. И эта, условно говоря "наша Ванда" не могла нести ответственность за произошедшее в мире, о котором до недавнего времени и знать-то не знала. Но не думать об этом девушка не могла, ведь одно из излюбленных занятий у нее – размышления о своём психическом состоянии, склонность анализировать свои переживания.
Та встреча, к коей отсылался Вижн не прошла бесследно, хотя сначала Максимофф и не готова была об этом разговаривать, вести, так сказать, закадровую дискуссию, впрочем, сейчас тоже не чувствовала уверенности в какой-либо приемлемой точке зрения.
- Ты намекаешь на то, что «биологические часы» тоже однажды пропоют мне «ку-ка-реку» и я начну ошалело выискивать все мыслимые и не очень способы становления матерью? – Это звучало как-то уродски, совершенно криво и немыслимо, оттого Ванда поморщилась раздраженно и расправив руки, резко села, почти нос к носу с Вижном, смотря тому в глаза, - так вот, послушай, не знаю, что там было в голове у другой Ванды, но пока я что достаточно вменяема, чтобы понимать происходящее в моей. И если так сложится, что однажды мне очень захочется обзавестись потомством, Виж, то есть масса способов сделать что-то менее креативное, чем воровство демонических душ и применение к ним магии. К тому же, - она всплеснула руками, - я не умею так, даже не имею ни малейшего представления как подобное вообще возможно.
Разговор о том, как заочно научиться ездить на велосипеде: садишься и крутишь педали, но черта-с два так поедешь. Выходило как-то грубо в любом случае, а Ванда не хотела этой глупости и этих рассуждений. Вот чаю ромашкового – да, хотела, а не вот этих бесед о том, что может быть случится, а может и не случится. Она смотрела в светло-голубые глаза с статичным узором крапинок, раскинувшихся калейдоскопом разных оттенков, напряженно пытаясь унять протест, что возымел такую отдачу на, казалось бы, безобидно начатую тему.
- Вижн, - смягчилась девушка, теплея взглядом и мягко, изогнув запястье, провела костяшками пальцев по мужской щеке, - пойми, я не к тому все это, - сглотнув, собираясь худо-бедно с мыслями, чтобы быть более конкретной в позиционировании по данному вопросу, - я родилась и выросла в тех условиях, что не предполагают чье-либо счастливое и безмятежное детство; в отличие от многих сверстниц, с кем мне доводилось общаться когда-то я не хотела ни мужа, ни пышной свадьбы с белой фатой, ни семьи, ни детей. Просто, - пожимая в растерянности плечами, - это всегда было «не мое» и сейчас ничего не изменилось. Но я не могу быть сегодня в ответе за то, какие метаморфозы произойдут через пять или десять лет. Никто не может поручиться даже за завтрашний день, милый.
Уголки губ девушки робко дрогнули в улыбке, и она разорвала их с Вижном зрительный контакт, тем что смежила веки и нежным, чутким поцелуем прильнула к его губам, словно стараясь отвлечься по-настоящему, переключиться с одних заурядных неурядиц и других проблем, повлекших за собой событие в другой реальности, обозначенные в той истории, как День «М», на третье что-то, куда как более приятное, насущное.
- Обещаю, что если мне захочется познать радость материнства, когда нашему миру перестанут сулить более страшные угрозы, чем обезумевшая Алая ведьма, то мы придумаем что-нибудь более простое. Усыновление, например?

0


Вы здесь » Marvel Pulse: Feel the Beat » Unaccounted-for » [14.01.2017]: [Knocked Up]