Текущее время: май-июнь 2017 г.
организационные новости:
02.10. - Свежачок-свежатенка! Глас Администрации
31.08 - Я рисую на асфальте белым мелом слово СПИСКИ НА УДАЛЕНИЕ.
28.08 - Еженедельные новости но на этот раз во вторник. Упс)
28.08 - Новенькие, горяченькие 5 вечеров с Шельмой.
20.08 - Все, что вы хотели знать о Профессоре, но боялись спросить, в новых "Вечерах"!
20.08 - Еженедельные новости как всегда по понедельникам.
18.08 - Водим хоровод вокруг Дейзи в чем ее именин!
13.08 - Веселые пятиминутки и глас администрации снова в деле!
13.08 - Поздравь Азазеля с Днем Рождения!
13.08 - Спроси Сатану о самом главном! в новых "Вечерах"
10.08 - Смотрим списки, ищем себя, не находим - радуемся!
06.08 - Свежатинка из мира Пульса
06.08 - Все, что вы хотели знать о Тони Старке, но боялись спросить в новых "Вечерах"!
можно обращаться к:
информация по игре
организационные новости:
Танос щелкнул перчаткой: одна половина вселенной осталась на своих местах, а люди, исчезнувшие с Земли, перенеслись в таинственный Город на Краю Вечности

05.08 - Команда Икс побеждает Апокалипсиса, Всадники перестают существовать.

07.05 - Профессор Икс, Тони Старк, Клинт Бартон и Елена Белова осуществляют первый телепатический контакт;

02.04 - Щелчок Таноса
нужные персонажи
лучший пост
" Несмотря на то, что людей в плену объединяет одна цель — выжить, взаимовыручка не частое явление в таких местах, как лагерь. Да и лагерь едва ли можно назвать классическим военным пленом, с его полным отсутствием морали и уважения к своему противнику. Дело было вовсе не в равнодушии друг к другу... [читать дальше]
недельные новости

Marvel Pulse: Feel the Beat

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvel Pulse: Feel the Beat » Case closed » [2.04.2017]: [Обратная сторона монеты]


[2.04.2017]: [Обратная сторона монеты]

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

http://s9.uploads.ru/sQPAS.gif

http://sd.uploads.ru/D9qCc.gif

Дата, время: 2 апреля, день. Место: Заброшенная ветка метро близ Оскорп
Участники:
Erik Lehnsherr, Anna Marie.

Описание событий:
Чтобы не вызывать подозрений у хозяина, Эрик отправляется по приказу Сабах-Нура за очередным артефактом, все еще поддерживая образ обезумевшего всадника, хотя даже мысли не допускает что вернет повелителю эту вещь. Сейчас единственное чего он хочет, это помочь иксменам. Но, похоже, не все поверили словам профессора. Шельма не верит Эрику, а Эрику нужна не вера, просто смысл двигаться дальше, возможность искупить хотя бы малую часть грехов, ведь он единственный кто отлично помнит каждый свой шаг в качестве всадника. Почти сознательный. Хуже, когда это оказывается последним днем для одного из них.

+1

2

Существует мнение, что физический труд или просто хотя бы смена деятельности помогает  человеку перестроится и на какое-то время забыть о проблемах, что донимают разум каждую секунду существования, забыть о проблемах, которые приходят во сне, забыть о проблемах, что фоном звучат в голове даже тогда, когда голос озвучивает совершенно иную информацию. Существует такое мнение, но сколько бы не проверялось оно, все время возникает вопрос: кто же придумал эту чушь? Тот, у кого никогда не цеплялась когтями дикой кошки за стенки разума одна и та же мысль, поражающая мозг, как опухоль, расползающаяся, пожирающая все внимание, как его не отвлекай? Вероятнее всего так и было, сколько деятельность не меняй, легче от этого если и станет, то на какие-то считанные мгновения. Но стоит остановиться, выдохнуть, опустить уставшие руки, воздеть глаза к небу, взглянуть на звезды и... И все начнется с начала, все вернется в тот момент, где любая мелочь провоцирует главную мысль, уничтожающую нервную систему и изматывающую, изматывающую, изматывающую. Стоит воздеть глаза к небу и вот они снова ищут в прозрачном воздухе ответы, зная, что не найдут их, сколько не старайся. Ответы на подобные проблемы приходят или из самых неожиданных источников или рождаются только тогда, когда удается отвлечься хоть на мгновение.
Анна надеялась, что именно такое отвлечение ей пойдет на пользу. Уставший в постоянной беготне мозг настойчиво требовал переключения. И мир так удачно подкинул ей новую цель, новую идею, к которой очень хотелось найти доказательства: она не верила в то, что Эрик, будучи Голодом, лоялен к их команде и жителям планеты именно в том ключе, при котором никто не пострадает. Она не была с этим согласна пару дней назад, не переставала быть несогласной и сейчас, пока осматривала затянутый полосатой лентой полиции вход в метро. Когда читаури обрушили свои силы на Землю в первый раз, когда Мстители выступили против них, принимая бой посреди Нью-Йорка на свои плечи, эту станцию разрушили одной из первых. Много людей тогда погибло здесь и пострадало, власти не взялись за реконструкцию этого участка, лишь вытащили инопланетный мусор, увезли куда-то, а все обещания про мемориал в честь погибших так и остались обещаниями. Конечно, возможно не на ровном месте власти заморозили этот проект?
Промозглый апрельский ветер так и норовил закрыть лицо южанки ее же каштановыми кудрями, пока она критично осматривала видавшую виды предупредительную ленту. В нескольких местах она была перевязана узлами, но не обновлена, цвета потускнели, выцвели, вымылись. Переломанные пластиковые цветы, привязанные к грязному, пропитанному водой плюшевому зайцу, лежали вперемешку с разлагающимся бумажным пакетом из магазина. Всюду мусор, принесенный дождевой водой и весенними ветрами к этим разрушенным вторжением ступенькам. И никто, никто не хочет приближаться к этому месту, все стараются обойти спуск к станции метро хотя бы в паре метров, по дороге. Прикрываются опасением за разваливающуюся конструкцию, за поврежденный бетон под ногами, но все, как один прокручивают лишь детские страхи у себя в голове, дополняя их фантазиями и рисуя в воображении страшных монстров, что поселились там, в глубине, среди искореженных рельс, заброшенных вагонов, в пустынном вестибюле. Там, откуда по ночам раздаются крики, нечеловеческие, тихие, тонкие, но заставляющие предательские мурашки бегать по телу и ускорять шаг.
А что же правительство? Правительство туда не лезло, откладывало всеми правдами и неправдами проекты, устраивало волокиту, находило сотни несуществующих нарушений в отшлифованном до блеска проекте по возведению мемориала здесь, на самой дорогой земле во всех штатах - в центре Нью-Йорка. И люди, которые в это усиленно верили и не задавали вопросов.
А что же герои? А героям было не до этого. Народные герои, остановившие вторжение были заняты какими-то своими проблемами. Возможно, они просто и не знали о том, что здесь происходит. Кто же будет копаться в мотивах?..

Старательно обойдя последние лужи, Шельма рукой приподняла ленту, пролезая под ней и аккуратно спускаясь вниз. Тихо. Стараясь не шуметь. Ведь слухи и легенды не берутся на ровном месте, ведь, если их придумали, значит был повод? Конечно, только если это не чья-то глупая шутка в твиттере, которая привела к таким последствиям. В прочем, ей было все равно сейчас, откуда росли ноги у этих мифов и легенд. Ей было важно сейчас понять, что именно тут забыл Магнето.
Как она ясно дала понять на собрании, ей казалось, что ясно, она не собирается доверять этому человеку. Молод он, стар, какого цвета на нем плащ и кто сидит у него в голове - ей плевать. К некоторым людям перебить свое отношение было практически невозможно. Одних невозможно забыть, другие будут всю жизнь вызывать умиление, а третьих... Их хочется придушить собственными руками. Нет, не из нежности. От ненависти. За все жизни, которые он и его шайка уничтожили, за то количество душ, что они отправили на тот свет, за всю политику, за все. И сейчас хотелось только одного - доказать всем, что он не тот, за кого себя выдает. Выдернул ли его Апокалипсис из прошлого, выдернул ли Чарльз из его головы самого Апокалипсиса, двойной ли он агент, не двойной - плевать. Она могла смолчать в нужный момент, но не отказаться от своих мыслей ради того, чтобы поддержать кого-то в данной конкретной ситуации.
Шаги эхом отражались от стен, темнота ее не смущала, подарок от Саймона в виде особенностей зрения не давал ей затеряться в хаосе из осколков бетона, покореженных металлических конструкций, отбитой плитки и свисающих обесточенных проводов.
Она выследила его до входа в это метро. Оставалось только найти здесь. Найти и схватить за руку. Если получится - не сломать эту руку. В идеале хотелось еще абсорбировать, просто так ей не дадут проникнуть к нему в душу, а здесь - вся душа наизнанку, сколько же в ней может быть сокрыто того, что он никогда в жизни не расскажет про своего господина.

+1

3

Он знал, что так будет. Сложно, на грани, что никто ему не поверит и теперь весь мир против него. Эрик заслуживал этого, вспоминая все те жизни, которые он успел забрать, не задумываясь о том, что это повлечет за собой. Хотел бы он вернутся назад чтобы отказать Сабах-Нуру в его предложении? Да, да, и еще раз да. Но это было бы малодушием желать вернуться назад и стереть себе память, не понеся ответственность за все, что он сотворил. Унесенные жизни стоили гораздо больше, чем его муки совести и нарастающее чувство вины. Эрик ощущал его почти физически, оно росло огромным камнем с каждой минутой уже перевалив за вес целого материка. Он уже оказался на самом дне своей бездны и сам из нее смотрел на весь мир красными глазами, налитыми отчаянием и отвращением к себе. Силы никуда не ушли. Семя Апокалипсиса навсегда поселилось в нем, словно в назидание, показывая, смотри, Эрик, смотри, твои руки могут так много, ты настоящий разрушитель, только ради этого ты был рожден и не будет мира ни в твоей душе, не от твоих деяний.
Было больно. Но он старался держаться, показывая «повелителю» призрение и гнев, как и всегда делал Голод. Было не сложно, сила действительно вибрировала в нем, но ее нельзя было использовать против Апокалипсиса.
- Эрик, ты должен служить ему дальше. Оставайся всадником, он не должен понять что лишился и тебя, - В словах Чарльза смысл, если Апокалипсис заподозрит что его предал один из самых преданных всадников, вряд ли Эрик сможет выжить после этого боя. А уж какие разрушения за собой они повлекут. Достаточно жертв, его жизнь все равно ничего не стоит.
«Эрик, пожалуйста, не думай так о себе»
«О, Чарльз. Прости, друг мой, но ты единственный, кто на моей стороне…»
Они спорили об этом все чаще, но мало, Эрик не желал отвлекать профессора от дел, прекрасно понимая, как тому досталось после столь сложной процедуры изгнания Голода из его разума. И…вина, вина перед Чарльзом, она была такой же сильной, что он даже говорить с ним стыдился. Он едва его чуть не убил. И снова бросил. Бросал так много раз, а Чарльз все прощал и ждал.
Эрик закусил губу и несколько минут так и стоял перед полуразрушенным спуском в подземку. Правительство так и не взялось за эту ветку, множество тел не вытаскивали из-под завалов, разве что исправно находили только инопланетные железячки, а вот тела людей…Эрик догадывался сколько здесь скелетов оставили, и сколько добавил смертей сам артефакт, потерянный Апокалипсисом. Еще один. В этот раз отдавать его Сабах-Нуру Леншерр не собирался, но изъять его из такого места необходимо. Как же все-таки бывшей башне Мстителей везет на опасные вещи, сначала наручи у основания здания, а теперь диск бессмертия в заброшенном метро, прямо под самим зданием. Очаровательно.
Эрик тяжело вздохнул и решительно нырнул под желтую ленту пропадая в темноте заброшенного провала. Первые несколько метров встречались забытые бомжами картонные коробки, даже чьи-то остатки скарба и одежда, а потом Эрику пришлось двигать бетонные плиты, чтобы пройти дальше. Проход был прочно завален. Здесь все еще встречался какой-то мусор, остатки все тех же чьих-то вещей, инструменты рабочих, которые, кажется, начинали разбор завалов, а потом…Эрик остановился у покорёженных путей и поднял руку, чувствуя металл. Он снова пел, гудел до самого основания Оскорп, и расходился в множествах направлений бывшей ветки метро. Где-то там должен быть диск, у пересечения дорог, но именно там самые заваленные и опасные места.
В этот раз все нужно было провернуть максимально тихо и незаметно, никаких свидетелей, никаких компаньонов и перемещений в другой мир. Эрик должен найти артефакт и спрятать его, а потом передать в руки людей Икс.
- Сказать легче, чем сделать, - Магнето хмыкнул, представляя, как ему достанется от Сабах-Нура за провал задания. Эрик раньше не ошибался. Никогда. А теперь начнет, и будет это делать методично, и так же сильно получать, пускай наконец ослабит этот чертов поводок и решит, что Эрик бесполезен.
Эрик бы умер. Действительно умер, если бы его отпустил Чарльз. Ему нечего было терять, кроме жизни этого человека, которого он все еще любил. Прошлое не вернуть, будущего у него нет, есть только Ксавьер. И сердце полное осколков, заколотое иглами убитых Эриком людей.
- Где ты? – Разговаривать с темнотой бесполезно. Эрик порылся в кармане плаща доставая фонарик и провел по рельсам, чувствуя точно куда они ведут. Там еще несколько завалов, взорванные трубы и….кто-то. Довольно крупных размеров для обычных крыс и даже заблудших котов. Эрик насторожился, не понимая каким образом сюда могла забраться такая крупная собака, но особого значения не предал, только уверенным движением дернул одну из стен поднимая ее плитами. Из темноты на него сверкнули два огромных красных глаза, а потом послышалось рычание. Громкое, оглушительное. Эрик вздрогнул и почти автоматически дернул пальцами, прокалывая тварь остатками труб со стен туннеля. Раздался пронзительный визг, рычание и чавкающие влажные звуки. Крови было много, Эрик сделал шаг назад вздыхая и отшвырнул крысу одной из балок, намереваясь пройти вперед.
Он даже не подозревал что идет в самое логово, улей, мать его, состоящих из смертоносных крыс. Чем больше он стен подымал, тем больше вскрывал проходы для тварей. Шорох множества лап стал заметен не сразу, за скрежетом камней и металла его было почти не заметить. И шаги, человеческие, он тоже их не слышал. Только когда пронзил трубами очередную тварь, поражаясь тому что ее размеры были больше прежней, Эрик наконец-то ощутил еще одного человека.
Быстро стучащее сердце, кровь, насыщенная не только лейкоцитами, тромбоцитами и эритроцитами, но и чем-то еще. Не совсем человек. Мутант? Эрик обернулся, ища в тени туннеля преследователя и нахмурился, ощущая, как с другой стороны туннеля приближаются хищники. Все больше и больше, они словно шли на запах крови убитого товарища, и Эрик нервно сглотнул, ведя руками ощущая разом весь метал в радиусе десяти километров. Он бы мог пронзить каждого трубами, рельсами, всякой мелочью, стержнями в плитах, проводами, но все равно в безопасности себя не чувствовал.
Я не должен убивать, не стоит, но…так просто я не сдамся. У Эрика есть миссия, и, если кто-то из недоброжелателей всадников его раскрыл, что же, придется принять бой. Эрик дернул рукой, вырывая из земли рельсы, окутывая себя ими на манер защиты, а заодно используя колья, шурупы, куски проводов и гвозди как будущие заряды. Он даже не заметил, как медленно поднялся в воздух, и именно это послужило для тварей сигналом. Они бросились на Магнето, будто не замечая как все металические обломки тут же вонзились в их тела. Эрик выругался громко на немецком, а потом попятился в полете, как раз туда чтобы…выхватить светом фонаря в темноте женскую фигурку. Шельма. Она уже дралась с какой-то крысой, и Эрик автоматически пронзил тварь куском арматуры, пригвождая к земле.
- Что…ты здесь делаешь? – На девушке была форма людей Икс, и Эрик озадаченно замер, не зная, что делать, - Чарльз послал тебя? Я же просил не мешать! Это опасно! Сабах-Нур убьет меня сразу, если увидит кого-то из вас. Почему Чарльз не дождался пока я сам принесу артефакт? – Эрик даже заподозрить не мог, что Шельма была здесь совсем ради другого. Раз она была здесь, значит профессор ее послал, и она в курсе их общих планов. Но Эрик же сильнее, зачем усложнять посылая своих учеников в такое опасное место?

Отредактировано Erik Lehnsherr (2018-06-09 14:05:14)

+1

4

Темнота не была ей преградой, не скрывала в углах ничего, никаких Бугименов не таилось там, среди обломков разрушенной читаури станции метро. Южанка шла смело, старалась не шуметь, но ее самоуверенности сейчас хватило бы на целый отряд. Это потрясающее чувство, когда конечная цель представляется четко, когда в голове уже проложена дорожка из желтого кирпича, когда осталось только дойти до конца и взглянуть в лицо своего неприятеля. Это не что-то абстрактное, из серии "Мы должны победить Апокалипсиса, иначе всем людям придет конец", это конкретная личность, не внушающая доверия. Конкретное желание. И конкретный набор действий, отрабатываемый годами на тренировках в модулях виртуальной реальности. Конечно, тягаться против на столько сильного мутанта могло бы выглядеть, как самоубийство чистой воды, но сейчас, сегодня, не страшно было и голову тут оставить, лишь бы хоть как-то повлиять на будущее планеты и открыть глаза Профессору, что не всегда наши лучшие друзья говорят нам правду, не всегда они те мирные блеющие овечки на лугу, какими могут прикидываться. Это волк в шкуре агнца. С глазами хищника. С глазами убийцы.
Аккуратно обходя весь мусор, стараясь не наступать лишний раз ни в лужи, ни на остатки одежды, коробок, инструментов, она шаг за шагом пробиралась в темноте, отмечая то и дело следы на пыльном полу старого холла этой станции. Человеческие, свежие следы служили ей дополнительным ориентиром, как и шум, раздававшийся впереди. Скрежет, лязг металла, но ни слова, во всей проклятой тишине этого забытого всеми места. До определенного момента, стены гулким эхом разнесли слова Эрика, раскатывая их по темному коридору доводя до острого слуха женщины. Хотелось победоносно ухмыльнуться, она нашла его, но это был только крошечный шаг в предстоящей победе. Он говорил с кем-то, искал кого-то, всего пара слов прозвучали в тишине этой старой ветки метро. Нет, Шельма не могла даже допустить мысль, чтобы поверить в то, что сам Сабах-Нур мог оторвать свою синюю божественную задницу от трона и перенести ее сюда, в грязь, вонь от застоявшейся воды и экскрементов, в разрушения ради встречи со своим Голодом. Конечно, если только отсюда не начнется какое-либо их совместное мероприятие. В данном случае, она, конечно, сможет сказать, что она молодец и все ее опасения относительно Эрика были не напрасны, но, сколько бы южанка не храбрилась, а подобное задание могло грозить ей только смертью. Не факт, что быстрой и безболезненной. Однажды Апокалипсис уже подобрался к ее мозгам довольно близко, кто знает, в какой рог он сможет из закрутить при желании уничтожить женщину?
Но, к счастью для нее, ответного голоса она не слышала. Шорохи, металлический скрежет, лязг, но никаких ответов. Привычка все просчитывать на пару шагов вперед любезно подсказала слово: телепатия. Нельзя списывать ее со счетов. Казалось, прошло всего полтора месяца с начала всех событий, а она уже готова была с неестественной остротой и резкостью реагировать на весь окружающий мир. В каждой тени она пыталась разглядеть Апокалипсиса, в каждом мутанте - предателя или жертву, обладающую хоть какими-то знаниями. Эта тварь насолила не только тем homo sapiens, которые погибли от рук Всадников, эта тварь насолила Людям Икс, эта тварь насолила персонально ей, а это было хуже всего.
Шельма поднялась над полом на несколько сантиметров, предпочитая не пачкать обувь в мусоре от отходах неизвестного происхождения. Все-таки не стоило забывать о том, что именно читаури в тот роковой день разрушили эту ветку метро. Что оставалось под ногами инопланетного, какое воздействие оно может оказать на мутанта?.. После туманов, после гибели мутантов от заражения, вещества внеземного происхождения сразу трогать голыми руками уже не хотелось.
И вот: они снова спасают этот мир, а мир то и дело подкидывает их виду новые угрозы. Может Апокалипсис не так уж и не прав?..
Приглушенное рычание, не похожее на привычный рык бродячих собак или диких кошек, заставил Шельму прекратить неспешное движение вперед и обернуться. Красные глаза мелькнули в паре сантиметров от плеча южанки, острые желтые зубы щелкнули прямо у уха. Она успела дернуться в сторону от неожиданности, позволяя огромной крысе пролететь мимо и ловко приземлиться на пол. "Да  откуда же вы такие откормленные?" Анна быстро закрутила головой, на пару мгновений теряя из виду и Магнето и его след. Со всех сторон к ней приближались потрепанные и рычащие крысы, каждая была размером с крупную собаку. Голыми руками таких придется раскидывать очень долго, следовало бы найти хоть какое-то оружие...
Зубы скользнули по лопатке, снимая полосу костюма, острые коготки задних лап зацепились за ремень на поясе. С шипением выругавшись, Шельма зацепилась пальцами за морду крысы, вытаскивая ее из-за спины, но не успела приложить агрессивное животное о пол, как крыса, пронзенная куском трубы, затрепыхалась, издавая предсмертный визг. С отвращением женщина бросила труп животного на пол и резко перевела взгляд на приближающегося Эрика.
- Артефакт? - Прищурилась она, склоняя голову на бок, - Какой артефакт? Не бойся, сладенький, Чарльз не в курсе. Пока что.
Почуяв запах крови, крысы стали рычать чуть громче, приближаясь, медленно, шкура на холках вставала дыбом. Животные подергивали головами, втягивая воздух.
- Вопрос тот же: что ты тут делаешь, Эрик? Или вернее сказать "Голод"? Где же твой господин? - Проговорив свой вопрос, она резко дернулась в сторону, отлетая от подпрыгнувшего животного, хватая крысу в полете за хвост и откидывая со всей силы в стену. - Я слышала, ты говорил с кем-то... Сзади!
Впиваясь острыми коготками в стены, монстры спускались из щелей под потолком, лишь красные глазки мелькали то тут то там. "Ну вы еще летать начните, без вас проблем хватает".

+1

5

Эрику кажется, что хуже уже быть не может, но оно есть. Эта девушка ему незнакома, но он точно знает, что она из команды иксов, и…она его ненавидит, как минимум. Вина начинает давить на грудную клетку почти физически, ведь есть за что ненавидеть, но по-прежнему не понимает почему она обращается к нему так странно.
— Вопрос тот же: что ты тут делаешь, Эрик? Или вернее сказать "Голод"? Где же твой господин? Я слышала, ты говорил с кем-то... Сзади!
- Что? – Эрик машинально разворачивается и выставляет руку, волну прыгнувших крыс буквально разрывает на части, кровь в их жилах кипит, и Леншерр непроизвольно морщится от количества кровавого месива. Тварей слишком много, особенно для этого туннеля, и их размеры…Находиться здесь просто опасно.
- Я не Голод. Больше нет. Не знаю, что ты слышала от Чарльза, но он полностью промыл мне мозг. Да, я раньше был под его влиянием, его силы еще у меня, и теперь навсегда останутся, но…я не он. Больше нет, - Эрику хочется сохранить твердость голоса, но он все равно предательски дрожит, когда перед глазами мелькают вспышки боли на чужих лицах. Для Эрика каждый момент его жизни, включая потерю дочери, все еще слишком ярок, Чарльз вывернул его сознание наоборот, заставляя вспоминать каждую прожитую минуту. И это было ужасно. От одной только мысли об этом у Эрика мурашки бегут по коже, он тяжело выдыхает, словно задыхаясь, это приступ паники, с ним еще удавалось справляться, но, если он не решит, что делать с собой, он не справится. И, честно говоря, он не очень хочет справляться, тогда у него будет почти честный повод умереть.
Чарльза это расстроит. Да что там, это его разобьет. Эрик знает, потому что видел все его чувства в его сознании, тогда, когда они были едины и…без этого чувства единения он бы точно разбился на мелкие осколки, потерял бы свой разум и свой дух. Он совсем не железный, не такой, каким представляют его другие.
- Не знаю зачем ты, но пытаться отомстить мне сейчас, в этом месте, не самая удачная идея, - Эрик снова отбрасывает волну лезущих крыс и морщится, теперь взрывать их просто нет смысла, они все ползут, прыгая и нападая, а стоять на месте чистое самоубийство.
- Нам нужно убираться. Ксавьер мне не простит если ты пострадаешь, - Эрик думает так, и плевать что эта девушка настроена враждебно, он другого отношения от иксменов к себе и не ожидал, но не хотел бы сталкиваться с ними напрямую. Не сейчас, по крайней мере, он должен сделать что-то, что-то достойное чтобы заслужить хотя бы шанс на прощение, или принятие, вряд ли они смогут его простить. Где-то там, в самой глубине, Эрик очень надеется, что сможет вернуться к обычной жизни, он хочет, иначе у него и правда нет смысла жить дальше, и все что ему внушает Чарльз – бесполезно? Не имеет смысла? Ради чего ему жить? Он раздавлен, снова, под целой толщей металла, и, придет ли кто-нибудь к нему на помощь? Вспомнят ли про него? Ведь он не хотел тех смертей. Ни мутантов, ни людей. Те были невинны, они не заслуживали, они….Боже, ну почему он все портит? Как вообще в его жизни можно избавиться от проблем, если он самая главная проблема?
- Артефакт. Я должен забрать отсюда артефакт, который потерял этот урод. Но я отдам его Чарльзу. Я больше никому не служу, - В голосе Эрика сталь, он решается. Решается ради того, чтобы хотя бы смерти всех тех, кто погиб были не напрасными. Раз ему оставили жизнь, заставили очнуться, он попробует сделать хоть что-нибудь. Он просто должен.
Он не ожидает что твари начинают лезть даже с потолка туннеля, и теперь их ну слишком много. Несколько особо крупных крыс кидаются на Анну-Мари и Магнето автоматически кидается к ней, закрывая своим плечом от массивных челюстей. Металла рядом для защиты почти нет, все кинуто в оборону, и если Эрик вызовет магнитные щиты, туннель метро просто обвалится.
Плечо обдает болью и Эрик тихо выругавшись отбрасывает животное, тут же располовинивая его каким-то металлическим тросом. Крыса еще дергается, истошно пища, а потом затихает. Они продолжают лезть, несмотря ни на что.
- Надо уходить. Дальше. Назад пути нет, - Леншерр автоматически хватает девушку за руку, он даже не представляет, как ему везет, потому что на ней перчатки. Он расчищает дорогу отбрасывая тварей, некоторых приходится распылить, кровь брызгает на куртку и лицо, но Эрик кое как заслоняется рукой. Выглядит сейчас он более чем хреново, синяки под глазами, взлохмаченный, волосы в крови, на лице пятна крови, куртка порвана крысами, как и штаны, по плечу струйкой стекает кровь(теперь уже его), а взгляд серо-синих глаз откровенно затравленный и уставший. Он человек, очень чертовски задолбанный человек, и именно ему приходится справляться со всей той хренью что натворил Голод.
- Там есть развилка, и….ни с кем я не говорил, - Эрик тяжело дышит, оглядываясь назад, а потом отпускает руку девушки, наконец касаясь раненного плечо. Остается надеется что эти твари не заражают каким-то жутким вирусом, и, ну, вряд ли Хэнк согласится его лечить.
- Я тебя не знаю. Кто ты? Ты давно знаешь профессора? – Сколько ей? За 25ть? Если все, то что рассказал Чарльз правда, то большинства приемников школы он не знает, возможно знал тот Эрик, но Чарльз сказал что он исчез. Может и погиб? А может его убил Сабах-Нур? Эрик не хочет думать, что стало со своей копией из будущего, потому что хватает того, что случилось с ним из прошлого. И это, блять, полная адова херня.
- Что тебе конкретно от меня надо? Я в курсе что весь мир меня ненавидит, - Эрик скалится, обнажая зубы, ему сейчас не до споров и оправданий, им нужно выбраться отсюда так, чтобы он не задел соседние здания, а ведь здесь столько металла, он бы мог его призвать, но тогда под землю рискуют уйти высотки наверху. Он не дожидается ответа девушки, и собирает вокруг себя снова все что может. Драться в присутствии того, о ком должен теперь думать каждую минуту – гораздо сложнее.
Зачем ты только пришла, девочка? Можешь меня ненавидеть чуточку позже?Эрик вздыхает и оглядывается за спину Анны-Мари и хмурится. Твари идут, издалека снова сверкают их красные глаза.

+1

6

Крыс разрывает на части от одного движения его руки. Крыс не жалко, крыс никогда не было жалко, даже если этими крысами были люди. Но Анна не ожидала такого уровня сил от Эрика, хотя, это было логично, Апокалипсис поднимал силы своим верноподданным до таких высот, которых они бы никакими тренировками сами бы не достигли. На своей шкуре она это уже испытала, к сожалению, не в иносказательном смысле. Но сколько бы Леншерр не разрывал крыс, сколько бы дерьма не выливалось на пол, заставляя задерживать дыхание, чтобы не терпеть эту вонь, сколько бы крови не хлестало по всем поверхностям, самих тварей меньше не становилось, они лезли, лезли и лезли, без конца и края. Глаза горели, как маленькие рубины, облитые кровью их же собратьев. Голодные акулы. Они рычали, с шумом втягивая запах крови своих павших собратьев. Шельма была готова поклясться, что слышит их мысли и все они сводились к жажде мести. Или человечины.
- И почему я не верю тебе? - Она шипит сквозь зубы, хватая крысу, летящую в сторону ее лица. Церемонится было некогда, животные наступали, как сумасшедшие. Пойманная крыса была переломана об колено и откинула в сторону, смерть ее поймала в свои объятия мгновенно, но кого бы это сейчас волновало? - Скажи мне, и как же дышится тебе после этого? С облегчением? Ну раз ты больше... не он. Что же ты почувствовал такого, что понял про себя... - сапог впечатался в еще одно животное, откидывая тушку на пару метров. Целилась южанка в группу крыс, остановившихся понюхать мертвого собрата. Попала... - Что ты больше не Голод, ха?
Она делала это специально, ходить вокруг да около уже не было никаких сил, а, как показывала практика, эмоциональная раскачка будет только на пользу... И пускай Чарльз сейчас сидит в голове Эрика, пускай видит все, слышит, пускай потом он выскажется или многозначительно промолчит, пускай, ей было на столько плевать, что Шельма была готова распослать к чертям всю команду. Иксмен - не нашивка на рукаве формы, это - состояние души. Это желание сделать мир чуточку лучше, даже если страдаешь сам. Даже когда страдаешь сам - так было правильнее. Ее слова здесь и сейчас ей еще аукнутся, но Шельма была готова отстаивать свою позицию, все-таки подобное поведение не на ровном месте взялось, как ни крути.
- А кто сказал, что я тебе мщу? - Она на мгновение остановилась, пристально глядя на мутанта. Стальные, на сколько она могла помнить цвет его глаз. Серые. Здесь было темно, оттенков она не различала, видела прекрасно, но не до тонкостей, к тому же кто бы дал ей возможность думать над такими вещами посреди внезапного хаоса из крови, шерсти, трупов и грязи? - О, я не пострадаю, - смешок получился довольно агрессивный. Иначе она сейчас и не могла, ситуация не располагала к типично женским улыбочкам, смущенному смеху, кокетливому убиранию локона за ушко. Нет. Сейчас она покрывалась кровью и шерстью нападающих животных, сейчас она была готова уподобиться Росомахе и оскалиться. Откуда же взяться доброму и ласковому настрою? К тому же, цели у нее тут были отнюдь не самые мирные...
В прочем, как и всегда, в последнее время.
- Никому? Тогда почему я тебе опять не верю?.. - Успевает спросить она прежде, чем Эрик закрывает ее своим плечом от огромных ядовито-желтых зубов нападающих крыс-переростков. Анна по инерции делает несколько шагов в сторону, спотыкаясь о труп одного из животных, и останавливается, резко оборачиваясь. Что это было? Он закрыл ее собой, подставился под укусы? В голове не возникает вопрос "Зачем", в голове отбойными молотками стучит по вискам кровь, смешанная с раздражением, смешанная с чувством драки, убийств, защиты и нападения. - Кретин, - шипит она, дергая головой и откидывая волосы назад, и кивая на раненую руку,  - Если ты хочешь что-то мне доказать таким поведением, не лучшая стратегия.
Ей не жалко, у нее даже не возникает мысли помочь или сказать спасибо. Она не просила ее защищать, сильная женщина, всегда сама справлялась и крысы, размером с крупную собаку, это не самое страшное, что южанка видела в своей жизни. Монстров без мозгов бояться глупо, они все - лишь неизвестные природе твари, которые атакуют незнакомцев на своей территории. Мутанты сами полезли в их дом, и теперь получают от матушки-природы по полной. Нет, это не означает, что им надо извиниться и смириться со своей судьбой, им надо убегать отсюда. Какой бы артефакт не искать тут Магнето, пока в этом тоннеле есть хоть одна тварь - он не сможет найти что-либо, они просто будут продолжать нападать, защищая свое гнездо.
Казалось, что он разделял ее мнение, когда схватил ее за руку и потащил за собой. Первые несколько шагов она даже не сопротивлялась, инстинкт самосохранения гнал ее вперед, а раз цель ее вылазки в этот тоннель была рядом с ней, так зачем сопротивляться и поворачиваться к ситуации спиной?
Через несколько десятков метров он отпустил ее руку, Шельма же отдернула ее в этот момент с негодованием. Она пришла сюда готовая оторвать его голову, а не спасаться бегством, держась за ручки, как друзья или любовники.
- И в какую сторону ты собираешься? - Спрашивает она, складывая руки на груди, но все равно глядя на окровавленное плечо мужчины. Зубки у этих паразитов оказались слишком уж остренькими, - потому что от меня ты не отделаешься, Леншерр.
С нескрываемым презрением она сняла с рукава прилипшие к ткани останки животного и откинула их подальше от себя. Как эти создания вообще умудрились так вымахать? На сколько хватало знаний женщины, крысы ну полуметра в длину могли достигать, чаще - вместе с хвостом, но что бы быть на столько огромными?
- Я - Шельма, я - Иксмен и, да, я знаю профессора уже больше пятнадцати лет, - закончив с рукавом, она подняла глаза на Магнето и сложила руки на груди, - От тебя? От тебя мне нужно понять, какого черта Профессор считает, что тебе можно доверять. Ты не знаешь меня, Эрик, но я тебя знаю очень и очень хорошо. Я знаю на что ты способен, я знаю, что ты делал... Или будешь делать, плевать.
Она закипала. Перед глазами проплывали картинки прошлого, возрождающееся из пепла Братство Злых Мутантов, трупы людей, трупы мутантов. Он не слушал никого, он шел своей дорогой, но раз за разом Чарльз верил ему, а подставляли свои головы его солдатики - команда Икс. Раз за разом кто-то оказывался на больничной койке. Раз за разом остальные волновались: выживет ли их товарищ?.. И что они получили в итоге? Молодой. Всадник. Якобы бы исправившийся.
Она не верила. Не верила ни слову.
- И я хочу понять, в чем твой секрет? Как ты убедил Профессора, что ты больше не служишь Апокалипсису, как тебе это удалось, - она повернулась в сторону глухого рыка, раздающегося из тоннеля. Их загоняли в угол. - Можешь не стараться и больше не подставлять свою шкуру, спасая мою. И мою трогать не советую, не пробьешь...
Она наклонилась, поднимая кусок какой-то железки с остатками бетона, несколько раз качнула ее в руке, выискивая наиболее удобное положение по балансу веса.
- Так в какую сторону ты собирался на развилке?

+1

7

Секрет? Она что издевается над ним? Впрочем, Эрик бы не удивился. Иксмены его ненавидят, но когда было иначе? Кроме профессора практически никто его не принимал и не стремился понимать. Методы Эрика всегда были радикальными и резкими, прямо как сейчас, но менять себя ради каких-то представлений ученицы профессора не имеет смысла. Как это поможет ему искупить вину?
- Дура! И ты решила, что сможешь получить так просто ответы на свои вопросы?! Просто отправившись за мной сюда? А если тебя найдет Сабах-Нур? Ты думаешь я смогу тебя спасти от него?! – У Эрика не хватает терпения, особенно на то, чтобы договариваться с совестью этой Шельмы, которая решила, видимо, что может на что-то повлиять. У них нет времени на подобные разборки, но голос Эрика заметно дрожит. Его вскрики привлекают только еще больше крыс, подсказывая им направление и Эрик не скупиться на ругательства, а на немецком это звучит особенно грязно.
Крысы ползут опять, Эрик четко слышит шорох их ног и раздраженно скрипнув зубами собирает волной металл, призывая его теперь из стен, потолка, всего что только может зацепить. Туннель заметно скрипит, под ногами даже землю трусит, но Эрик не останавливается, собирая еще больше металла, выходит целый огромный пласт с толщиной в метр. Крысы долго будут грызть это своими зубами, но теперь у них хотя бы есть время оторваться и поговорить. 
- Я не собираюсь тут изливать тебе душу, только потому что я натворил дел, - Раненная рука Магнето подрагивает, но он словно делает вид что ничего такого не произошло, и замечание Шельме о геройстве, он тоже решает оставить без ответа. Да ему плевать, в частности, за что она это примет. У него теперь вместо одной проблемы целых две, и ему необходимо сберечь ее жизнь, просто потому что этого Чарльз ему точно не простит. Хотя, видят боги, только живого воплощения совести еще не хватало.
А Шельма, которая знает профессора целых пятнадцать лет, весьма подходит под это. Только все равно никакого эффекта не будет. Эрик не очень хочет жить, но и сдохнуть так легко тоже не имеет право. Он должен сделать что-то. И он это прекрасно помнит.
- Чарльз знает меня достаточно, Шельма. Больше чем вы все можете представить. Не будет человека на этой планете, в этом мире, в всей вселенной, наконец, который бы понимал и принимал его таким, какой он есть. Вы все видите в нем икону, а я человека. Как и он во мне, - Эрик слышит теперь крыс с другой стороны туннеля и не сдерживаясь громко фыркает. Там их гораздо меньше, но там же находился развилка, которая выведет их к пересечению всех туннелей.
- Может быть я и чудовище, и до Голода был им, но сейчас я должен сделать хоть что-то, чтобы смерти тех людей не были напрасны, - Эрик отмахивается от нескольких прыгнувших на них крыс и ныряет прямо в толпу, буквально прорубая им дорогу. Крысам иногда удается вцепиться в его штанину, куртку, в какой-то момент Магнето вообще остается без нее, и теперь царапины и кровь заметно проступают через ткань серой футболки. Эрик их не замечает одним взмахом руки отбрасывая волну бегущих им навстречу крыс. Они снова взрываются, кровавыми ошметками разлетаясь по стенам и земле. Запаха мертвой плоти Эрик почти не слышит, он привык. Это незабываемые ощущения Голода, еще со времен Китая, и он прекрасно знает, что подобное должно вызывать у него тошноты и отвращения, и не из-за запахов. Сколько смертей нужно было чтобы его тело привыкло к этому смраду?  Он не дает себе зацепиться за это мыслями, не время и не место, и не та компания.
- Вперед, живо! Я не смогу сдерживать их долго! – И он прав. Металла вокруг становится все меньше. Если бы он был один, он бы смог призвать все что есть в почве, не боясь, что туннель обвалится, да и крыс бы задавило, вот только может пострадать город и Шельма. О ее бессмертии Эрик не знает.
- Там. Дальше. Есть пересечение туннелей. Там, в одном из туннелей должен быть артефакт. Может он и создал их, - Слова даются с трудом, дыхание сбивается, а по вискам течет пот. Он заметно напрягается чтобы не разрушить город, и при этом не призвать слишком много металла. Эрик только мельком оглядывается назад, цепляясь взглядом за Шельму и ее порванный костюм. Кожа на ее теле выглядит чистой, никакой крови, и это его немного удивляет.
- Регенерация? – Знавал он одного мутанта который обладал удивительными регенерирующими способностями и не менее мерзким характером. Логан.
Впрочем, уверен, о тебе он того же мнения, друг мой. Да уж, голосом профессора трансляция собственный мыслей выглядит жутко и до ужаса осуждающе. Эрику опять хреново. Стоит подумать о Чарльзе в такую минуту и вина всерьез душит его за горло, так, что он кажется начинает задыхаться. Приехали, только панической атаки ему не хватало.
Чарльз предупреждал что так может быть.
Нет, нет, не время и не место.
Эрик только одной силой воли запрещает себе вдаваться в эту никому ненужную истерику, приказывает себе не сдаваться и упрямо бежит вперед.
Думай об искуплении, говорил ему Чарльз. Только чем и как он может искупить все то, что успел натворить? Он бы не хотел. Он и сейчас не хочет. Никому. Никогда. Не подчиняться. Это так, словно он снова вернулся в свое жуткое детство, где есть эта гребанная монетка, и смерть матери.
Монетка теперь в голове Эрика всегда. Стоит ему подумать о том, что он избавился от этого кошмара, как все возвращается снова. И Эрик снова творит хрень. Он пытается что-то кому-то доказать, он верит что справится, он верит что других методов нет, потому что Чарльз всегда опасно мягок, а потом снова случается это.
Гребанная монетка.
Воспоминания о смерти Шоу до сих пор свежи, потому что Чарльз выпотрошил его полностью. И Шельма после этого думает что можно оставаться в чьей-то власти? Да он себе даже принадлежать не хочет. Они убили Голод, вместе с Чарльзом, тогда, за эти бесконечно долгих, длинную в его жизнь, пять дней.
Анна... Меньше всего Эрик хочет вспоминать лицо убитой дочери. Сейчас особенно сложно, это тот самый спасительный камень, за который бы мог зацепиться Голод.
- Развилка! – Они неожиданно врезаются в темноту. Фонарик Эрик посеял, дальше дорогу подсказывает только металл и Магнето качает головой, - Здесь десяток железнодорожных путей. В одном из них нужный нам и там не должно быть крыс. Но у нас нет времени…- Потому что там, из глубин норы, откуда они пришли, раздается страшный скрежет. Крысы проломили заслонку, и теперь защиты почти нет.
- Я не чувствую металл артефакта. Он зачарован, но там живых быть не должно, - И как обьяснить девчонке что теперь они должны защищаться в полную силу? При этом каким-то образом среди других десяти развилок надо выбрать одну единственную? И, разумеется, не разнести город?

Отредактировано Erik Lehnsherr (2018-06-17 09:28:34)

+1

8

Шельма сцепила зубы, как породистая овчарка, оскаливаясь и поворачивая голову в сторону Леншерра:
- Никто не смеет называть меня дурой, сладенький, - она покачала головой. Если бы он только мог сейчас видеть ее глаза в полном свете, он бы многое смог понять только лишь по ним, по прищуру, по обиде, по ярости, которая молниями прокатывалась по зелени радужки. Это оскорбление она ненавидела больше всех на свете. Она могла быть кем угодно, распоследней сволочью, негодяйкой, упрямицей, не важно, но дурой она оставаться не любила. Это определение не несло в себе ничего особенного, нельзя было с гордостью согласиться и сказать, что, да, дура, но зато какая! Нет, "какой" можно было бы быть сволочью.
Но нельзя было допускать сейчас, чтобы эмоции захлестнули южанку сверх тех, которые уже проявились. Они замуровывались силами Магнето под землей, в тоннелях метро, которые проходили под жилыми и бизнес зданиями. Малейшая неосторожность и люди могут пострадать. А этого допускать никак было нельзя.
- Тебя никто не просит меня от него спасать, - фыркнула южанка, - К тому же, с ним мы уже познакомились лично... Не могу сказать, что было приятно, но, как видишь, я жива. А душу свою можешь оставить себе, как и ее изливания, я спросила конкретную вещь: как ты смог оказаться на стороне Иксменов? Давай только без вот этого всего про "я никому не служу", меня интересует техника, а не философия.
Времени оставалось все меньше, шорох, скрип, писк и даже рык, они все давали понять мутантам, что на долго преграда не защитит их, не даром люди не ходили в эти тоннели, здесь было слишком много монстров. Интересно, скольких они успели загрызть и вообще, на каких харчах так отъесть себе морды?..
Они на разных сторонах этой игры, они не враги друг другу, был бы Эрик ей именно врагом сейчас - она бы давно оставила от него именно воспоминание и ничто бы ее не удержало. Он говорит, что он монстр? Не он один тут, увы, не он один. Смотря кого они сейчас считают монстром. Если того, кто служит Апокалипсису и уничтожает поселения людей - то да, он самый настоящий монстр, если просто того, чьи руки запятнаны чужой кровью... Что ж, они все, все Люди Икс, ничуть не меньшие чудовища. У всех свои секреты, и сейчас ей безразличны его самокопания и безразлично, что он делал, чего он не делал и как он собирается с этим жить. Пусть живет, как хочет, до той поры, пока она не выяснит правду. Пока она не поймает его за руку, тогда то она сможет показать этому миру, что он не просто монстр, что он - самый опасный монстр, тот, который прикрывает совестью свои дела и отдает себе отчет за то, что творит.
Они разворачиваются, опять бегут дальше, в темноту, в неизвестность, в которой на каждом шагу может поджидать опасность. Женщина храбрилась, когда говорила про Апокалипсиса и встречу с ним, ту боль, которую она ногтями выскребала из своей головы, ей пока забыть не удалось. Она боялась, что там, за развилкой тоннелей, она вновь увидит синее лицо древнего мутанта, она вновь услышит его убаюкивающий голос, полный спокойствия и размеренности. Она боялась его, но бежала вперед. Волком бояться - в лес не ходить, ха?
- Как он выглядит? - Спросила она, останавливаясь и оборачиваясь по сторонам, - Артефакт. Как он выглядит и что он умеет?
Иначе, как они будут его искать? Зная юмор магов, артефакт может выглядеть, как половая тряпка или крошечная иголка... Никто не предупреждает о том, что его будет легко отыскать, никто не говорит, что это точно будет не светящийся фэнтезийский шарик с лепестками роз. Никто не говорит, что будет просто.
- Ну, - Шельма склоняет голову к плечу, пространственно ими пожимая, - И регенерация тоже.
Она не собирается ему открывать душу, у них вообще получается крайне замкнутая система общения. Зачем Эрику знать, что ее тело - уже не совсем человеческое, что ионная форма позволяет ее тканям быть гораздо, гораздо плотнее, чем обычным.
-  В прочем... Не имеет значения. Просто повторюсь: можешь не геройствовать, меня защищать не надо.
Они бегут все дальше и дальше, она слышит, как коготки этих тварей сзади все еще скребут металл, как клацают их зубы, она слышит рыки, смешанные с визгом, когда кто-то кусает в приступе гнева своих сородичей. Она чует их запах, никак не может перестать дышать, привычка не дает ей этого сделать, пока они бегут. Она понимает, что попала в такую задницу, из которой будет трудно выбраться просто так. Если не на прямую, так морально. Она шла сюда за одним, а в итоге получает совершенно иное. Есть еще шанс, что когда Эрик столкнется с артефактом, который хочет получить Апокалипсис, то в нем снова взыграет Голод. Но если нет... Что ж. Если нет, тогда мир в голове южанки перевернется еще раз. И не в самую лучшую сторону, к сожалению.
- Живых быть не должно... Значит в инфракрасном свете должно быть не видно... - Она судорожно оборачивается вокруг своей оси, перед ними - десяток дорог, перед ними задача - выбрать один. Это не должна быть лотерея, если они не угадают - времени уйдет в несколько раз больше, если они не угадают, то могут попасть в ловушку. Если они не угадают, то обратный путь им преградят сотни монстров с острейшими зубами. - Я не знаю, что это и на сколько зачарованно, но я могу попытаться рассмотреть этот твой артефакт. Или хотя бы тоннель, где нет никого живого. Темнота мне не мешает, и... Берегись, - арматура с куском бетона откидывает огромную крысу, разбивая ей морду на куски. Монстры приближались, пришлось активнее расталкивать их, а они цеплялись когтями, подпрыгивали, пытались вгрызаться в кожу, погибали и уступали место своим товарищам, - Тут потолки... Потолки метров пять. Как думаешь, на сколько высоко они могут подпрыгнуть? Черт, если тебя тут сожрут, я, конечно, не сильно расстроюсь, но Чарльз, он меня убьет вслед за тобой. Нам придется полетать, если ты хочешь поскорее выяснить, какой из тоннелей нам нужен, и мне придется побыть твоим поводырем, судя по всему.

+1

9

Черт-удар-бы-удар-побрал-удар-этих-удар-гребаных-удар-крыс-удар! Эрику катастрофически везет на всяких кусаче-ползущих тварей с тех пор как он стал освобождаться от Голода. Сначала Уэйд и тот мерзкий мир, теперь эти крысы и Анна. Замечательные компании. Эрик разумеется злиться. Что вообще от него сейчас хочет эта девчонка? Она приперлась ему мешать, он из-за нее старается быть осторожным, и даже осознание регенеративного фактора у девушки, никак психологически не облегчает процесс. А вдруг ее уничтожит артефакт? И что тогда Эрик будет делать?
Он итак в крайне паршивой ситуации, и без понятия насколько хреново воспримут его остальные иксмены, а если еще и ученица Ксавьера пострадает, то Эрик…Эрик потеряет доверие единственного человека, который стал его целью жизни.
- Технически? Тебя интересует процесс? А сразу ты сказать не могла? – Магнето отбивается еще от одной кучки крыс и все-таки взлетает в воздух, кружась в попытках сбросить с себя вцепившуюся за ботинок тварь. Она почти прокусила ему ногу, но Эрик держится. Да, он не обладает чем-то подобным как Шельма, но он все же всадник, а значит регенерация куда лучше обычной и выносливость. О, Эрик и раньше был крайне выносливым, а сейчас все эти царапины и укусы он почти не ощущает. Главное не подцепить какую-нибудь инопланетную заразу, или магическую. Если эти твари дело рук артефакта, то, ох, нет, лучше об этом не думать.
- Телепатия. Чарльз телепат, он просто вскрыл Голод. Но не без моей помощи. Я без понятия что ты обо мне знаешь, у меня вражденная защита от телепатии, но я не сопротивляюсь на подсознательном уровне Ксавьеру. Эрик. Я. Тот, кто человек. Голод погреб меня под моей же силой, у меня не было воли, я даже вздохнуть не мог. Но постепенно стал просыпаться. Упрямство. Непримиримость. Называй как хочешь. Я ненавижу подчиняться. Эта черта передалась и Голоду. Ее и расшатывал. Позже, когда Голод основываясь на моих воспоминаниях пришел к Чарльзу, меня и вскрыли. Если бы это кто-то был другой. Другой телепат, не уровня Чарльза. У него бы не получилось. Я бы просто умер вместе с ним, - Эрик знает, что это правда, от того еще сложнее об этом говорить. То, что Чарльз решил его спасти это целый подвиг. Если бы на его собственном месте был кто-либо другой, не Чарльз, Эрик бы позволил ему умереть. Да, в своих руках, провожая в последний путь, с сочувствием и прощением, но подарил бы только смерть. А ради Чарльза горы свернет, шею Апокалипсису и уничтожит целый мир. Лишь бы спасти.
- Я люблю Ксавьера. Это помогло. Если бы я его не любил, тоже бы не освободился, - И это тоже правда. Без сильной эмоциональной связи, без чувств, без протянутой руки у них бы обоих ничего не вышло. У Эрика хватило сил только чтобы просыпаться, по чуть-чуть, но без телепатии профессора он даже вдохнуть не мог. Настолько Голод был силен. Сабах-Нур посадил в него самую сильную и безумную заразу. Если у остальных всадников были хотя бы преданность, увлеченность, чувства, и вера, то у Эрика не было ничего. Он вообще все сожрал. Этот чертов Голод. Он даже начинал жрать воспоминания Эрика, поэтому за Ксавьером и пришел. Ему было мало. А иксы даже не поняли, что их обожаемая икона доброты и понимания пропала. Как можно быть столь беспечными?
Теперь Эрик на полном серьезе думает, что надо сменить весь периметр охранной сигнализации в школе иксов. Они там как слепые щенки, выходит. И чем только Хэнк занимается?
- Не думаю, что высоко. Они тяжелые и у них короткие лапы. Крысы не прыгают практически, - По крайней мере Эрик очень сильно на это надеется. Они с Шельмой оказываются у самого потолка, Эрик почти жмется в него спиной, тоже чувствуя трубы теперь не только силой. Крыс становится все больше. Они как море, расползаются под ними, лезут по стенам и действительно прыгают, но не достают, с писком падая под лапы своих сородичей, где их давят свои же. Эрик морщится, слыша влажные чавкающие звуки, где-то он подобное уже видел, только там запах был ужасный, влажно, и в целом мерзко. А тут просто пыль, Шельма и крысы. Гораздо лучше же, ну.
- Я не собираюсь сдыхать так просто, даже не надейся. Если воспользуюсь магнитным щитом сейчас, туннель обвалится. Под нами несколько домов, и улица, где ходят живые люди, - Эрик закрывает глаза, вдыхает, и чувствует их. Эта часть города не так населена, как прежде, пусть центр и восстановили в короткие сроки, но людей здесь приличное количество. Они ходят по тротуару ничего не подозревая, пьют, едят, наверняка смеются и говорят. Эрик не чувствует этого, но слышит металл на их одежде, украшения, машины, трубы, сваи, даже колокольчик на ошейнике собаки или кошки и…кровь. Она пульсирует. Ее очень-очень много. Так что нельзя горячится с масштабом своей силы, и он будет очень-очень осторожным.
- Я почти ничего не вижу тут. Кроме металла. Если ты можешь смотреть в другом спектре, ищи туннель в котором крыс нет. Он должен быть. Какой-то из них, - Эрик понятия не имеет какой из них именно, его глаз хватает только на то, чтобы уловить копошащееся пискливое месиво из шевелящихся тел мохнатых тварей. Крысы клацают своими зубастыми пастями, прыгают, и Эрик слышит это даже сквозь тяжелое дыхание и рваный ритм сердца в ушах. Металла тут немного, ему удается призвать стену оставленную позади, он настойчиво тянет ее к морю с крысами, придавливает какую-то часть, а потом начинает катать кусок пластины просто раздавливая их тельца, но даже этого оказывается мало. Они ползут из каждых щелей, в бешеных количествах.
Охренеть. Сколько их тут? Тут без артефакта точно не обошлось.
- Я без понятия как он выглядит. Мы сразу поймем, как его увидим. Ищи туннель без крыс, - Его резко и болезненно дергают в сторону и Эрик почти задыхается, когда они ныряют в очередную темноту. Лететь в никуда еще хуже, чем отбиваться в полете от прыгающих хищников. Эрик старается обвить их остатками проводов, а потом….Их с Шельмой словно обрубает от внешнего мира. Эрик пораженно опускается на землю, не чувствуя…ничего не чувствуя вокруг. Только несколько метров шпал, раскуроченный кусок вагона и…ничего. Ни крови людей над ними, ни зданий, ни породы в стенах. Вообще ничего, кроме того, что они видят своими глазами. Даже трубы в этом туннеле на самом деле не существуют, потому что этого металла нет. Эрик подходит касаясь пальцами одной из труб и…она расплывается сизым дымком принимая форму обратно стоит отнять пальцы.
- Если это какое-то пространство, то лучше к краю этого туннеля не подходить. Я не уверен, что тут есть что-то, кроме этого, - Он кивает в сторону вагона, который виден издалека. Каким-то образом сюда пробивается освещение, но оно идет отовсюду, и в тоже время ниоткуда. Просто приятное зеленоватое свечение, будто отражение воды на стенах. Но это гораздо лучше той тьмы с крысами за пределами этого туннеля.
- У каждого артефакта есть испытание. Не уверен, что у этого только крысы. В мой последний раз мне пришлось пережить несколько стадий, прежде чем я его забрал. У этого может быть так же. Это диск Бессмертия. Вроде вечной регенерации и чего-то подобного. Он никогда не рассказывает все, когда посылает меня на задание. Ему нравится, когда я сам преодолеваю трудности. Пытался учить смирению, - О Сабах-Нуре Эрик говорит с неприкрытой ненавистью и отвращением. Если бы у него была возможность, он бы сам убил господина, но не сейчас и не в этих условиях. Остальные всадники тоже иксмены, и их Сабах-Нур может использовать против своих же. Чарльз бы не простил.

Отредактировано Erik Lehnsherr (2018-06-20 11:51:36)

+1

10

- Так я и спросила, как тебе это удалось! - Фыркнула южанка. Отбиваться было не сложно, физически она не выматывалась, но вот то, что сам процесс больше походил на сломанную компьютерную игру - это факт, надоедало. Она не шла сюда устраивать геноцид крысам-переросткам, она шла по следам Всадника, а попала в тотальный бред в кромешной темноте.
Крыса вцепилась в ее ногу, разрывая острыми ядовито-оранжевыми зубами сапог командной формы. Она била задними лапами, ловила баланс хвостом, вгрызалась в это чертово ионное тело, но не могла прокусить, царапины, оставляемые на коже моментально затягивались, принося противную острую боль южанке. Женщина с презрением посмотрела на животное, наклонилась, нехотя ловя крысу за шкирку и откидывая в сторону. Следующая уже стремилась занять место улетевшей товарки, но получила мыском сапога по зубкам и осталась без части челюсти. Жить точно не будет, в прочем, они же в той самой игре, где не жалко мерзких тварей, главное - остаться в живых и выяснить, как же Эрику удалось взять себя под контроль из первых уст, а не из пересказов Профессора. Тот мог и приукрасить, преподнести свою версию, или ту версию, которая была необходима. Люди врут, всегда врали и будут это делать, чтобы выгородить себя и свои действия.
С каждым словом Эрика Шельма отвлекалась от монстров все сильнее, лениво отпихивая их от себя, но уже не стремясь убить, не отслеживая, сколько животных полегло и больше не сможет прыгнуть на мутантов. Она слушала, хмуря брови и анализируя сказанное со скоростью света.
- Значит, телепатия, - выдохнула она, - Телепатия и воздействие на упрямство. И любовь. Звучит романтично, даже сказочно. Как ты смог... Как ты почувствовал, что ты сможешь пробиться сквозь Голод?
Телепатия, упрямство, желание избавиться и именно тот самый человек, тот самый, который сможет пробиться в разум и вытащить на свет человеческую сущность. Звучало прекрасно, звучало не сложно, как найти нужную лягушку, которая при поцелуе станет принцессой. Или принцем. Да только в каком болоте искать эту лягушку, в какую сторону света тащиться Шельма не знала. Она шла сюда за ответами на одни вопросы, а в итоге хочет услышать совсем другое, совсем другие стороны всей этой аферы Профессора и Магнето. Ей хочется узнать, есть ли какой-то универсальный способ, есть ли алгоритм, который можно применить не только к Эрику. У нее свои причины ловить каждое слово. У нее слишком весомые причины, чтобы достичь понимания.
Упрямство и желание освободиться, избавиться от хозяина, быть независимым. Это все было достойно, да только пока никак не помогало ни принять, ни поверить. Червячок сомнения подгрызал ее изнутри, точил, постепенно истончая нервы, от которых и так ничего уже не осталось. Лишь упрямство. В этом они, кажется, были похожи с Леншерром.
- Как и я, - хмыкнула Шельма, срывая с плеч разодранную куртку и скидывая ее вниз. Крысы, как голодные тараканы, накинулись на лохмотья, как на последнюю крошку хлеба в радиусе сотни миль. Злобно шипя, они рвали коричневую кожу вместе с подкладкой где-то там, внизу, пока сама женщина слушала Магнето, внимательно глядя на его лицо и все еще машинально ища подвоха. Конечно, обрушить сюда, вниз, часть района Нью-Йорка - не лучшее решение и поэтому ей ничего не остается, как согласиться.
- Тоннель без крыс, - кивнула Анна, - Найдем. Это займет немного времени, но найдем. Я молюсь богу, чтобы ты меня сейчас не обманывал. Иначе - никакой Чарльз не остановит меня от того, чтоб свернуть тебе шею, сладенький.
Тогда будет ничем не лучше самого Эрика. Но было плевать, с совестью она потом договорится.
Она не успела даже дернуться в сторону тоннелей, пространство вокруг словно изменилось, в мгновение, неуловимую долю секунды. Что-то произошло, но что именно - разум не осознавал, не понимал, не мог поймать.
Она опускается на пол, вставая рядом с Эриком и ошарашено озираясь по сторонам. Только что они были в одном тоннеле, только что на них нападали верещащие монстры и вот - тишина? Тишина. Никого вокруг, только Магнето, будь он не ладен. Магнето, который не похож ни капли на того, которого она знала. Магнето, который пришел откуда-то из прошлого, который уже оставил за собой шлейф трупов, литры крови, пролитой на землю, который умудрился сделать так, что команда отказывается доверять своему наставнику, из-за которого она пришла сюда и попала в очередную западню.
Она оглянулась по сторонам, не решаясь двинуться ни в одну из сторон, это все насквозь провоняло опасностью. Увы, у нее еще есть неоконченные дела, чтобы беспечно лезть в жерло вулкана.
- Что это вообще может быть такое? - Спрашивает Шельма, наблюдая, как предметы расплываются под пальцами Эрика и восстанавливаются, как только он убирает руку, - Иллюзия? Очень похоже на какую-то проекцию, - она делает несколько шагов в сторону, рассматривая край вагона и всматриваясь в тоннель, но понимая, что даже ее зрение тут ее подводит, она не видит впереди ничего, будто черная пустота сжирает все, оставляя им лишь этот клочок пространства.
Ловушка?
- Смирению? - Фыркает она, складывая на груди руки и пошире расставляя ноги для устойчивости, - Не самая удачная идея, как я посмотрю. Он всех заставлял этому учиться?
Надо что-то делать. Если это "испытание", как сказал Эрик, то это все подобно очередному этапу игры. Вот только в чем правила? Их им не удосужились объяснить. Бросили, как котят в середину реки. Выплывайте, братцы, как хотите. Догребете до берега, а там - посмотрим.
- Что нам делать? Если ты уже проходил испытания артефактов, может быть есть какая-то логика? Уничтожить, разрушить, создать, рискнуть... Чего они хотят обычно? В какую сторону нам идти или сидеть и ждать, что к нам придут? - Спрашивает она, поворачиваясь лицом к мужчине. В зеленоватом свечении его видно еще лучше, видно. - Бессмертие. Заманчивая штука, неужели Нуру мало его жизни, он хочет стать бессмертным окончательно?

+1

11

Эй, она что это, серьезно? Эрик даже теряется, вжатый там плечами в потолок, с замученным лицом, потом на висках и растрепанными волосами. Он поверить не может в то, что Анна-Мари так легко его слушает и, кажется, верит. Может не всему, но к чему-то же прислушалась. Задумалась, вон тень сомнения скользит по лицу. И Эрику окончательно хочется нервно рассмеяться. Как оказывается легко обмануть учеников Ксавьера. Нет, он то конечно не врал, но, если бы в нем было больше чувств и меньше известных миру убийств, Эрик бы с легкостью запудрил ей мозги. Ну, тридцателетний Эрик с этим бы точно справился на отлично, проще простого, это как с Рейвен, только чуточку сложнее. Как Эмме, или нет, с Эммой немного сложнее, она все-таки может читать мысли, хотя в голову Эрика лезть боялась откровенно, он же почувствует. Он всегда чувствовал. Всех и все, будь то Джин или Бетси, к нему в голову вообще лезть опасно, зажмет двадцатитонными металлическими воротами и с улыбкой жуткого садиста будь сжимать ими до хруста костей, и плевать что все вокруг не настоящее. Эрик умеет.
- Зачем тебе это? Ты хочешь спасти всадника? Кого? Кто тебе еще нужен? – Эрик нахмурился, не понимая кто из оставшихся троих мог понадобится этой девушке. А она отчаянная. Раз думает, что сможет что-то сделать, раз пошла за ним чтобы выпытать всю правду, попытаться влезть к нему в эту самую голову даже без телепатии. И смелая, раз не побоялась его, самого сильного из всех четверых, который еще и свой ум вернул обратно.
- Брось, ты правда думаешь я позволю себя убить, Шельма? Ты мне не преграда. У меня есть цель, чтобы жить. И она куда выше вас всех и даже всего мира. Я должен защитить Чарльза. От этого синего ублюдка. Он может прийти за ним. Когда осознает, что всех почти лишился, будет искать кого-то на замену. Чарльз он…подошел бы. Чума бы, например. Или даже Смерть. Реми. Эрик удивленно вскидывает брови, но ничего не говорит о своих выводах, даже когда они оказываются в этом чертовом заколдованном туннеле.
Раньше Эрику было бы страшно. Ну как, Голод боятся не умеет, но очень бесится, когда не понимает какая хрень вокруг творится и что с ней делать. А сейчас Эрик привык.
- Как я смог…Я всегда был таким, Шельма. Моя жизнь похожа на войну. Я всегда за что-то сражаюсь. За право на жизнь, за право на месть. Знаешь, Шоу говорил, что физическая боль - это лишь короткий миг, как укол от иглы. А душа человека бессмертна, она способна испытывать глубинные чувства и страдать вечно. Сила лежит там, где-то по середине между страхом и болью. Слабая воля под воздействием страха слабеет, а сильная дает понять: гнев и ненависть. Ты не поверишь, он считал что это самые сильные чувства, которые способен испытывать человек и они способны открыть путь к раскрытию сил. И характера человека. Шоу учил меня многому. Пока я сидел под кожаными ремнями, ожидая с ужасом неизвестность, пока он втирал мне кто такой Рембрант, и почему его надо уважать.  Этот человек делал из меня того, кто я есть. Я не скажу о себе, что я нормален, Шельма. Как я мог? Меня сделали таким. Даже этот синий урод не смог побороть то, что мне пришлось сделать с собой, чтобы снова расправить плечи. Я не управляем. Я не могу и не хочу подчинятся. Не буду. Никогда. Похер кто передо мной. -  Шоу держал на привязи дикого зверя, рассчитывая, что выдрессирует достаточно, чтоб когда придет время снять маску, он сможет его легко погладить. Как бы не так. Эрик учился, впитывал знания, и по прежнему, был готов откусить руку по локоть. Она спрашивает, как он смог? А подумала ли она о том, как он смог вообще выжить со всем, что успел сделать? До того, как стать всадником, он потерял семью. У него была дочь и жена. Никто не знал из какого прошлого Сабах-Нур успел выдернуть Эрика. Когда он решил что вот-вот кончится, что уничтожит всех и все, вернулся даже к Эмме, попытался забыться, уверяя себя что немного времени на планирование мести, сборов средств по всем тайникам Шоу будет достаточно, чтобы начать целую гребаную войну. Да он был не лучше Сабах-Нура. Только еще бредил каким-то там равноправием для мутантов. А сейчас…великие цели? Да нахрен оно ему нужно вообще. Он и себя то собрать по осколкам до сих пор не может.
- Нихера меня не научил этот козел. Он только со мной так обращался. Смирение. Остальные делали что хотели. Я мало кого видел. Реми твоего вообще почти не видел, - Да сейчас не время скрывать выводы. К тому же, Эрик намеренно выбрасывает эту догадку, как рыбу на песок из воды, и смотрит с любопытством как она трепыхается, открывает рот. Бетси уже была в Бримстоне. Всадника значит надумала спасти. Ну или что-то сделать для него. Курт не подходил сразу. Он настолько набожный, что даже в Чуме эту хрень провел, всех замучил, даже Эрику лекции читать пытался. Да пошел он нахрен со своим богом и прощением, Эрик даже думать не хотел сколько Курт таким образом «напрощал». Хотя по любому меньше чем сам Эрик. Пекин, Мандарин и область вокруг него были не единственным, что уничтожал Эрик. Сколько там было людей в этом сраном Пекине? 22 миллиона? Ну, добавь еще тройку вокруг, и Мандарин. Вот тебе цена одной попытки почувствовать что-то. Ну как, Эрик, доволен? Нравятся подсчеты?
Если бы у Эрика была возможность оставить эту планету, он бы ее сменил. На что-то другое. Вообще на все. И жизнь другую. Да тут только ничего не сделаешь. Он не может оставить Чарльза. Он слишком его любит. До дрожи, блять, в пальцах. Он стал его смыслом жизни, центром вселенной, и теперь Эрик как послушный солдатик, все делает ради него. Это даже хуже попыток Шоу приручить Эрика как собачку, Чарльз просто сросся с ним. Эрик даже пять минут назад чувствовал где находится Чарльз, куда едет его гребаная коляска в этом чертовом особняке с детьми, как бьется его сердце гоняя кровь. А в этом гребаном измерении нет ничего. Они отрезаны от мира. Они не здесь, и, похоже, даже не там.
- Тут ничего нет. Только ты и я. Я больше живых не чувствую. Ну, в смысле кровь, - Эрик улыбается неприятно и склоняет голову пожимая плечами. А что тут скрывать? Да, девочка моя, захотел бы вскипятил тебя, и если ты бессмертная, как тот волосатый хрен с когтями, то умирать тебе долго и болезненно. Вот только…Эрик устал от смерти. Вообще в целом. Сколько можно обещать ему этого? Или подари, или если не в состоянии, отойди прочь, у него еще тьма дел, на целый миллиард душ найдется.
- Ты ждешь от меня подсказки? Я каждый раз нихрена не знал. Просто шел и делал. Ему нравилось со мной играть. Я был его любимой игрушкой. Я вообще очень у многих хренов любимая игрушка, Шельма. И меня это, прости, очень заебало. Так вот, я сам все делал. И понятия почти не имел что именно нужно делать. Считай это природным везением, - Только это скорее было Голода, а не Эрика. Эрику вообще по жизни очень сильно не везло. Начиная со сраного гетто. Он даже человеком стать не смог, жену и ребенка убили, наглядно ему показав, что не может быть у Магнето человеческой жизни. Жизни мутанта тоже уже не быть. Он нахер тут никому не сдался, кроме Чарльза. Кроме этого светлого лучика в бесконечном туннеле тьмы. Это любовь с расстоянием в бесконечность, весом в бездну без дна, и чувствами размером со вселенную. Она точно знает, что это такое? Ну, чтоб спасти всадника надо не меньше.
- Обычно нужно было найти источник. И решить его загадку. Что-то вроде. В последний раз я путешествовал в ужасном отвратительном мире, тебя бы стошнило, серьезно, потому что даже меня стошнило в конце первых суток. А потом я нашел сердце этого артефакта. А еще прошел испытание. Ко мне был прикован один пацан, который жутко раздражал. Голод бы его убил, не будь он шизофреником и частью испытания. Не убил и потом, - Это было как, что ли, оправдание, всему что Эрик делал. Или Голод делал. Они вместе. Много чего делали.
- Давай просто посмотрим. Если нас впустило, значит мы уже запустили механизм. Это не нужно боятся, нужно только смириться.Как со всей моей хреновой жизнью. Эрик усмехается не весело и идет к вагону просто забираясь в него. Он настоящий, не расплывается под руками, вполне себе материальный. И Эрик его все равно не чувствует. Но он есть. А значит нужно опять найти.
- Думаю, нам надо найти артефакт для начала. Он может быть чем угодно. Куском стекла, ручкой в двери, даже оторванным клочком обивки у сидения. Так что..ищи. Трогай, пробуй. Ты сразу поймешь, что это он, когда возьмешь в руки. Может тебе повезет больше, - Эрик тяжело вздохнул и в самом деле принялся искать. Лапал все руками, даже самый мелкий мусор, касался стекла, клочков бумаги от рекламы на стенах, стекла на полу, каких-то крошек, кусочков железа, хотя тоже их не чувствовал. Что угодно. Просто давай его найдем, Шельма.

Отредактировано Erik Lehnsherr (2018-07-06 11:00:42)

+1

12

Не преграда. Шельма усмехнулась, но отвечать не стала. Пусть он считает, что она ему не преграда, пусть, блажен, кто верует. Убить можно каждого, только бы найти правильный подход и выбрать слабое место, а уж против абсорбции не устоит почти никто. Он - не божество из древних сказок, он - не сверхсильная космическая сущность. Он - живой, не андроид, не киборг, так почему она не сможет стать ему преградой? И человеческие шеи ломаются так легко, особенно - внезапно. Что ж, спорить с Эриком смысла не было, они сейчас оба в одной упряжке, вокруг такая чертовщина, что спорить, кто круче, кто сильнее и кто кого уложит на лопатки в первом раунде было бы в высшей степени не правильно. Но она лишь покачала головой. Самоуверенность и самовлюбленность, это никогда не меняется в людях, особенно в сочетании с поистине могучей силой, убойный коктейль.
- Надеюсь, что замен он найти не успеет, - женщина покачала головой, нахмурившись, - Во-первых, для этого ему придется уничтожить того всадника, что сейчас есть, потому что сколько знаний он может принести врагам Апокалипсиса? А во-вторых не хотелось бы начинать все с начала. Утомительно это, бегаешь, ветер в поле ловишь, - заканчивала фразу она уже чуть слышно, не время и не место делиться своими выводами с потенциальным врагом. Конечно, показать некую осведомленность и логику рассуждений надо было, она не дурочка и не простушка, которая из соображений чести, совести и команды кидается грудью на амбразуры и вызывает огонь на себя по приказу командиров. Действуй они все бездумно - давно бы гнили в могилах. И потом, действительно не хотелось бы, чтобы Апокалипсис вот так просто уничтожил кого-то одного, что на его место поставить Профессора. Телепатия Чарльза, помноженная на увеличение сил, даруемое Нуром, помноженная на свернутость разума, что тащили за собой сущности Всадников... Миру бы пришел конец за считанные секунды. Да и не в телепатии дело было вовсе, как ни крути, а в людях, за которых им еще бороться и бороться.
Она внимательно смотрит на Эрика, хмурится самую малость, щурится, рассматривая черты лица и глаза в особенности. Вся его речь, она была пропитана теми чувствами, которые Всадники не выдают, она шла не от исчадия Апокалипсиса, а от измученного вечной борьбой человека, заставляла проникаться, но не уничтожала все воспоминания, молоточками бывшими по мозгам. Это он, это он уничтожал мутантов. Это он уничтожал людей. Это он, тот вечный ночной кошмар команды, который вел себя на столько непредсказуемо, что сложно было поставить его на одну из чаш весов добра и зла. Но за ту ненависть, что звучала, пока он рассказывал о Шоу, за ту ненависть, что горела в глазах, можно было списать часть его прегрешений будущего Эрика Леншерра. Все-таки отчаянно сопротивляться за собственное мнение, не узнав человека со всех сторон, тоже было глупым поведением подростка-максималиста. Их времена диктуют совершенно другие правила. Нет, она как и пять минут назад не стремиться ему доверять, знает, на сколько он опасен, его слова сквозят агрессией, выбрасывают вперед себя табличку: не подходи. Да Шельма и не подумает, ей было лишь любопытно с технической точки зрения, переживать за моральную составляющую было сейчас не с руки, для переживай и так поводов предостаточно. Но как Апокалипсис воздействовал на своих подданных, как обращался, что делал, что говорил и как упрямец-Леншерр смог взять себя в руки, к чему стучался его разум... Она отводит глаза, едва услышав любимое имя. Да, сложно было не догадаться, что ей нужно узнать о подходах и о спасении не из праздного любопытства и не из научного, ей надо было понять, если ли тактика в решении этого вопроса. И вовсе не ради себя.
- Вот и я не вижу ничего необычного, - вздохнула она, счастливо перехватывая новую тему, больше рассуждать о поведении Всадников и слушать исповеди про Шоу желания не было никакого. Окей, она все поняла: бедолагу Голода Апокалипсис замучил своими дрессировками, а оттуда уже и пошло все остальное. Выходит, насильно это не вытравить, и пока Всадник сам не захочет, пока ему не надоест правитель, пока не доконает до самой крышечки все, что происходит вокруг, до тех пор пиши "пропало". Ничего не поделать. Но и сам Нур где-то там, за пределами этой иллюзии артефакта. А здесь, на месте, она стала сомневаться в себе, в своих силах, просматривая пространство под разными углами, но будто бы зрение ее вернулось к природной норме, ничего не было видно, никаких тепловых сигнатур, никаких подсветок в ультрафиолете, ничего. - Да, прикинь! Я жду от тебя подсказки. Это твой артефакт, это с тобой он играет каждый раз, хренова ты любимая игрушка. Принеси то, не знаю что. Я тут оказалась случайно и играть в загадки как-то не намерена. Прости, Эрик, но я ни на грамм не верю в то, что при должной помощи потом получу благодарность, а не обухом по голове. Так что давай, думай, что в этот раз от тебя хочет этот чертов артефакт.
О, эти душеизлияния. Она не была штатным психологом. Свою порцию знаний для последующих выводов она сделала. Хочет поговорить по душам, хочет пожаловаться на свою сложную жизнь - ради бога, но не в это время и не в этом месте. Хренова игрушка... Да они все, все мутанты были игрушками в руках судьбы. Особенно, если связывали себя по рукам и ногам и форменным крестиком на груди. Иллюзия свободы и выбора осталась где-то на горизонте, но все они в итоге следовали целям, которые придумали не сами, а прикрывали это все политикой миротворцев и добреньких мутантиков. Душеизлияния... они могут сутками на пролет изливать друг другу душу, но потом, может быть, когда-нибудь.
- Надо было сидеть в особняке, - раздраженно прошипела она, выслушав размышления Леншерра относительно механизма и загадок. И эти посыли в стиле "тебя бы стошнило"... Так и хотелось сказать ему: котик, ты совершенно меня не знаешь, не надо делать выводы раньше времени, не надо делать выводы, основываясь лишь на каких-то внешних факторах. Например на том, что она женщина и что должна быть чувствительнее, слабее, может быть в чем-то глупее. Глупой и слабой быть хотелось, но явно не в подобных ситуациях. Шельма промолчала. В который раз, стискивая зубы до скрежета. Не время. Не место. Рефреном по нёбу. - О. Трогать, мое любимое, - она тихо ухмыльнулась под нос и сняла перчатки, заходя вслед за мужчиной в вагон. Зрение не показывало ничего, магия - она не в физическом спектре, ее не выцепить приборами или мутациями органов, а артефакт явно был не творением рук человека. Может быть он был даже не с этой планеты, кто же знает. Но она упорно принялась водить кончиками пальцев по стене, сантиметр за сантиметром, передвигаясь из одной стороны в другую. Шероховатость краски, старая бумага, гладкость пластика, пыль, оседающая на подушечках. Все на столько натуральное, что нельзя было это назвать ни проекцией, ни иллюзией.
- Как понять, что я нашла это? Оно подаст сигнал? Или картинку нам переключит? Боже мой, нет, надо было точно оставаться в особняке, черт же меня дернул, - она качала головой, проводя пальцами по углам, переходя руками на кресла, с упорством отличницы проглаживала все швы и стирала всю пыль со стекол и обивки. Когда-нибудь же это должно закончится? Не очень то ей хотелось провести лишние сутки в игре с неведомым механизмом, да еще и плечо в плечо с Эриком. Даже не плечо в плечо, а поворачиваясь к нему спиной.

+1

13

Видя реакцию девушки и ее причитания Эрик не сдержал нервного смешка. Единственное что его радовало в этом всем безумии, он не один. Он уже устал быть один, сколько можно? О, он не сомневался даже что пойдет хоть в самые пучины ада и только если Чарльз попросит его, посмотрим этим своим невинно-грустным и укоряющим взглядом одновременно, и все, пиши пропало, был Магнето – нет Магнето.
Голод в ментальном бункере было зашевелился. Издал какое-то странное бурчание, попытался пробиться сквозь толщу ртути, пошевелить пальцами, даже раскрыл сухие губы в попытках позвать Эрика, но Эрик только отмахнулся от него как от мухи.
Нет уж, тварь, пшел прочь. Сейчас совсем не до тебя.
Конечно он очнулся на звуки знакомого имени.  Чарльз Ксавьер. Теперь Голод хотел и его. Слишком много набрался от самого Эрика, и взгляд такой же, и лицо то же, а вот природу чувств не понимает. Эрик его не боялся, нисколько, ненавидел только сильнее, с каждой минутой все больше и больше. Эта тварь испортила ему все будущее, эта тварь сделала из него самое ужасное чудовище, кошмар его кошмаров, то, что пытался сделать из него Шоу.
Давай теперь, Эрик, расхлебывай, нравятся демоны прошлого? Один как раз стал частью тебя.
Чарльз говорил, что такое возможно. Что, быть может, Голод навсегда его переделал. Самое страшное только не злится, по настоящему не впадать в ярость. Если раньше Эрик свои силы контролировал даже во время сильных эмоциональных всплесков, это была сущая мелочь, то теперь даже с приумноженной силой(да и без нее) Эрик может быть просто физически опасен. Голод испортил его характер еще сильнее, превращая окончательно в психопата. Хотя Леншерр и раньше не сильно славился спокойным нравом.
- Ты почувствуешь. Он пройдет волной силы по телу. Может даже будет свечение. Каждый раз по-разному, но в любом случае, ты поймешь что это не просто какой-то мусор, а та самая хрень, - Эрика не смущало ползать по полу на коленях, он шарил уже грязными ладонями по пластику пола, выгребал мусор прямо из под сидений так, будто вся эта грязь настоящее сокровище и нельзя упустить ни пылинки. Тут же немедленно чихнул, сел на полу и снова нервно засмеялся.
- Кто бы мог подумать, что я попаду в эту задницу с тобой, Шельма. Вот уж точно, зря ты за мной увязалась, оставалась бы в особняке, - А то мне еще отвечать за твою голову, девочка. А я без понятия что может выкинуть этот сраный артефакт.
Эрик действительно переживал. Он оглянулся на сосредоточенный профиль Анны, закусил губу следя невольно за ее руками, терпеливо и скрупулёзно прощупывающие каждый миллиметр зачарованного вагона, и сам не мог для себя больше понять, радуется он или злится. Он не хотел быть один. Теперь почти никогда, больше всего, конечно, тянуло к Чарльзу. Его присутствие успокаивало, а легкое касание к ладони и вовсе выводило из Эрика почти все дурные мысли, Чарльзу даже не надо было что-то делать для этого, он мог просто быть. Что-то похожее он испытывал в окружении людей. Живых и невредимых. Мутантам он, конечно, импонировал до сих пор больше, но…главное, что он никого не убил.
Но стоило ему оказаться наедине с самим собой и Голод снова пытался с ним поговорить. И так по кругу. Либо Эрик сам себя ненавидит, корит, несет за собой трупы бесконечно убитых людей, мутантов и даже детей, либо он стыдливо бежит от всего мира, прячась за добротой Чарльза.
И как можно быть таким малодушным?
Das geht mir wirklich auf die Eier. Эрик, соберись. Ты, мать твою, найдешь этот сраный артефакт, отдашь его Чарльзу, и вымолишь для себя хотя бы часть своих грехов. Заткнись к херам.
И это работало. Эрик встряхнул головой, нахмурился, и снова стал лазить по полу трогая мусор так, будто от этого могла зависеть его жизнь. Он сосредоточился настолько, что уже даже не следил за временем. Он даже не знал, было ли оно здесь. Вам кажется что один вагон метро это не много? А попробуйте обшарить каждый уголочек, каждую пылинку всего в четыре руки! При условии, что ебучий артефакт заработает только тогда, когда ты его коснешься именно пальцами, а не коленкой, волосами и бог знает чем еще! Его нужно было взять в руки. Поприветствовать, мать его.
Сраные, древние артефакты. Эрик почти забыл про Шельму и довольно громко и очень грязно выругался на немецком, в очередной раз начиная злиться. Слава мирозданию, вагон на его призывы не отвечал, не шатался и вообще стоял как вкопанный.
- Ты давно его ученица? – В тишине лазить по вагону стало как-то совсем невыносимо. Кроме того, он слышал ругань с другого конца вагона и не мог перестать улыбаться. Шельма, кажется, что-то бормотала на французском? Опасную тему всадников затрагивать больше не хотелось, а вот упускать возможность и  эгоистично выпытать у ученицы Ксавьера хотя бы еще один кусочек его жизни, тот, который Эрику был недоступен, тот, размером в пропасть и пятьдесят лет, было даже глупо. Эрик усмехнулся, живо представляя Чарльза умудренным опытом стариком, разъезжающим в коляске по особняку, и в сердце потеплело. Даже такой Чарльз его невозможно умилял.
Господи, Эрик, заткни свои щенячьи чувства подальше, а лучше закапай их прямо сейчас. Неизвестно выживешь ли ты вообще после очередной встречи с Апокалипсисом. В этом себе Эрик врать не хотел, да и не видел смысла. Он конечно будет сопротивляться хозяину, и всех сил, не выдаст, не покажет, сделает все что только сможет, и все ради Ксавьера и его детей. Да и людей, как не посмотри. К последним Эрик до сих пор особой симпатии не испытывал, напротив, презрении. Эти люди ставили над ним эксперименты, эти люди хотели использовать и Ксавьера, и ту, первую команду, и их с Рэйвен. Всех. Вспомнить хотя бы то, что действительно случилось на Кубе. Но даже их он собирался защищать, как сможет. Чарльз просил.
Да что ж такое-то! Хватит возвращаться к этому.
Пальцы нашарили какую-то жестяную пробку из под пива, Эрик было ее сгреб и тут же отдернул руку, потому что пальцы обожгло резкой болью. Сквозь пыль и грязь на подушечках проступила кровь, а крышка крутящаяся перед ним странно завибрировала. Опала, вроде как успокаиваясь, а потом вагон тряхнуло. Ощутимо так, Эрика даже отбросило назад. Он перекатился кубарем, валясь на спину, получил по голове какой-то жестянкой и снова грязно выругался.
- Блять...нашел…Кажется это он, - Вот уж точно «ты поймешь». Оставалось только надеется, что это не очередная стадия, а действительно сам артефакт. Вагон снова сильно дернуло. Крышечка покатилась куда-то в сторону Шельмы, и Эрик с ужасом обернулся, глядя словно в замедленной сьемке как артефакт пролетает прямо над ее лицом, разрастается резкой вспышкой, а потом их обоих обжигает сильной волной боли. Кажется, он слышал скрежет сминающегося вагона, словно его сдавливало изнутри. Кажется, ему пробило чем-то плечо. Кажется, их куда-то выбросило.

Они висели прямо в воздухе. В бесконечном ничто, крутясь и вертясь по своей какой-то безумной оси. Из плеча Леншерра сочилась тонкая струйка крови, уходящая куда-то вверх, где-то там, едва ли заметна была та самая крышечка от бутылки. Она зазывно поблескивала куском цветастого, чуть потертого, металла и поглощала кровь Магнето словно живое и очень голодное существо. Шельма плавала где-то тут же, ее лицо было идеально чистым, никаких ран, ни следа от взрыва, зато вокруг пальцев так же дрейфовали зеленоватые искорки, остаточное действие «подарка» Саймона. Артефакт запульсировал и сам подплыл к пальцам девушки, меняя форму на ходу, превращаясь в диск, исписанный древними письменами на неизвестном языке. Каждый знак был «заполнен» кровью Эрика, и артефакту явно было мало его крови. Он хотел еще.

Отредактировано Erik Lehnsherr (2018-07-14 23:03:00)

+1

14

Сложно искать то, не зная, что. Это была даже не иголка в стоге сена, это не звезда на небе, это там еще можно применить какие-то навыки, знания, сжечь к чертовой матери стог сена, просеять пепел, воспользоваться магнитом... Шельма подняла голову, хмуро глядя на копошащегося под креслами вагона Эрика и, убедившись, что этой ерундой занимается не одна она, что это не хитроумный план ее... Врага? Недруга? Всадника? Кого угодно, но это был не его план, выстроенный на нападении на отвлекшегося Иксмена, он тоже искал что-то. Не звезду на небе, к которой можно приложить карту неба и ткнуть пальцем, мол, вон она, где-то там, давайте посмотрим в телескоп или позовем специалиста. Нет, они шерудили среди мусора, каких-то фантиков, зарывались пальцами в пыль, радовало только, что эта проекция не содержала в себе упившихся до опорожнений маргиналов. Вот это трогать было бы неприятно. Но, раз иного выхода из этой ситуации не было, раз они уже здесь, то пришлось бы. Но пока мутанты довольствовались пылью. А она еще - сумбурными рассуждениями. Зачем ей это? Что она тут делает? Почему первоначальные рамки вопросов, с которыми она шла к этому человеку, шла по следам, скрываясь в тени, почему сейчас они все преобразовывались, менялись в голове. Хотелось спросить, а как он попал сюда? Как себя ощущает человек, сменивший один мир на другой? Какие у них шансы, если они выйдут против Апокалипсиса?.. Все равно все сводилось к этому синему титану, как ни крути, а общего у них с Леншерром было не больше, чем у ворона и письменного стола.
- А? - Она подняла голову, отрываясь от ножек кресел и на пару секунд задумываясь над ответом, - Да уже... Около семнадцати лет. Вечные ученики, - она хмыкнула, легонько улыбаясь этой цифре, не задумываясь над ней раньше. Она повернулась обратно, возвращаясь к смахиванию пыли в этой иллюзии, как бы парадоксально это не звучало. Семнадцать лет. Она пришла на порог Школы еще совсем юной, с потерянной в этом мире и в самой себе душой, с ворохом проблем, которые вывалила на плечи и голову Профессора, искренне прося помощи, рыдая от ненависти к самой себе, проклиная Рейвен, проклиная Ирэн, проклиная Кэрол, проклиная свою семью, отказываясь от фамилии, не желая иметь с ними еще что-то общее, проклиная мутацию, все на свете, сходя с ума от вакханалии, которая творилась у нее в голове, сгорая изнутри от собственных демонов. Все, чего ей надо было - немного надежды и умиротворения. Все, чего она хотела - перестать сходить с ума из-за шума поглощенных личностей, стать самой собой, не проживать день за днем чьи-то жизни, не быть тенью тех людей, а быть самой собой. И немного надежды на то, что однажды она излечится, снимет ненавистные перчатки, перестанет быть Шельмой, наконец-то станет Анной. Да и с ее ворохом преступлений, что тянулись по пятам, она вообще была удивлена, что Профессор принял ее, дал ей шанс исправится, стать частью команды Икс. Да, она всегда будет ученицей, сколько бы занятий не провела сама, сколько бы миссией не завершила. Эта Школа многим заменила дом и семью. И ей в том числе. И сейчас она больше всего на свете хотела, что бы в этой семье не пошатнулся мир и благополучие. Как цепной пес, она рычала на незнакомца, который пришел к хозяину дома, она не знала, с какими намерениями он явился, она не могла поверить на слово, она должна была удостовериться, что незнакомец не принесет с собой проблем и... смертей.
Все было слишком сложно. Она еще раз подняла глаза, посматривая на незнакомца и возвращаясь к своей будке, недоверчиво прижимая уши и пропуская его к порогу. Трудно доверять Эрику, почти невозможно.
Она перевела взгляд на следующий ряд кресел, замечая под дальним небольшую плюшевую игрушку, покрытую пылью, задвинутую туда явно мокрой шваброй или щеткой пылесоса, черт их знает - чем в этой иллюзии убирали коридоры. Вернее, чем и как убирали вагоны, с которых этот был так детально срисован. Южанка выругалась пару раз, получилось довольно неприлично, хоть она и старалась сделать это тихо, кажется, местами даже переходя на чужой язык, а протягивать руку к этой игрушке было несколько неприятно. Это все будет похоже на дешевый ужастик из Голливуда, если игрушка и окажется тем самым артефактом. Они бы еще воздушный шарик пустили полетать. Или черта из табакерки выпустили.
Не успела. Дернулась, поднимая голову и вылезая из-за кресла, уставляясь во все глаза на Магнето.
- Нашел? - Нотки искренней надежды проскользнули в южном акценте. Она так и осталась стоять на коленках, цепляясь за грязный пол не менее грязными руками, когда вагон тряхнуло и к ней подлетела пивная крышка. В мыслях пробежала мысль о том, что Эрик не шутил: артефакт может оказаться чем угодно, любым... мусором. Крышка подлетела выше, ослепляя мутантов вспышкой. Боль прошла по каждой мышце тела, отразилась эхом в каждом суставе, заставляя женщину невольно сжать зубы и зажмуриться. Словно иголки воткнули в тело, словно весь организм на мгновение превратился в клубок  мышечных спазмов.
И все исчезло.
Провалилось.
Когда она открыла глаза, не понимая, сколько времени прошло и как она умудрилась отключиться, перед лицом висели волосы. Ее собственные, белые пряди смешивались с каштановыми, застилая обзор. Она висела вниз головой и способность к левитации не помогала ей поменять положение, словно силы не работали, отключились. В любой другой ситуации она, наверное, даже обрадовалась бы, но не сейчас. Сейчас только смогла немного раскидать кудри в разные стороны, чтобы осмотреться. Осмотрелась, без удовольствия отмечая, что Эрика все-таки чем-то зацепило и теперь из его плеча бежала... Взлетала струйка крови. Гравитация тут не работала. Они не в тоннеле. Они - в неизвестности.
- Только не говори мне, что нас затянуло еще дальше, - пробубнила она, щурясь и глядя на мужчину. Можно было бы спросить еще, как он, кровь уходила довольно быстро, вот только б он не выключился, ведь она без понятия, что делать дальше, ведь она искренне надеялась, что Всадник внутри Леншерра поможет им найти выход из ловушек магического артефакта. Как-нибудь. И еще не хотелось бы потом изъясняться перед Чарльзом, почему Магнето ранен и без сознания. Мало удовольствия, ей и так с крышечкой проблем хватало.
К слову о проблемах. Они прибавлялись и разбавляли собой пространство с завидным постоянством. Крышечка, втягивающая в себя кровь Эрика, приблизилась к ней, заставляя проследить траекторию взглядом и замереть в пространстве. Ионная энергия витала вокруг ее пальцев. Ее ни с чем не спутаешь. Это - часть нее самой. И эта часть сейчас вырывалась наружу, приманивая артефакт. Он, как акула, вращался вокруг рук, трансформируясь в диск с кровавыми надписями.
Стремительное движение. Диск проскальзывает мимо ее руки, заставляя южанку тихо ойкнуть от боли и сжать кулак. Из разрезанных острым краем диска пальцев проступила кровь, тонкой струйкой она потекла по воздуху и втянулась в артефакт до того момента, как регенерация сделала свою дело и кожа затянулась. Диск вспыхнул, сноп зеленых искр рассыпался вокруг него и капли только что втянутой крови фонтаном брызнули в воздух и повисли, словно в невесомости, маленькими шариками.
- Подавился? Кусок кретина, это не кровь давно, - Прошипела кошкой женщина, несколько раз сжимая и разжимая только что затянувшуюся руку. Ионная энергия уже расползлась до локтей. То, что когда-то было нормальной кровью, уже давно ею не являлось в полной мере. И если Азазелю этого было достаточно в свое время, но этой штуковине было явно не вкусно.
Но диску явно этого не хватало, вспыхнув еще раз, он медленно устремился к Магнето, подплывая к плечу и застывая рядом, заставляя кровь из раны заструиться по новой, впитывая и впитывая, разбухая, разрастаясь в размерах, миллиметр за миллиметром.
- Эрик? - Она с беспокойством пыталась поймать взгляд мутанта, - Что этому от нас надо? Ты только не отключайся, хорошо? Не теряй сознание, я без понятия, что с этим всем делать, я... Не теряй сознание, нам надо выбраться отсюда. Ты меня слышишь? Я же голову тебе оторву, если мы отсюда не выберемся!
Сердце застучало громче, шутка даже вышла неудачной, а паника заполняла кровь, заставляя пальцы подрагивать, а глаза - отмечать, как искорки подползали к плечам. Страшно было подумать, что может произойти с ней, если ионная энергия окутает тело полностью. Она... Рассыпется? Растворится в воздухе, подобно Чудо-Человеку когда-то?..
Очередная вспышка заставляет закрыть глаза на мгновение. А открывать уже было страшно. Магия, она опять вляпалась в проклятую, ненавистную магию.

+1

15

Сознание плескалось как остатки дешевого рома на дне бутыля. Эрику казалось что его швыряет в разные стороны, тошнота подступает под самое горло, и во рту уже гадко, и пыль хрустит на зубах, и глаза слипаются, да только не все кончено с ним. Он едва ли слышал чей-то голос, словно через толстый слой ваты, и пытался составить знакомые буквы в слова.
Не отключайся, просил этот голос. И был смутно знаком. Как там она говорила? Семнадцать лет. Семнадцать лет чужой жизни. Отрезок его жизни, который он никогда не знал. Сколько же он таких отрезков чужих жизней упустил? Что было ученикам Ксавьера вспомнить, о чем погрустить, с кем поболеть? А скольких он уже умудрился похоронить? Ведь не бывает же так, что все идеально здоровы и живут под одной крышей. Эрик знал, что это все значит. Семья. У него тоже была семья. И дочь. Нина Леншерр. И жена. Магда Леншерр. А потом пришли люди и отняли их у него. И он пошел следом за этим синим ублюдком, целой войной в сердце и бесконечным голодом в душе.
Тварь очнулась, встрепенулась, ощущая, как хозяину угрожает опасность и просяще заскребла по стенам бункера. Эрик хрипло усмехнулся.
Не смей отключаться! Чужой голос упрямо пульсировал в голове, где-то совсем рядом, прямо над ухом, но Эрик даже глаз размыкать не хотел. Слабо пошевелил пальцами, попытался по привычке позвать металл, но ничего вокруг ему не отозвалось, кроме маленькой искорки. Едва ли ее можно было прочувствовать. Чем больше он уставал, тем ярче она становилась. Эрик осоловело разлепил глаза, пытаясь проморгаться. Вокруг было слишком темно, почти никакого света кроме этого летающего пыльного диска вокруг и тянущейся струйкой за ней капель крови.
ЭрикэрикэрикэрикэрикэрикЭРИК! Голод затрясся, застучал кулаками по глухой стене из металла, умоляя, ревя и рыдая его выпустить. Иначе они оба могут погибнуть, ведь могут же, ты же слабый человек, ты не выдержишь, это же древняя магия!!
Заткнись, Arschkopf. Пшел нахер. Я справлюсь и без тебя.
Упрямостью Эрика можно ломать глыбы северных льдов, рушить титаники, сбивать спутники на скорости света, ломать головы людям магнитными бурями. Магнето раз, Магнето всегда. Эрик шумно выдохнул, подавился истеричным смешком, закашлялся от резкой и почти удушливой боли в плече, рука вообще не слушалась, футболка в лохмотья, от предплечья до локтя сплошная затянутая бурой коркой живая рана, но Эрик не сдавался. Он знал что нужно делать в таких ситуациях, когда стремительно теряешь кровь.
Шельма права, милая девочка, умная девочка, семнадцать лет жизни Чарльза Ксавьера. Целое сокровище. Главное не вырубаться.
И Эрик стал считать. Таблицу умножения, Тождество Эйлера, все сраных тридцать восемь формул, формулу Гуассе-Бонне и еще три миллиона всякой математически-физической ерунды. Гений он или кто? Пальцы все равно не шевелились, не слушались, не отзывались на мысленные призывы, но Эрик все равно упорно пытался шевелить рукой, и с каждым разом все громче и быстрее дышал. Сердце гоняло кровь, мозг – мысли, искра разгоралась огнем, отзываясь призывно, вибрируя на каждый позыв металокинетика, и Эрик все больше скалился. Как акула, плывущая по запаху крови за целых пять километров. Он слышал ее. Свою цель. Сраный артефакт готов был подчиниться, дай ему только напитаться. Вот оно главное условие – не сломаться. Не сдохнуть раньше, чем ты сможешь активизировать.
Ах, ты, гребанный синий ублюдок! Ах, ты, dieser ist verdamte Scheisse! Я не дам тебе сожрать меня. Я не дам тебе сожрать ее. Я не дам тебе эти чертовы золотые семнадцать лет чужой жизни. И Эрику сейчас было откровенно срать насколько справлялось его тело. Он воззвал, и эта гребанная муть ответила.
Артефакт задрожал, чувствую чужие тиски, снова было метнулся к Шельме, словно ужаленный, не зная теперь кого из них остерегаться, но все равно замер посередине, не долетев до девушки. Потому что Эрик его, господида, поймал.
Диск завертелся волчком, задребезжал неприятно ударяя по ушам, отзываясь звоном на все попытки удержать Магнето силой, захрустел опасно, предупреждающе, снова попытался метнуться к Шельме, словно она была теперь единственным спасением, но тут же обжегся об капельки ее крови, вызывая удивление и у самого Магнето. Он нахмурился, ощерился вольче-акульим оскалом, собрал всю волю в кулак и снова возвал.
И артефакт снова ответил.
А вместе с ним и Голод. Тварь жадно вжалась в утончавшиеся стенки бункера, почти чувствуя свежий воздух, ощущая как Леншерр ослабляет захват, приспускает цепь у демона, но тут же захлебнулся болью и тоской и ртутью. Рана на плече Эрика стала медленно затягиваться, кровь впитывалась в кожу, сердце стучало в клетке из ребер грозя вывалиться рваным мясом прямо из рта, кровь гналась за самим дьяволом.
Эрик даже не слышал как смеялся. Жутко, сверкнув сталью в глазах, вскинув обе руки в сторону артефакта так, будто готов был принять родное дитя. Вот он его демон, не смотри, не запоминай, не думай о том, что на самом деле такое Эрик Леншерр. Он говорил всем собой.
Мир это не для него, Мир это иллюзия.
Он жил войной, дышал ею, носил ее как знак в себе, знал каждой клеткой своего тела, спокойная жизнь не приносила ему облегчения. Она с размаху вышибала мозг бейсбольной битой, а он даже не чувствовал боль, потому что было нечем. Он выл отчаянным волком, безумным вечно голодным существом, человеком с бездной вместо сердца, и даже сам Голод не смотрел ему в глаза. Таким Эриком Леншерром он был глубоко до встречи с Чарльзом, а теперь повторял свой путь, раскручивая жизнь по обратной спирали.
- Я здесь, Шельма. Я жив. Все нормально, - Против воли голос дрожал, сипло вываливался хрипом из глотки, хрустел на губах, но Эрик все равно ошалело улыбался, вытянув руку и держа артефакт силой над ладонью. Плечо по прежнему болело, но хотя бы не напоминало мечту мясника. Пальцы Эрика были еще непослушными крючковатыми сосисками, плохо слушались, плохо ощущались, и любое напряжение отзывалось усталостью. Эрик неожиданно пошатнулся, ощущая под ногами пол, и растеряно оглянулся, не понимая, как и когда они тут оказались. И главное, где это тут?
Был туннель метро. Были трупы крыс. Были свистящие вдалеке рельсы и электрички, и множество пульсирующих сердец на поверхности. Эрик ошарашено вдохнул на полную грудь, не в силах выдохнуть и осел бесполезным мешком на пол. Диск перестал мерцать, упал на землю, покатился безжизненным куском металла, закатился аккурат Анне под туфлю и замер.
Эрик снова засмеялся.
- У меня была дочь. Ей было десять лет. Никто тогда не знал. Даже Чарльз. Когда мы расстались, я распрощался со своей болью и адским клубом, так и не найдя покоя. А потом встретил ее…Магду. Если бы наша дочь выросла…Я все думаю, она была бы похожа на тебя, наверное, - Эрику не с чем сравнить. Он вообще не знает зачем вспоминает об этом. Он ведь зарекался. Что ж его так пробрало поделиться своими скелетами с этой девочкой? Ей разве это нужно? Но она правда…так похожа. Почти как она, наверное, если бы выросла. Только сила другая. Эрик усмехнулся.
- Она умела управлять животными. Жаль, я ее не успел научить, - Обрубил как сухую ветку. Закашлялся, встал, хмуро оглядывая пустой туннель, тяжело выдохнул и дернул плечом. Мол, извинился, отбросил сам.
Внутри Голод стремительно захлебывался жидким золотом чужих чувств и мыслей. Слишком много для маленького бункера, слишком мало для самого Эрика.
Жри тварь, и подавись непременно.

Отредактировано Erik Lehnsherr (2018-07-15 01:56:01)

+1

16

- Эрик!
Глаза она все-таки открыла, в отличии от него. Яркая вспышка ничем им не грозила, вероятнее всего, артефакт пытался что-то предпринять или просто так был устроен, так сказать: таким образом и функционировал. Ни боли, как пару мгновений назад, ни волны, ни смены декораций за этой вспышкой не последовало. Но и Леншерр глаза не спешил открывать, пока эта кровохлебка крутилась рядом с его раненым плечом.
- Эрик! Открой глаза. Ты меня слышишь? - Она повысила голос, все еще тщетно стремясь изменить свое положение в пространстве, но словно гравитация перестала слушаться. Или тело отказывалось подчиняться, что одно, что другое - все равно это было страшно. И перевернуться на выходило, и энергия расползалась, пугая женщину еще больше, и все одно к одному, и что нужно было артефакту, и как это все прекратить?...
Она была готова закричать. Или зарычать. Зарыдать. Что угодно, паника захлестывала, впервые за долгое время она не знала, что делать. Она не знала, как себя повести. Не в моральном плане, не тогда, когда слов не хватает для выражения собственного спектра эмоций, а когда действительно не выходит в буквальном смысле сделать ни шагу в сторону. Что бы отступить или увернуться. Нет, лишь болтаться здесь, покоряясь своей судьбе. Что ж. Может быть в этом и было что-то правильное, она на столько сильно устала, что руки поднимались уже не потому что, а вопреки. Вопреки всему, она сможет. Вопреки всему она победит. Может быть. Веры в это уже не было. И как бы она не держала лицо, весь внутренний фарш из эмоций, переживаний, реакций и всего прочего, раз за разом проворачивал ее душу. Только вот... Дело это было только ее. Персональное. Никто не должен был догадываться или подозревать в ее стальной натуре малейшую слабость. А сейчас эту слабость так хотелось показать, когда ситуация не давала и намека на выход или разрешение.
Она вытянула руку вперед. Нельзя сдаваться, нельзя ни в коем случае. Ее состояние - это ее состояние, а другие люди - это другие люди. Всадник он, прикидывается им, это было все не важно сейчас, сейчас пусть он только очнется, тут нельзя лететь на одном крыле, тут она бессильна в одиночестве. Но сдаваться нельзя, не в ее упрямом характере.
- Что б тебя, - шикнула он, продолжая вытягивать вперед руку, но сдвинуться с места не получалось. Это походило на кисель из снов, тот самый, в котором вязнет тело, стоит лишь попытаться ускориться, убежать, двинуться вообще. Он парализует хуже страха. Но там можно было бы хотя бы проснуться. А здесь же - нет.
Она не могла точно сказать, сколько прошло времени, как оно текло здесь, прошла ли минута или уже час, что было с ее сознанием в эти мгновения? Магия, чертова, проклятая магия, кто бы знал, как она ее не любила и как зареклась сейчас иметь с ней дело впредь. Ну что может быть понятнее механизмов? Что может быть проще? Нет, отныне ни к какой магии она прикасаться не хочет, непредсказуемые материи, существующие выше ее примитивного разума, пусть они там и остаются.
- Эрик?
Он был жив, даже приходил в себя, дышал шумно, часто, опасно улыбался, явно что-то происходило, но понять бы еще что? Диск метался, трещал, пытался отлететь от Магнето, но застревал посередине. Мысль на ум приходила только одна: мужчина явно знал, что делать. И делал. Редкое качество, как ни крути, он молча делал то, что было положено. Диск шипел, отлетал от самый Шельмы, как ужаленный, видимо, все-таки не вкусно было и с первого раза он все понял: тут ему не рады, тут организм сам защищается.
А она предпочла замолчать. Нет, она явно тут лишняя, это не ее игра, не ее иллюзия, не ее мир и не для нее. Она видит, как Магнето вскинул руки, как тянет на себя артефакт, как борется с ним, в его глаза страшно заглядывать, они полны ярости, полны упрямства, нечеловеческий накал эмоций, которые простому смертному не выдержать. Анна просто замирает, не смея даже дышать, не смея мешать, помощи все равно предложить не в силах, она бесполезна сейчас от и до.
В прочем, как и во много каких ситуациях. Но речь шла не о них. Не до самокопания было.
Мгновение и мир опять преобразился. Она свалилась на пол, даже не успевая сориентироваться в пространстве. Успела только по привычке выставить вперед плечо, да поджать под себя руки, группируясь и на долю секунды замирая на полу. Не приятное падение. Южанка открыла глаза, вскакивая на ноги и бегло осматривая пространство вокруг. В особенности - собственные руки. Свечения не было, все прошло, она - по прежнему она, никуда от это не деться.
Анна ошалело усмехнулась, выдохнула с нескрываемым облечением и покачала головой:
- Отлично, я боялась, что это никогда не закончится...
Диск перестал мерцать, свалился на пол тоннеля, покатился, как бесполезный кусок железки, никому не нужный и не имеющий ничего общего с магическим артефактом, что только пару мгновений назад держал их вне времени и пространства. Она придавила его ногой, не рискуя сразу нагнуться и взять его в руки. Но, не смотря на это, кажется, можно было выдохнуть. Вся эта каша, вся эта заварушка, она подходила к концу.
Шельма все-таки взяла в руки диск, медленным шагом подходя к Эрику и слушая его. Внимательно, чуть хмуря тонкие брови, даже не предполагая, зачем он это ей рассказывает сейчас, но на уровне подсознания понимая, что он ей не врет сейчас. Понимая и вспоминая, что этого она прежде не слышала. Вроде как всегда все считали, что детей у него не было. Да и сложно было представить Мастера Магнетизма, возящегося с дочерью.
- Мне жаль, - она не кривила душой, говорила тихо, скупо, но мягко улыбаясь. - Мне правда жаль. Ты... Ну, странно звучит, наверное, но там, в том твоем будущем, или прошлом, ты многих научил, не хуже, чем Профессор. И многие шли за тобой, за твоими идеями. Правильные они были или нет - лишь вопрос философии. Однако, я бы не позавидовала твоей дочери, если бы она стала похожа на меня. Я - не хороший человек, Эрик. У всех свои секреты. Но, - она протянула ему диск, - Это, кажется, твое. И если ты мне не врал, то сейчас мы просто выберемся отсюда и отнесем этот артефакт в Шк...
Она закашлялась, разжимая пальцы и роняя диск на пол. В горле першило, словно песка хватанула и пыталась проглотить. Шельма отшатнулась назад, резкая слабость прошла по ногам, хотелось свалиться на пол, найти точку опоры, как-то придержать себя.
- Что происходит?.. - Все-таки не выдержала, впечаталась коленками в бетон, безвольно опустила плечи, налившиеся мгновенной усталость. Пальцы дрожали, сердце колотилось, как бешеное, гоняя кровь, - Это что, это магия?
Она подняла руки к груди, глядя на собственные пальцы и ища ответ на свой вопрос хоть в каком-то из уголков собственного разума. Магия? Диск? Проклятье? Апокалипсис? Конец света? Мутация? Другой мутант? Что, черт бы побрал этот мир, происходило?!
- Я не понимаю, я не понимаю, я не понимаю... - пальцы осыпались пеплом. Как сгоревшая бумага. Как дотлевший табак в сигарете. Как старые газеты в архивах. Тронь только - и труха полетит по ветру, показывая скоротечность жизни в этом мире. Она - фактически бессмертное теперь существо, рассыпалась в каком-то заброшенном тоннеле, среди трупов крыс-мутантов, на глазах у одного из извечных врагов из маленького боевого отряда. - Эрик? - Она успевает поднять на него взгляд, встретить его стальные глаза, запечатлеть в них собственный испуг и...
...все. Тишина.
Нет света в конце тоннеля. Это все лишь религиозные байки. Ангелы не запели. Черти не возрадовались. Не было ничего. Был человек - и не стало. Простая, суровая правда существования.
Она так и не понимала до последних мгновений, что случилось, почему она исчезает, что стирает ее из этой реальности.
Не проносилась жизнь перед глазами. Не проносились неоконченные дела. Она не думала о близких. Не сожалела о потерях. Ничего из романтики книг. Только страх. Паника.
И куча легкого пепла, осевшая без ветра на полу старой платформы того тоннеля, что люди покинули после битвы за Нью-Йорк. Бесславный финал. Хотя бы не в одиночестве.

+1

17

Эрик смотрел на Анну и не мог понять, что же такое их сегодня связало, что он даже решил поделиться своим прошлым. Очень личным, очень хрупким и призрачным. Он, наверное, хотел оправдаться? Но почему именно перед ней? Она была так доверчива. Так невинна. Не смотря на все свои слова, грозные взгляды и даже угрозы. Все-таки влияние Чарльза чувствуется сразу. Он учил ее семнадцать лет. Наверняка знал о каждой боли, о каждом кошмаре, о каждом моменте радости. Сколько таких как Шельма? Эрик завидовал. Всего несколько минут, он жгуче желал вернуться в прошлое, спасти Нину, быть с ней, научить ее, показать, что он тоже чего-то стоит. Что он может быть надежным, что имеет право на собственное счастье и детей. Только этот мир четко дал понять, у Магнето не может быть будущего, а люди забрали у него еще и прошлое. Он едва ли смог их похоронить в земле, но не в сердце.
- Не жалей, девочка, это произошло задолго до твоего рождения, - Эрик невесело улыбается, хотя на душе немного легче. Она ведь сказала правду, Эрик слышал эти нотки. Так говорит человек, который правда способен чувствовать чужую боль как свою. И будь ты хоть трижды бессмертной, от боли не убежать им всем. Эрик едва ли смог побороть кривую улыбку, взял протянутый артефакт несмело сжимая в руке. Теперь проклятая жестянка отзывалась слабой пульсацией, признавая хозяина, готовая подчинятся любой команде, но Эрика это не радовало. Даже ее попытка приободрить кольнула в кровоточащую рану. Чему он мог их всех научить? Войне? Как убивать? Как быть самым упрямым разгневанным козлом?
Чудовище не вытравить и не убить. Ты все равно будешь бежать за этой болью в своем сердце, везде и всюду оставляя жуткие знаки, разбивая чужие судьбы, нестись свесив язык только чтоб услышать вкус воздуха, пропитанного кровью, и по волчьи выть на луну.  Он устал. Устал быть тем самым монстром, которым пугают детей.
Нет, все же, усталым бывают студенты после бессонных ночей перед главными тестами, лошади после забега в Аскоте, корабли, мосты и даже стальные тросы, а Эрик был не уставшим. Он был измочален в клочья, как медуза, которую пережевал шторм и выплюнул с призрением на солнечный берег медленно подыхать.
- Спасибо, - Как-то вышло сухо и тихо, даже с треском провалился голос в горло. Эрик опять закашлялся, не зная куда деть свои ужасно растерянно-серьезные глаза. Не гоже после всех демонов показывать, что он еще и человек. Не заслужил права пока быть им, но ведь зачем-то сказал о дочери. Сказал и испугался. А как он ей потом в глаза будет смотреть, когда в школу вернутся? Ну ладно Чарльз знает. Он теперь вообще слишком много знает, ему никуда от этого не деться, он ведь сам хотел. А Анне то зачем это все? У нее явно своей боли хватает. А ведь пожалела его искренне. Жалости правда Эрик не признавал, но хотя бы кто-то будет еще знать о Нине. Стало опять тошно.
Да почему он постоянно возвращается ко всему этому? Was? Bist du die dümmste Sau der Welt?
Хорошо, что кроме твари никто не услышит этого скупого безумного смеха.
Голод было зашевелился в бункере снова. Попытался полоснуть когтями по стенке, оставляя серебристые разводы пальцев на стене, хрипло позвал Эрика, глотнул новый приток чувств, и заскулил. Как побитая собака перед хозяином, которого все равно любит, хотя он каждый раз ее бьет и гонит в мороз.
Ничего, тварь, я тебя приручу. Сделаю то, чего не смог сделать твой Создатель. Я сильнее его. Я сильнее тебя. Ты не знаешь обо мне ничего.
Анна тоже не знала. И Эрик предпочел бы, чтобы больше не узнала, но…ее взгляд. Он умело в несколько секунд обошел все ледяные льды характера Леншерра, с легкостью пера облетел вулканы его чувств и приземлился в сердце, прочно впуская корни белым цветком тоски.
- Забудь о том, что я сказал. Это только мои проблемы, - Он старается взять себя в руки, было отворачивается чтобы действительно понять где они, и в какой именно части туннеля, но не успевает даже оформить мысль в голос. Шельма заходится в кашле, и с каждой минутой ее голос пугает Эрика до оцепенения.
- Шельма?! Анна? Что такое? Тебе плохо?СУКА! Ебаный артефакт. Scheiße. Scheiße. Scheiße. Что он будет делать? Сраная магия. Чем он сможет ей помочь? Эрик вытаскивает на нервах артефакт, но железячка молчит никак не отзываясь. Он послушен до зубного скрежета, и Эрик бы почувствовал.
Но почему? Почему же тогда, почему?!
- Анна. Анна, держись, все хорошо, я тут, я рядом, - Эрик было бросается к девушке, но застывает в немом ужасе, наблюдая за тем, как рассыпаются ее руки в прах. Как? Почему? Сердце замирает на несколько долгих вдохов, да какой там, Эрик даже не дышит, он вообще, кажется, даже не думает.
Ты же говорила что бессмертна как Логан. Ты же говорила…
Господи, Чарльз, пожалуйста, прости меня. Я не знаю как ей помочь! НЕ ЗНАЮ! Ты же знаешь, Чарльз, я не умею верить в людей и надеется, только боятся. Ну почему? Анна, милая, держись. Сейчас я что-нибудь придумаю.
Эрик пытается засунуть артефакт хотя бы за край одежды Шельмы, призывает волшебный диск, и вроде бы тот даже работает, но все-равно не помогает. Она рассыпается в пыль прямо на его глазах, не слыша его испуганный лепет, растворяясь в великом ничто. Эрик падает на грязную землю коленями, не чувствуя боли, пытается собрать остатки черного пепла, сгрести, будто это чем-то еще может помочь, а в голове вообще дикая пустота.
Как он мог? Как он позволил? Как он это допустил?
Анна, нет, пожалуйста, нет, хотя бы не ты, только не ты. Эрик не сразу слышит скрежет и звуки взрывов на поверхности. Только плечи трясутся, а руки сжимают остатки черной пыли. Былла Анна-Мари и нет.
Что он скажет Чарльзу? Что она погибла у него на глазах? Что он подвел его ученицу? Что он был…последним мудаком в ее жизни? Господи, за что ему это снова?
Старый хрен с нимбом, так и скажи, Эрик Леншерр, я хочу твоей смерти. Убей себя. Нахрена ты мне даешь эти шансы, а потом убиваешь дорогих мне людей? За что ты наказываешь их? Накажи меня.
Шум. Он даже думать не может. Только вздрагивает от количества мнущегося, взрывающегося и врезающегося металла там, на поверхности. Людей в городе будто стало меньше. Даже там, на орбите, прямо над ними, в космической команде НАСА исчез еще один человек. Эрик не видел их, только чувствовал жесткую оболочку очередного Апполона и панически гоняемую кровь в сердцах двух оставшихся космонавтов.
Земля вдруг стала такой маленькой и тихой. И в тоже время слишком громкой, мучительно орущей, жестокой и агонизирующей.
Эрик не помнил как прилетел в школу, как замер на ее пороге, встречая пустым взглядом растерянного Ксавьера. Не видел как его увели в медблок, плохо помнил что ему говорил сам Чарльз, а потом, когда смог сказать хоть что-нибудь, люди икс ответили молчанием.
- Она умерла Чарльз. У меня на глазах. Прости, я не смог ее спасти. Я старался, - У Эрика в глазах слишком сухо, он даже говорит это все с больной улыбкой, а ему никто сказать толком ничего не может. Хэнк только шумно уронил какой-то шприц на пол, прямо с подносом, а Эрик и не поймал. А зачем? Его теперь самого кто-нибудь бы поймал.
Конечно он знал, что Чарльз влезет ему в голове, немедленно, даже не сопротивлялся позволяя, впуская, передавая каждую секунду проведенную с ней.
Правда не принесла ему покоя. Никому не принесет. Эрик вестник горя, всегда таким был.
Что ж, поделом тебе, Магнето, за все твои грехи.
Покойся с миром, дорогая Анна. Только вот…он не сможет похоронить в сердце и ее.

End

Отредактировано Erik Lehnsherr (2018-07-16 23:57:17)

+1


Вы здесь » Marvel Pulse: Feel the Beat » Case closed » [2.04.2017]: [Обратная сторона монеты]