Текущее время: март-апрель 2017 г.
организационные новости:
21.06 - И мы снова с поздравлениями. С днем рождения, Шторм!
18.06 - А мы обновили дизайн и поздравляем нас с 6-месяцами! Читаем новости: форума.
20.05 - Списки на удаление очень хотят быть чистыми!
20.05 - Списки на удаление ожидают реакции!
13.04. - Списки на удаление уже готовы и ждут вас!
08.04. - Апрельский номер MARVEL PULSE: SUNDAY NEWS уже доступен!
07.04. - Немедленно поздравьте Хелу, что Богиня Смерти с Днем Рождения!
24.03 - Новая новая жертва в пяти вечерах Сэм Уилсон!
20.03. - Новая акция, новые сюжеты и новое голосование в пяти вечерах Глас Администрации!!
08.03. - Милые, очаровательные, порой невероятно брутальные и сильные девочки, с международным женским днем Вас, милые!!
04.03. - Свежий номер наших Marvel Pulse: Sunday News!
03.03. - А мы поздравляем Джонни Блейза с Днем Рождения!!
01.03 - Весна идет, весне дорогу! С Новым Дизайном Вас!
28.02. - Ищите свое имя в списке навылет!
можно обращаться к:
информация по игре
организационные новости:
И пока Танос спешит к Земле, Апокалипсис уже почти собрал своих Всадников и начал свое шествие по планете.

28.01.2017 Нью-Йорк пережил нападение и довольно серьезно разрушен.

01.03.2017 Первое выступление Всадников Апокалипсиса в этом мире.

01.02.2017 Мстители готовятся к вылету в Ваканду - ждите новый сюжетный эпизод!
нужные персонажи
лучший пост
"Она умерла у него на руках, и тем ужаснее, что самым страшным было не это. Самым страшным было другое. В момент ее смерти он, Директор Филлип Джей Коулсон, впервые ощутил то, чего никогда не позволял себе ощущать прежде — он свободен, действительно свободен, свободен по-настоящему — для мести.
И, черт возьми, это чувство было великолепным. [читать дальше]
недельные новости

Marvel Pulse: Feel the Beat

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvel Pulse: Feel the Beat » The present days » [3.04.2017]: [Long Walk Home. Part I]


[3.04.2017]: [Long Walk Home. Part I]

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

http://sd.uploads.ru/t/Ct1Mf.gif

http://s3.uploads.ru/t/dKAfT.gif


Bruce Springsteen - Long Walk Home

Дата, время: 3 апреля 2017   Место: Ковентри, Великобритания
Участники:
Leopold Fitz, Phillip Coulson

Описание событий:
Щ.И.Т. «уничтожен», половина мира исчезла, самое время — что? Правильно, выпить виски и спасти вселенную.

Отредактировано Phillip Coulson (2018-06-05 11:25:09)

+1

2

— А не поддержать ли нам славные британские традиции? — озвучил блистательную идею Фил, разливая виски по кружкам ослепительно роскошного сервиза.
Несмотря на некоторую запущенность во внешнем виде — от антуражной паутины на действительно повидавшей жизнь мебели до тонкого слоя пыли на внезапно более чем современном оборудовании — база «USS Ковентри» выглядела именно так, как, по мнению простого парня из американской глубинки, должно выглядеть все британское — дорого, демонстративно изысканно и в то же время будто бы скуплено на распродаже у милой старушки из Кентукки.
Стены коридоров были оформлены деревянными панелями, натуральными и почти красивыми, но, черт возьми, Коулсон нисколько бы не удивился, обнаружь за соседней дверью стеллажи от пола до потолка, доверху набитые симпатичными фарфоровыми статуэтками с бульдожьими рыльцами или — того хуже — пластинками Литтл Ричарда.
Тем любопытнее, что, за исключением декора, подземная база, с легкой руки самого Фила получившая название «USS Ковентри», вместо фарфоровых собачек, оказалась под завязку набита всякими интеллектуальными штуками, притом не только и столько соответствующими, сколько в чем-то даже опережающими высокий полет современной инженерной мысли.
Иными словами, в выигрыше остались все: Фил, едва ли не наяву видящий такой естественный для атмосферы старой, недоброй Англии призрачный, исчезающий в дали коридора силуэт Пэгги Картер; остатки команды, занятые по большему счету зубодробительно скучной рутиной — что-то распаковать, что-то упаковать, что-то протереть, что-то вышвырнуть, — а потому имеющие полное право не думать о том, что было, и уж точно не захламлять голову тем, что будет; Фитц… Леопольд Фитц… даже пятая, так сказать, часть головной боли Леопольда Фитца, вырвись наружу, могла бы в страшных муках уничтожить мир.
То, что осталось от мира.
Таким образом, приоритетной целью на ближайшие часы стала необходимость градус этой боли любыми путями снизить.
Ну или до неизведанных высот взвинтить.
Короче. Нужно напиться.

— Фитц! Ты занят? Да? Нет? Несущественно. Пошли, — не терпящим возражений тоном распорядился бывший Директор, не без труда отыскивая Фитца в путаных коридорах «USS Ковентри». По всей видимости, прямые линии для британской души были оскорбительны, впрочем, имелись у нестандартной планировки и свои очевидные плюсы — при всей визуальной сложности она давала невероятное тактическое преимущество тому, кто успел ознакомиться со строительными чертежами, и тысячу удивительных сюрпризов за каждым поворотом тому, кто — нет.
Едва успев поразиться, до чего легко охранная система приняла их коды, первым делом агент Филлип Джей Коулсон испортил жизнь службе безопасности — круглосуточный караул, круглосуточное наблюдение за всем — в буквальном смысле: от спутников Сатурна до соседа, — и еще с десяток не менее важных задач вариативной степени оскорбительности для достоинства и человеческой чести, которые, задачи, при всем при этом были лишь каплей в море тех, что им только-только предстояло выполнить.
Кое-кому — с похмелья.
В ходе разведывательной миссии (бумажные полотенца никто не видел? а бумагу для туалета?) обнаружив на одном из складов «USS Ковентри» королевские запасы «Хэнки Баннистер», агент Филлип Джей Коулсон счел вполне логичным решением переместить пару бутылок к себе в апартаменты.
Да, в апартаменты — совершенно восхитительное двухкомнатное помещение, дворец в миниатюре, первая из просторных, жаль, без окон, комнат которого — письменный стол, кофейный стол, книжный шкаф, кожаный диван, три кресла, — явно служила кабинетом, вторая — спальней, достойной герцога. Взять хотя бы кровать — огро-о-омная, дубовая, с балдахином на четырех столбиках. Пока что на четырех столбиках, потому как в срок до завтрашнего полдня эти самые столбики агент Филлип Джей Коулсон приказал спилить и сжечь.
Дать старт марафону по сокращению отведенного ему срока от теоретического полугода до практических трех месяцев, что логично, Коулсон решил в кабинете.
— Располагайся, — пространным жестом указывая в направлении то ли дивана, то ли кресел, запахнул дверь за агентом Фитцем бывший Директор, сам прошел к столу, к уже откупоренной бутылке и изумительному натюрморту из пары фарфоровых кружек, должно быть, китайской династии «Я-все-равно-никогда-не-смогу-правильно-произнести-это» в компании почему-то обыкновенной сахарницы неизвестного происхождения.
— Перед отлетом я обещал тебе разговор, слово я держу, так что… в общем… но сперва… хм, а не поддержать ли нам славные британские традиции? — озвучил блистательную, однако вполне закономерную идею Фил, разливая «Хэнки Баннистер» в кружки династии «Этот-иероглиф-может-означать-птицу-или-детеныша-малой-панды-в-сизой-предрассветной-дымке»:
— Пей. Вспомним старые добрые времена, когда я был Директором.
К несчастью или к чему похуже, с нынешним Директором, Марией Хилл, установить связь получалось ничуть не успешнее, чем с Дейзи. Итого, куда не плюнь, везде дерь… ситуация требующая жестких решений.
И по-военному суровых мер.
— Вряд ли Дейзи рассказывала… а если рассказывала, неплохо бы услышать правду и от меня в том числе. Лео, — Бум-бум-бум. Отлично, самое время. — Я ведь вас всех предал.

Отредактировано Phillip Coulson (2018-06-08 09:56:14)

+3

3

«So close no matter how far
Couldn't be much more from the heart
Forever trusting who we areNo nothing else matters»

Фитц плохо запомнил семь с половиной часов полета на Зефире в Ковентри. Если первые пару часов он пытался что-то делать, как-то контролировать ситуацию, собирать информацию о Таносе, разрабатывать планы по спасению мира в целом и Джеммы с Мэй в частности, то в остальные пять он просто-напросто забился в самый темный угол Зефира, заткнул уши наушниками и включил на максимальную громкость бессмертную рок-балладу «Nothing Else Matters» группы «Metallica».
       «Life is ours, we live it our way
       All these words I don't just say
       And nothing else matters»
Включил на повтор. На бесконечно долгий и столь необходимый для воспаленного сознания повтор. Было почти наслаждением закрыть глаза, разом выкинуть всяческие мысли и полностью отдаться волнам спокойной мелодии. Кто-то время от времени трепал его за плечо, кто-то что-то говорил, пытаясь перекричать заворожившую Лео мелодию, кто-то даже несколько раз приносил Фитцу еду и воду. Все это он помнил смутно. Как и не смог бы сказать, реагировал ли он на подобные внешние раздражители. А, быть может, сам себе все это вообразил.
В какой-то момент малодушно захотелось раствориться в небытие вслед за Джеммой. В какой-то момент Фитц сорвался с места и с остервенением принялся хлестать руками по обшивке Зефира. Самолету эти удары ничем не навредили, чего нельзя было сказать о ладонях Лео. Впрочем, и разбитые в кровь костяшки пальцев — тоже были своеобразным наслаждением. Пусть и извращенным, но необходимым.
       «And nothing else matters»
А остальное не важно. Не важно ли? Уверенности у Лео не было.

С Зефира Фитц спускался с опухшими глазами, с отчего-то саднящим горлом и воющими от боли ладонями. Все это было несущественными мелочами по сравнению со случившимся днем апокалипсисом. Неопределенность вводила агента в ужас. Отсутствие Джеммы рядом ощущалось так, словно бы кто-то выдрал добрую часть его плоти — как будто вместо груди и живота образовалась кровоточащая, исходящая гноем дыра. Остро, горько, запредельно больно.

«USS Ковентри» — кажется так Коулсон обозвал новую базу? — должна была впечатлить искушенного в технике инженера-гения, однако, Фитц настолько был погружен в свои кружащиеся в безумном хороводе мысли, что не замечал вокруг себя ровным счетом ничего. Возможно, его бы порадовал обновленный навороченный техностол и огромнейший изогнутый экран в переговорной, но до переговорной Фитц банально не дошел. Не было ни сил, ни желания. Разом расхотелось жить.
Заняв тесное помещение для отдыха, состоявшее из койки, небольшого холодильника, шкафа-купе и рабочего стола, Фитц прикрепил к стене у кровати пару совместных с Джеммой фотографий, разложил на столе свои планшеты и гаджеты, и забрался с ногами на кровать. Лежать в темноте, сжавшись в комочек, было уютно и правильно.
Разорвавший кокон комфорта голос Фила Коулсона неприятно резал слух и вызывал неконтролируемое раздражение. Однако ослушаться Леопольд Фитц не мог. Не без труда переборов себя, агент сполз с кровати на пол и, помедлив несколько мгновений, все же последовал за Коулсоном. Далеко идти не пришлось, апартаменты Директора находились в каких-то десяти ярдах от его собственных.
Пожалуй, виски было как нельзя кстати. Более того, Фитц с удовольствием бы напился до беспамятства и даже был бы не против дьявольского похмелья с утра — по принципу выбора наименьшего зла. Уж лучше так, чем чувствовать боль утраты.
Фитц взял кружку — кружку? не важно — с виски и расположился в углу предложенного дивана. Употреблять виски наедине с Директором Филом Коулсоном Фитцу доводилось не часто. И тот один единственный раз он помнил во всех деталях. Вот только сейчас вспоминать не стоило. Лео инстинктивно поднес ладонь к нагрудному карману, ощутив кончиками пальцев контур ключей от «Лолы». Которой более не существовало в мире. Но что еще отвратительнее — повод возлияний был тот же, только во со крат хуже. В прошлый раз пропала лишь Джемма и виноват был проклятый инопланетный Монолит. В этот раз пропала еще и Мэй, и еще черт знает сколько людей, и виноват в этом был некий Танос.
Фитц сделал большой глоток и даже не почувствовал горечи. Лишь приятное тепло по нутру.
Слова Фила Коулсона доносились словно через толщу мутной воды.
«Лео». Дурной знак, отстраненно подумал Фитц.
Еще глоток виски — на этот раз предусмотрительно меньше предыдущего.

Не дернулась ни единая мышца лица, не дрогнули и руки. Фитц остался невозмутимым и спокойным. Мир мог сколь угодно меняться, срываться в пропасть и возвращаться в шаткое подобие равновесия... вокруг могли строиться козни, развязываться войны и плестись невероятно запутанные интриги... опора под ногами могла вращаться, выбиваться и вовсе исчезать... но одно Фитц знал точно: Филлип Джей Коулсон — не предатель. В нем просто-напросто не заложено на генетическом, ментальном и еще черт знает каких уровнях это понятие. Сколько раз команда в целом и Фитц в частности были уверены, что Коулсон играет по своим правилам, идущими вразрез с основной целью Щ.И.Т.а? Тета-протокол, вибраниумная шкатулка Ника Фьюри и еще черт знает сколько ситуаций, в которых проявлялось стойкое ощущение предательства? И сколько раз они ошибались? Сколько раз Фитц самолично ошибался в Филе? Нет, Фил Коулсон — не предатель. Это факт. Это непреложная истина. Вне всяких сомнений.
— Софизм, — обвинительно произнес Лео на воспроизведенное в подсознании голосом Коулсона «я — предатель». — Нелепое, абсурдное и парадоксальное утверждение, — Фитц выдержал паузу. — Вы не могли нас предать. Уверен, существует какое-то логичное объяснение.
Нижняя губа все-таки дрогнула.

Отредактировано Leopold Fitz (2018-06-07 20:16:25)

+3

4

— Боюсь, никаких логичных объяснений не существует, оправданий — тоже. Но, думаю, чисто инстинктивно оправдываться я буду, — без какого бы то ни было намека на иронию произнес Фил, чисто инстинктивно закатывая до локтей рукава рубашки, как делал это всякий раз, когда предстояло с головой нырнуть во что-то крайне ответственное и еще более мерзкое.
— В общем, что? Я не имею ни малейшего представления, сколько мне осталось, не имею ни малейшего представления, есть над нами какое-нибудь руководство, или по уже даже несмешной традиции нам вновь предстоит сыграть в одиноких рейнджеров, в любом случае, я больше не могу…
Так-так-так, и что теперь? Правильно, взять бутылку, опустить на столик, взять кружку, сесть — на диван или в кресло? — в кресло, потому что оно напротив, глотнуть «Хэнки», оттопырить мизинчик.
Последний пункт, впрочем, не обязателен, к тому же с тугой повязкой, превращающей в ничего не чувствующий протез и вторую руку тоже, как-то вообще не до эффектных жестов.
— …больше не могу держать в тайне информацию, которая — не стану обольщаться — вряд ли что-то кардинально изменит, но… но, — спасай, «Хэнки»!
Великолепно, второй глоток пошел не хуже первого, и все-таки не так здорово, как третий.
— Обойдемся без предыстории: к сделке — ну как к сделке? скорее к одностороннему соглашению — с асгардийской богиней смерти меня никто не принуждал, это был мой осознанный выбор, я наделся… не имею ни малейшего представления, на что я надеялся…
«Врешь, Фил».
«Ну хорошо-хорошо, твой выход, ‘Хэнки’».
Но «Хэнки» запаздывал — ни приятного тепла во всем теле, ни легкого, развязывающего язык головокружения, ничего этого не было — то ли рано, то ли стресс, то ли во всей вселенной ни осталось ничего такого, что могло бы заглушить эту ноющую, удушающую, тупую боль в грудной клетке.
— Вру, Лео, я надеялся… Она… Ну… вообще-то не была очень уж оригинальной — обещала убить вас всех в том случае, если я откажусь сотрудничать. Ваши жизни в обмен на информацию о нелюдях. Знаешь, что самое интересное? Мне это показалось отличной идеей, отличным шансом… сперва, конечно, выиграть время, затем, отслеживая перемещения завербованных ею нелюдей, начать слежку за самой Хелой, рано или поздно взять ее за горло и… Как видишь, ничего не вышло, — пожал плечами бывший Директор, тупая, ноющая, удушающая боль становилась совсем нестерпимой, хотя по лицу, он искренне надеялся, ничего такого не скажешь.
— Естественно, если не брать в расчет мои… проблемы со здоровьем. А вот Хела исчезла. Просто взяла и… её нет! — «давай, улыбайся, Фил, в этом деле ты мастер. Отлично, уже лучше». — И все же кое-что в память о ней осталось. Прежде, чем… сделать свое грязное дело наша мрачная жница в рогатом шлеме показывала мне всякие разные, по большей части откровенно паршивые картины будущего. И в них действительно фигурировал некий Танос. Точнее вполне себе конкретный — накаченная анаболиками версия императора Палпатина с комплексом мессии и логикой Макиавелли. А теперь ты имеешь полное право спросить, почему обо всем об этом я рассказываю только сейчас и… самое удивительное, что…
«Ну же, ‘Хэнки’, помоги, умоляю».
— Я… не имею ни малейшего представления, что ответить. Первые пару недель после… ну, скажем, «всего этого» я вообще слабо представлял, где я нахожусь, как жить и что делать, потом… наверное… Не знаю. Какая уже разница? Такой роскоши, как время на сожаления у нас нет.
«А ведь я что-то упускаю, — хмурясь, чувствуя, как на скулах начинают вспухать желваки, не сводя невидящего взгляда с лица Лео, думал Фил, наконец-то начиная чувствовать отнюдь не приятный жар во всем теле. — Танос… Танос… Танос».
Хела, Нифльхейм, удивительно похожий на зимнюю версию Мавета…
Вся эта непонятная болтанка с перемещениями в пространстве и, — судя по тому, что за часы, проведенные им в Нифльхейме, на Земле прошла пара минут, не больше, — времени…
Мавет… Мавет… Мавет…
«Ну же, ‘Хэнки’! Мне нужно озарение!».
Ладно, вопросами озарения он озаботится позже. Сейчас главным было не это.
— Собственно, к чему я веду… ну, видимо, к тому, что, когда Дейзи вернется, случись что со мной, и ответственность за Щ.И.Т. всецело ляжет на ваши плечи… Дейзи, конечно, сильная, очень сильная, но ей никак не обойтись без твоей силы, Лео. Для победы в этой войне вы должны работать вместе. Что делать гораздо проще в отсутствии секретов.

Отредактировано Phillip Coulson (2018-06-07 16:32:53)

+3

5

Фитц спокойно встретил взгляд Фила Коулсона. В глазах Директора плескалось чистейшее безумие. Или Лео так хотелось думать в связи с происходящим сумасшествием вокруг? В любом случае, Фил Коулсон создавал впечатление человека, находящегося на грани. Однако Лео ни в коем случае не допускал подобной мысли. Филлип Джей Коулсон — самый стабильный, рассудительный, адекватный и справедливый человек на всем белом свете. Да и на темной стороне тоже. В особенности на темной стороне.
И очень хороший человек.
Воспринимать речь Фила с каждым произнесенным им словом становилось все труднее. Кружка с виски вдруг стала неподъемной ношей, пришлось поставить ее на подлокотник дивана и убрать руки на колени, чтобы ненароком не разбить фарфор. Сознание тут же прочертило аналогию: разбитая кружка — разбитая жизнь. Фитц знал, что если в действительности увидит осколки на полу, то примет и тот факт, что его жизнь расколота на мириады частей. И тогда ни о каких силах, ни о каком сопротивлении с его участием речи не может и быть.
«Forever trusting who we are
And nothing else matters»
Эхом продолжало раздаваться в ушах Лео. Вот только, кажется, доверие к Коулсону начало подвергаться жестким испытаниям. И с каждым сказанным словом — все сильнее.
Лео молча слушал Фила, ловя каждое его слово, каждую интонацию и откладывая в чертогах своего разума важные детали. В какой-то момент он попытался найти скрытый смысл в словах собеседника, но быстро отказался от этой идеи — в черной риторике он был не силен. Да и к чему подтекст? Какой вообще может быть подтекст в абсурдных словах Фила?
Иногда Фитц ловил себя на желании снова заткнуть уши наушниками и включить тяжелый рок. Чтобы не слышать и не воспринимать всего того, о чем ведал Коулсон.
Асгардийская богиня Смерти Хела. Танос. Паршивые вариации будущего. Сомнительное соглашение.
Фитц вдруг поймал себя на том, что залпом выпил виски и теперь дрожащими руками держал опустошенную кружку. Горечь обожгла и язык, и горло, и пищевод. Пришлось крепко зажмуриться и застыть, чтобы подавить подступающую тошноту. Кажется, он все-таки не ел, когда предлагали еду в самолете.
— Вы знали, — обличительно произнес Фитц, сам того не осознавая вставая с дивана. Все смутные сомнения, терзавшие его еще на неуничтоженной базе в Штатах, наконец, прорвались наружу и омерзительно нашептывали: «Фил — лгун. Лгун. Лгун. Лгун».
Первым порывом было уйти. Вот так просто, ничего не ответив, без суда и следствия. Как жить в мире, когда один из самых близких людей вытворяет... подобное? Как вообще жить эту жизнь? Жизненный маятник Лео вдруг пришел в движение, с размахом перекатившись в противоположную сторону и с грохотом впечатавшись в стену. Сломанный маятник, сломанная жизнь. Фитц не знал, что думать. Фитц не понимал, как относиться к сказанному.
Но и уйти он не мог.
Подойдя к столу, агент — агент ли? — плеснул виски в свою кружку. Немного помедлив, проделал тоже самое и с кружкой Коулсона.
Театр абсурда. Карнавал обреченных на вечные страдания душ.
«Хэнки» не помогал. Наоборот, бередил и растравливал вскрытые и кровоточащие раны. Фитц не смотрел на Фила Коулсона. Не смотрел и ничего не говорил.
Молчание было невыносимым.
— Доверие — штука ценная и редкая, — такую же фразу сказал Фитц Скай пятью днями ранее, когда сознание Лео навестил Доктор Фитц.
«Где же ты, когда ты так нужен, Доктор?»
Пожалуй, именно сейчас не помешала бы безжалостность и стальная хватка Доктора Фитца. Но его, увы, рядом не было. И Лео чувствовал себя побитым, брошенным под мостовую в дождливую погоду котенком.
— Я не знаю, что сказать, сэр, — наконец, ответил. — Я впервые за очень долгое время не могу найти подходящих слов. Я как будто попал в сюрреализм. Невероятная нелепость. Знаете, я все надеялся и ждал, что вы рассмеетесь и скажете что-то в духе «Повелся приятель? Я ведь шутил». Но в каждой фразе я все отчетливее слышу это ваше «Я ведь вас всех предал». Выходит, не шутили. Выходит, предали.
«Хэнки» вновь обжег рот и нутро. Горечь на языке была желанна, лишь она одна оставалась величиной реальной и постоянной.
Фитц старался быть объективным. Не выходило.
— Мне хочется верить, что сделка была по принуждению. Вы ведь сказали, что она обещала всех нас убить в случае, если откажетесь. Это прямая угроза. Шантаж. Принуждение.
Фитц был жалок и прекрасно это осознавал.
— Черт, Коулсон, это... это... у меня нет слов. Я не нахожу никаких объяснений. Но вы ведь предупреждали честно и открыто.
Прокушенная восьмью часам ранее губа вновь начала кровоточить.
— Я отказываюсь это принимать. Мы не справимся без вас. Я не справлюсь...
Фитц доверчиво заглянул в глаза Фила.
— Нам не нужен план на случай, если что-то с вами случится. Щ.И.Т.а больше нет. Следовательно, и нет формальностей. Но вы — Директор. Не на бумагах. По сути. Как и во времена, когда мы одни против всего мира. И нам нужен план именно на этот случай. Вместе — справимся.

Отредактировано Leopold Fitz (2018-06-07 22:00:57)

+3

6

— Не знал, — отрицательно мотнул головой Коулсон, с секунду задерживая взгляд на разбитых костяшках Фитца, что случилось, в чем причина — не спрашивал, травма была знакомая, в каком-то роде даже профессиональная.
— Меня так часто пытались обманывать, так часто ковырялись у меня в мозгах, что я сам… ну, уже не всегда различаю, где заканчиваются иллюзии и где начинается реальность. Признаю, довольно... унылое оправдание, — поджал губы бывший Директор. На лбу выступила испарина, от обжегшего желудок «Хэнки» подташнивало.
— Если совсем откровенно, я испугался. И вообще-то я не хочу говорить об этом, и вообще-то не стал бы, но… раз уж начал агитировать за отсутствие секретов, очень неплохо начать с себя. Я испугался, Лео, по шкале от одного до десяти где-то на сто тридцать – сто сорок баллов. Не за собственное благополучие. В первую очередь за Дейзи, конечно. Сам знаешь, есть у нее эта нехорошая привычка в любой непонятной ситуации включать «режим народного мстителя» — вспомнить ту же историю со Сторожевыми псами… но Хела… понимаешь, Хела, противник не ее калибра. Столкнувшись с ней лицом к лицу, Дейзи… при всех своих талантах… она бы проиграла. Нет, не потому, что слабее, потому что ей по-прежнему не хватает опыта. Я не мог так рисковать.
«Фил, ты отвратителен».
«Спасибо, ‘Хэнки’, это не новость».
— А еще я не хотел, чтобы она… чтобы Дейзи в очередной раз сбежала. Теперь уже навсегда… Я ведь могу оправдываться бесконечно. Похоже, к поиску оправданий у меня феноменальный природный талант, — далеко не весело улыбнулся агент Коулсон. —  И да, для меня это не тайна — утраченное доверие мои оправдания, насколько бы убедительно или, наоборот, смехотворно они не звучали, вряд ли когда-нибудь восстановят. Соглашаясь на сделку с Хелой, в том, что цена будет высокой, я не сомневался. Все-таки я не дурак. Пусть, догадываюсь, по первому впечатлению не скажешь.
Вероятно, вываливать на Фитца ничего из этого не следовало; вероятно, следовало изобразить закаленного жизнью Директора, ну а дальше, как по бумажке: «Вообще-то, агент Фитц, принимать решения за всех вас — моя непосредственная обязанность, у нас не демократия. У нас…».
Семья. Дейзи, Фитц, Джемма, само собой, Мелинда.
Семья, о которой он, агент Филлип Джей Коулсон, мечтал так долго, и, обретя которую, потерять не имел никакого права. Вот поэтому здравому смыслу было рекомендовано заткнуться.
Ужасно неправильное решение, тогда казалось — единственно рабочий из сценариев.
— В любом случае это не конец. Щ.И.Т. жив, Щ.И.Т. будет жить. Сегодня Щ.И.Т. — это ты, Лео. Очень тебя прошу, не перечь и не перебивай… мой лимит исчерпан. Я и так прожил дольше, чем мне было положено. Хотя, разумеется, если вы… ты, Дейзи… так и продолжите разыскивать способы спасти меня — запрещать не стану, это работа, труд, труд облагораживает… А вот теперь точно софистика.
Немного «Хэнки»?
Да, пожалуй.
Налитую Фитцем кружку — до дна осушил залпом.
— Погоди минуту.
Поднялся на ноги — кресло скрипнуло, выдвинул верхний ящик стола, выдвинул нижний — отлично.
— Лови! — улыбаясь, со сноровкой профессионального питчера метнул в Лео рулон туалетной бумаги. — У тебя лицо подтекает.
Бум-бум-бум. Бум-бум-бум.
«Вместе мы справимся», — сказал Фитц. В сущности это была правда.
По крайней мере, раньше срабатывало.
— При самом позитивном раскладе мне осталось три месяца, — я это сказал? я это сказал, — Так что, хочешь не хочешь, а справляться без меня придется. Но это не значит, что мой грандиозный интеллект отказывается помогать тебе в разработке Плана.
Три месяца — это достаточно много.
«Правда, ‘Хэнки’?».
Сердце сдавило так, что дышать приходилось ртом, и в глазах еще — предательски темнело.
— С чего начинаем?

Отредактировано Phillip Coulson (2018-06-10 10:15:36)

+3

7

НЕТ! Хотелось кричать Леопольду Фитцу, когда Фил Коулсон говорил про испуг. Фитц не верил. За все проведенные года Филлип Джей Коулсон ни разу не выказал своего страха. Обеспокоенность — да, была. Озабоченность, растерянность, мандраж — да. И даже немного сумасшестия было, когда выцарапывал на стенах схему запустелого города. Но никогда — страх. Для Фитца то были несовместимые понятия. Директор был и есть путеводной звездой или маяком, указывающим верный путь в шторм, а для них страха не существует.
НЕТ! Хотелось сорвать глотку в крике, когда Фил заговорил об утраченном доверии. Лео мог злиться на Директора, мог спорить и пререкаться, мог ненавидеть, но при всем этом, всегда уважал и доверял. Важные решения всегда были тяжелыми. И Коулсон всегда брал ответственность за них. Это заслуживало доверия. Фил никогда не отказывался от любого члена команды, даже если этот кто-то совершал ужаснейшие ошибки. Более того, он не только не отказывался, но и помогал с решением проблемы и даже адаптацией в сложных обстоятельствах, к которым приводили чьи-то решения. Это заслуживало бесконечного доверия.
НЕТ! НЕТ! НЕТ! Хотелось захлебнуться собственным душераздирающим ором, когда Фил Коулсон упомянул об исчерпанных лимитах и позитивных раскладах. Три месяца. Осталось три чертовых месяца. Лео хотел бы не верить, но отчего-то верил. Хотел бы не принимать и не понимать, но принимал и понимал. Жизнь — отвратная штука, ей нет дела до чьих-то планов, привязанностей и судеб. Вселенной плевать на людей, они всего лишь песчинки в ее беспощадных жерновах.
«Хэнки» таки сделал свою грязную работу. Лео почувствовал ярость, смешанную с раскрепощенностью.
— Но...
Однако Фил Коулсон просил не перебивать и не перечить. Фитц промолчал. «Хэнки» продолжал свершать свои дела, и Лео начал подозревать, что отпусти он край стола, в который вцепился мертвой хваткой пару минут назад, экстренно придется искать новую точку опоры. Вот только вряд ли теперь ее станет — как это было всегда — Фил. В ближайшие три месяца — да. А дальше все, горизонт событий.
Или точка невозврата.
Фитц рефлекторно словил нечто мягкое и бумажное, что бросил Фил. Глянул на трофей в руках. Пришлось присмотреться, чтобы распознать вещь. Рулон туалетной бумаги. Какая забота. Какая чертовски умилительная забота. Злость Фитца, так любовно лелеемая «Хэнки», вдруг сконцентрировалась и попыталась прорваться наружу. Фитц представил, как остервенело рвет бумагу, беспардонно мусоря в кабинете Коулсона. Затем представилось, как запускает этот рулон обратно в Фила, целясь непременно куда-то в район его правого виска.
Даже руки напряглись, готовые к действию. Фитц набрал полные легкие воздуха, крепко зажмурился и медленно, очень медленно выдыхнул. Щеки мазнули две горячие дорожки слез. И черт с ними. Что ж, зато видеть стал в разы четче. Аккуратно — очень аккуратно — опустил рулон на стол рядом с бутылкой «Хэнки Баннистер». Логически связанные мысли отказывались приходить на ум.
— Три месяца. При самом позитивном раскладе. Невероятно, — выдохнул. Фитц вдруг понял ярость Скай, когда она обнаружила гения-инженера за чертежами А.И.Д.ы, а не за поиском решения проблемы Коулсона. Она знала о сроках. Фитц не знал. Знать — это одно, а не знать и думать о потенциальном, мифическом времени — совершенно другое.
— Мы что-нибудь придумаем, — едва различимым шепотом. — Мы обязательно что-нибудь придумаем.
И усмехнулся.
Кто — мы? Джеммы нет. А кто кроме нее столь хорошо разбирается в биологии-физиологии-медицине? Это не специализация Фитца. Он натаскан на иное. И три месяца — это невозможно короткий срок для перепрофилирования. Это крайне плохая идея.
— Это пустая бравада. Нет никакого Щ.И.Т.а — ни в буквальном, ни в переносном смыслах. Щ.И.Т. — это люди, которым не все равно на действительность. Но где эти лю... — голос предательски сорвался, — люди? Я один. Даже вы, Фил, хоть и рядом, но не со мной. А что может сделать один человек? Человек без суперспособностей, без силы, без магии или какой-либо поддержки, хоть и хорошо соображающий? Хорошо, два человека без суперспособностей и всего такого. Я скажу вам: ни черта. Мы никогда прежде не встречали подобной угрозы. Это не читаури, которых можно уничтожить взрывом ядерной боеголовки. Это не коварство Локи, которые ломается о мощь второй сущности Беннера. Это...
Фитц сглотнул.
— Танос. Хела. Всадники Апокалипсиса. Высшие материи, не подвластные обычным людям. А у нас ни Щ.И.Т.а, ни Мстителей. Это факт.
Лео как-то разом съежился и как будто бы сделался вдвое меньше.
— Похоже, наш мир обречен.

Отредактировано Leopold Fitz (2018-06-09 21:11:19)

+2

8

«Вот уж хрен вам!».
— Нет, Фитц, ты чудовищно, прямо-таки колоссально неправ!
Чувствуя, как кулаки против воли сжимаются, резко — до миллиарда кружащих точек в глазах — поднялся на ноги. Рухнет? — о, пожалуйста, ради бога! Падал сам, били, выворачивали наизнанку, ломали во всех смыслах его, агента Филлипа Джей Коулсона, с такой частотой и с таким азартом, что, будь он чуточку моложе, чуть менее инвалидом, мог бы рвануть в каскадеры — подменять на съемочной площадке Марка Хэмилла (тут даже инвалидность не помеха) или — дуракам везет, кажется, — Харрисона Форда. Восхитительная же идея, вдобавок — зарплата, медицинская страховка, может быть, немного поклонников, а еще — все то, что этим парням приходилось вымучивать под страхом обидной оценки от Rotten Tomatoes, у Коулсона получалось естественно, как дыхание: бороться, бороться, бороться, бороться, сдаваться нельзя, упал? — поднялся! — когда на одной чаше весов будущее человечества, на другой — что-то такое вроде персонального счастья, не повыбираешь. Это вам не гаражная распродажа. Но и не ярмарка тщеславия.
Похоже, я все-таки спятил.
Три месяца. Или три дня…
На понимание Фитца он не надеялся — нет, не потому, что они чересчур разные, не потому, что Фитц — умный, а Коулсон — так, не потому, что понять предателя почти то же самое, что самому стать предателем, потому что… не хотел быть понятым, не заслужил пока.
И все-таки, все-таки, все-таки — Лео прав. Какой у него был выбор? В красном углу ринга — мужик со Среднего Запада, в синем — злое воплощение космического зла; и… что дальше? Очаровать очаровательным очарованием? Пригласить на ужин или хотя бы завтрак? Хлопнуть ладошкой по чему-нибудь мягкому, с криком «ты водишь!» сбежать?
Ладно, справедливости ради, из предложенных вариантов он опробовал каждый, вышло предсказуемо плохо.
Можно не аплодировать.
Зато старался. А Лео? А Лео не мог просто взять и сдаться.
«Что ты такое и куда дел моего чертового гения Фитца!».
Ну хорошо-хорошо.
«Туда же, куда ты засунул ‘благоразумного Директора’».
Окей, бывает.
— Зло не меняется, меняются разве что объем и форма, — исподлобья глядя на Фитца, по привычке издалека начал Коулсон, разжимая правый кулак — повязка вновь покраснела, опуская ладонь на спинку кресла:
— Да, согласен, путешествовать по таким глубинам за… заднего прохода нам пока не доводилось, но… мы не можем проиграть, Лео. Мы никогда не проигрываем. Вспомни Мавет, когда Джемма исчезла, когда я уже готов был сказать «да, все кончено», твое упорство, твое упрямство, Фитц… ты справился. Справился тогда, справишься и сейчас. Нам не нужны суперспособности, у нас есть нечто большее… связь, вера… Мы — Щ.И.Т! Символ… Лучшего, что есть в людях. Для меня сегодня такой символ — ты и ты не можешь…
Покачнулся. Как бы ни хотелось поверить в обратное, на одной злости долго не протянешь. Попытался ухватиться за плечо Лео, не вышло, — только бы не отключиться, только не отключиться, только не сейчас, — не отключился, неуклюже, с размаху уселся на пол, довольно болезненно зацепив ребрами слева жесткий подлокотник дивана.
— Все нормально, — одинокая струйка крови из носа, перепачкав губы и подбородок, капнула на рубашку. — А ведь в каком-то смысле я прав… Зло не меняется… Мавет, космос, крии… Крии… эти парни уже встречались с Таносом. Что мы вообще о них знаем? Ну, кроме того, что они гады, что их волшебные камни…
Волшебные камни.
Монолит… Джемма…
Нифльхейм. Время. Пространство.
— Черт, ты далеко убрал бумагу? У меня что-то тоже лицо подтекает.

+2

9

Конечно, говорить о том, что мир обречен, было куда легче, чем в действительности думать об этом. Однако мир находился на краю пропасти, если уже не сорвался в бездну. И этот факт отрицать не стоило. Будь Лео в настроении, сравнил бы происходящее с падением в астрофизическую черную звезду. Однако в настроении он не был.
Фитц дернул уголками губ — довольно ли, недовольно ли, черт его знает. Конечно, Фил Коулсон настаивал на том, что Фитц не прав в своих суждения. Не мог не настаивать.
Леопольд молчал, молчал и Фил Коулсон. Кажется, они оба боролись со своими внутренними демонами. Фитц — так точно. Он не мог уйти, но и не мог остаться. Вот так парадоксы бытия. Щ.И.Т. был его пристанищем, его домом, его семьей. Осталась лишь боль, Фил Коулсон и Зефир. Впрочем, это не так уж и мало. Совсем недавно — а кажется, будто столетия назад — Леопольд Фитц сказал Коулсону, что иногда представлял его на месте своего отца.
«Отец, Фитц, это больше, чем «не так уж мало». Много больше».
Внутренние демоны отчего-то согласились.
Влажные дорожки от слез на щеках подсохли, перед глазами более не плясали черти и не размывалась реальность. Какую бы подлую работу не делал с клетками мозга «Хэнки», прочищать сознание он все же умел мастерски. За невольные слезы стыдно не было. То, что Фил Коулсон был свидетелем этих невольных слез его умницы и гения-инженера, совершенно не смущало. Фил поймет, всегда понимал. Быть может, когда-нибудь и пошутит на эту тему, важно лишь то, что наедине.
Понятие зла было сложным и многогранным. В чем-то Коулсон прав и был.
Фитц глянул на покрасневшую повязку на руке Директора и ощутил, как приливает жар к собственным щекам — от стыда. А ведь он обещал...
Мавет. Монолит. Джемма.
Коулсон бил подло и беспощадно. И прекрасно знал об этом. Лео сжал виски ладонями и застонал — от злости, ужаса и отчаяния. В прошлый раз было все иначе. В прошлый раз был треклятый Монолит и зацепки. В этот раз не было ни зацепок, ни каких бы то ни было физических объектов для исследования.
«Танос», услужливо напомнила совесть.
«Где-то там, за горизонтом событий», парировал Фитц.
Каждое слово Фила Коулсона выворачивало сознание и препарировало душу. Иногда Фил Коулсон был жесток, очень жесток. Фитц вдруг почувствовал ту ярость, что охватывала его всякий раз, когда он думал о Монолите и о заключенной в нем Джемме. Ярость — это хорошо. Ярость помогала Леопольду концентрироваться и бороться несмотря ни на что. Что ж, Филу удалось совершить то, на что были рассчитанные его словесные удары — разбудить ярость Лео.
Фитц хмуро и встревоженно глядел на опускающегося на пол Директора. Хотел было броситься на помощь, но это его «все нормально» охладило порыв.
— Все не... — особый акцент, — нормально, — огрызнулся.
Привычный мир стремительно терял свою нормальность, а у них не было средств, чтобы противостоять падению на дно хоть как-нибудь.
— Крии, — задумчиво протянул Леопольд, протягивая руку за рулоном бумаги. — Фантастические твари и места их обитания, — штука была так себе. Фитц оторвал небольшую ленту бумаги и отдал ее Коулсону.
— Что мы о них знаем? Ровным счетом ничего. Однако их кровь однажды спасла Скай от смертельных ран. Однако их кровь спасла и вас, Директор. Пожалуй, я не совсем правильно выразился. Их кровь буквально выдрала вас из цепкого хвата самой Смерти.
Лео сделал шаг в сторону, но остановился. Разлил «Хэнки» и обе кружки поставил рядом с бедром Коулсона прямо на пол.
— Не вставать, а лучше вообще двигаться. Обдумайте мысль. Я вернусь через минуту.
И бросился на выход. В своей коморке он точно видел аптечку. Обеззараживающее, обезболивающее, ватные диски и стерильный бинт. На поиск улучшенной Джеммой перекиси водорода и особых заживляющих раненую кожу лент ее же авторства времени не было.

— Знаете, Фил, когда-то подобное вы говорили и про Стива Роджерса. Я про символы, веру и надежду. Пожалуй, не буду лишать Капитана Америка его, скажем так, титула, — Фитц тихонько хмыкнул, опускаясь на колени рядом с Филом, осторожно снимая с ладони Директора мокрую от его крови повязку и щедро плеская обеззараживающее.

Отредактировано Leopold Fitz (2018-06-10 20:10:35)

+3

10

— У каждого поколения свои символы, — пожал плечами Фил Коулсон, одновременно морщась, прижимая к лицу насквозь пропитанный кровью кусок туалетной бумаги, и вздрагивая — чем бы там Фитц не обрабатывал его костяшки, смесь была ядерная.
— У моего поколения, — он не сказал «прошлого», но было ясно по голосу, — это Капитан Роджерс, для будущих поколений таким символом может стать Дейзи, что касается настоящего, символ настоящего — ты, Лео, один из тех немногих, от кого зависит, будет ли у человечества это самое будущее вообще. Как видишь, в своих суждения я довольно последователен.
Носовое кровотечение — дрянь редкостная, и верный признак того, что начала разлагаться печень.
«Вот и превосходно».
Можно пить, сколько влезет, при такой степени поражения всего организма, похмелья просто-напросто не бывает.
Что-то неладное Коулсон начал замечать еще где-то на прошлой неделе, сперва носовое кровотечение беспокоило только утром, потом, быстро и уверенно, утренние приступы переросли в дневные, дневные — в вечерние, а двое суток назад дошло до того, что он проснулся посреди ночи весь как есть перемазанный кровью с четкой уверенностью в том, что его подушку начал использовать под склад невинно убиенных Фредди Крюгер.
В общем, с некоторых пор отношения Коулсона с туалетной бумагой, бумажными полотенцами и самыми обыкновенными кухонными салфетками сложились самые что ни есть тесные. Конечно, можно было бы на этот счет побеспокоить Джемму — выпросить какое-нибудь сверх-эффективное кровоостанавливающее нечто, но совесть — совесть не позволяла обременять команду тем, с чем он сам мог вполне неплохо справляться подручными средствами.
Или плохо, но теперь уже ничего не поделаешь.
— Спасибо, — вполне искренне поблагодарил Коулсон, когда с перевязкой было покончено.
Никаких признаков заживления он не заметил, рана выглядела неприятно свежей, и даже кожа по краям нисколько не покраснела.
— Фантастические твари и места их обитания, знаешь, а это довольно интересная идея, — задумчиво произнес бывший Директор, комкая перемазанный кровью клочок бумаги, сам не понимая, что делает, пряча его в карман, и не находя ничего дурного в том, чтобы добить печень уверенным глотком «Хэнки».
— Вряд ли ты в курсе, однако вторжение читаури не было первой масштабной инопланетной угрозой, с которой мы, Щ.И.Т., столкивались. В 90-х годах случилась одна история… о подробностях не спрашивай, я тогда был примерно твоего возраста, правда, не такой талантливый и… ну, хм, неважно. Я к чему веду? У Директора Фьюри наверняка припрятана огромная коллекция внеземных артефактов, если хорошенько покопаться…
«Не туда, Фил, не туда…».
Ответ должен отыскать ближе. Скорее всего всё это время он и так был рядом.
— Фитц, а ты не думал, что история повторяется? Что если Джемма, Мэй, все остальные, они… сидят и ждут, когда мы их спасем с очередного Мавета?
Да, вероятно, теория так себе, но он был готов отчаянно хвататься за любое безумие, лишь бы ни в коем случае не позволить себе поверить — их действительно больше нет.
Семьи, которую он не заслужил, и которую предал.
— И мы же их не разочаруем, верно?

+3

11

Тема о символах не нравилась Леопольду. Не только у разных поколений был свой символ. Если копнуть глубже — у каждой личности был свой персональный символ и, быть может, даже не один. Для Фила Коулсона таким символом был Капитан Америка, затем Щ.И.Т. Для Лео... Для Леопольда это был Тони Старк и его гениальное детище — дворецкий Д.Ж.А.Р.В.И.С. Последний, пожалуй, даже в разы больше будоражил ум гения. Однако не все символы приводили к добру. Однажды символ Фитца подвел его к бездне под именем А.И.Д.а. Впрочем, к бездне ли? Воспоминание о ссоре со Скай породило фантомную боль в области гайморовых пазух. Да, удары Скай Мэй поставила весьма и весьма профессионально. Но не время и не место думать о символах, ссорах и упущенных возможностях. По крайней мере о тех, на которые крайне болезненно реагировали его коллеги.
Что ж, у Фила Коулсона была своя точка зрения, у Фитца — своя. Как два множества в теории множеств. Пересечение между ними если и было, то крайне тонкое и шаткое. Едино было лишь одно — стремление выжить. Но Фитц, проведший достаточное время с Коулсоном, принимал его мнение и мировоззрение какими они ни были. Принимал и почти всегда послушно следовал, даже если это претило его собственному мироощущению.
Руки слегка подрагивали, когда Лео менял повязку на руке Коулсона. Рана ему не нравилась, но свои опасения вслух выдавать не стал. Возможно, позже. Кровь из носа Фила тоже весьма не нравилась Леопольду. Быть может, сказывалось Т.А.И.Т.И. Быть может, банально давление скакануло. Или, возможно, то было остаточный эффект после встречи с Хелой? Или все вместе взятое? Думать об этом было больно и страшно. Фитц не привык видеть страдания Директора. Фил Коулсон всегда был ледяной стеной, которая защищала от многих напастей и проклятий. Видеть, как начинала таять эта самая защитная стена, было выше его сил. С этим нужно было что-то делать. Но что — Фитц не знал. Была бы Джемма рядом... Но ее, увы, рядом не было.
И вообще не было.
— А что насчет того вибраниумного куба Директора Фьюри? Что с ним стало?
Однажды Фитцу удалось его вскрыть. Даже успел черпнуть по обширной поверхности информационного океана, что содержался в кубе. А потом как-то все завертелось, забылось и Лео так и не поинтересовался судьбой весьма занимательной вещицы, некогда принадлежавшей Фьюри. Возможно, они смогли бы найти в ней если не ответы, но хотя бы какие-то намеки.
— История повторяется?
Фитц вздрогнул, широко распахнутыми глазами глянул на Коулсона, затем крепко зажмурился, пытаясь осознать масштаб совершенной им ошибки.
Ноги предательски ослабели и Лео опустился на пол рядом с Коулсоном. Плечом к плечу.
Фитц вдруг почувствовал горечь от предательства, которое чуть было не совершил. Признай он, что мир обречен — признал бы и то, что Джеммы более не существует: ни на других планетах, ни в другом времени, ни в альтернативных реальностях.
— Но ведь они... Джемма и Мэй... распались на дециллионы атомов. Мы же видели...
Работа в Щ.И.Т.е однажды поколебала позицию Фитца: всегда доверяй тому, что видишь. Нет, в мире происходили явления и процессы, которые оказывались совершенно не тем, что видел человеческий глаз. Магия не всегда поддавалась рациональному объяснению. Магия и высшие силы.
— ... пепел!
Или прах.
Подобное понятие было неприемлемо и Фитц отказался от его использования.
— Остался же пепел! Наверняка остался!
И уже не так уверенно:
— Что-то же должно остаться.
Прежде, чем раствориться в небытие, Джемма держала Фитца за руку. А Коулсон с Мэй обнимались. Фитц поднес свою ладонь к лицу, пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь. Рука была чистой. Но если провести анализ под электронным микроскопом, различающим отдельные атомы… Впрочем, для начала будет достаточно и микроскопа Джеммы.
Лео встрепенулся.
В словах Коулсона скрывалось зерно рациональности.
В прошлый раз Фитц нашел Джемму благодаря песку, извергнутому Монолитом. Возможно, пепел его зацепка на сей раз?
— Сэр, ваша одежда... Мне нужно что-нибудь, к чему прикасалась Мэй в момент... в момент...
Фитц беспомощно замолчал, но Фил должен был понять.

Отредактировано Leopold Fitz (2018-06-11 20:54:40)

+3

12

Были вещи, о которых агент Филлип Джей Коулсон никогда не говорил вслух, среди первых и в качестве примера: «я старый», «мне нужен отпуск», «на самом деле я терпеть не могу пончики, но, сами понимаете, профессия» и еще одно — имя некой темноволосой женщины, сам факт причастности которой к собственной биографии Коулсон мог отрицать часами и уже почти научился верить — ничего такого не было.
Но вообще-то было — и всё такое, и причастность к биографии, и темноволосая женщина с изящной стрижкой каре, и какие-то странные, выстроенные на лжи, а потому не столько отношения, сколько, тогда казалось, необходимая им обоим — она потеряла мужа, он… ну, предположим, не человек, что ли? — не равноценная, но очень даже способная заполнить вечера чем-то поинтереснее Стар Трека этих отношений замена.
Она умерла у него на руках, и тем ужаснее, что самым страшным было не это. Самым страшным было другое. В момент ее смерти он, Директор Филлип Джей Коулсон, впервые ощутил то, чего никогда не позволял себе ощущать прежде — он свободен, действительно свободен, свободен по-настоящему — для мести.
И, черт возьми, это чувство было великолепным.
Вот поэтому ее имя, ее образ, изящную стрижку каре, симуляцию отношений и всё такое агент, вновь агент Коулсон, Филлип Джей крепко-накрепко запретил себе вспоминать чуть ли не под страхом смерти.
Но он умирает и, собственно, терять нечего.
— Помнишь историю с Розалинд Прайс? — невесело улыбнулся бывший Директор, сильно сожалея, что последний глоток «Хэнки» сделал за пару минут до этого. — Ну вот, после ее гибели куб изъяли. Не знаю, где он теперь. Может быть, перешел по наследству к Директору Мейсу, от Мейса — к Марии. Может быть, пылится где-нибудь на складах Старк Индастриз, а, может, растворился неизвестно где вместе с Директором Фьюри. «Растворился» — это образно, я… я надеюсь.
По правде говоря, не надеялся. Так уж вышло, Ник Фьюри их предал. Нет, не в буквальном смысле, и Щ.И.Т’у Босс, где бы он ни был, наверняка оставался верен, просто… как бы отчаянно Коулсон не пытался выйти на связь с бывшим наставником, ответа не было. Ничего не было. Одно-единственное стойкое ощущение — да, случилось то, что было неизбежно: Ник Фьюри-младший, человек-легенда, нашел себе игрушку поинтереснее. И, вероятно, новее.
Ну и дьявол с ним, переживал и не такое.
Пара серий Стар Трека и станет, несомненно, легче.
Пара серий Стар Трека…
Пара серий Стар Трека…
— Лейтенант-коммандер Джорди Ла Форж… лейтенант Ро Ларен, между прочим, в будущем — баджорский сопротивленец, — будто бы окончательно теряя связь с реальностью, глядя в глаза Фитца и, должно быть, ничего не видя, тихо, задумчиво произнес Коулсон. — Нет-нет, я не сошел с ума, все в порядке. Вспомнился один эпизод Стар Трека. Ты только не смейся, хотя, если хочешь, — смейся. Всю серию пересказывать не буду, суть в следующем: два офицера Звездного Флота случайно стали жертвами ромуланского эксперимента… подробностей не помню, если в целом: их шаттл, шаттл Ла Форжа и Ро Ларен взорвался, кажется, даже команда Пикарда смогла обнаружить какие-то останки… короче, этих двоих… да, Ро Ларен, кстати, женщина… выбило из нашей вселенной… Нет, не магия Даркхолда, вполне наука… что-то там такое, межфазовое. То ли экранирование, то ли расщепление… Можно пересмотреть… Думаешь, дурацкая идея?
Может быть, и дурацкая. С другой стороны, как будто бы все произошедшее было прямо-таки воплощением трезвого ума и здравой логики! Потому что нет — не было.
— Одежда? — поморщился. С момента прибытия на «USS Ковентри» он так и не распаковал вещи, даже не переоделся. Не осмелился. Рубашка по-прежнему пахла ее духами и это тоже, это тоже было своего рода надеждой. — Ну, вот эта самая рубашка, которая на мне. Она… Мэй… держала меня за руку, когда — Фитц! Давай называть вещи своими именами! — когда непонятным, необъяснимым пока образом взяла и исчезла!
История повторяется. Да, история повторяется. А вот персонажи — другие. И если Розалинд была необязательным дополнением к биографии, как ни крути Мелинда была всем.

Отредактировано Phillip Coulson (2018-06-12 15:05:33)

+3

13

Историю с Розалинд Прайс Фитц помнил очень хорошо. Несмотря на то, что бо́льшую часть времени он провел в штаб-квартире, ему с лихвой хватило отзывов — надо заметить, крайне негативных — от Скай и Мака об этой неоднозначной женщине. Но то было дело Коулсона, и Фитц, разумеется, не лез.
— А жаль, — искренне признался Фитц. — Волшебный кубик Фьюри нам бы не помешал.
Упоминание Старк Индастриз породило в сознание Леопольда некоторое подобие надежды. Возможно, он мог бы связаться с мистером Старком и поинтересоваться о судьбе куба. В ту единственную встречу, состоявшуюся пару лет назад на одном из хранилищ инопланетной техники Щ.И.Т.а, у Фитца сложилось мнение, что Тони Старк, в общем и целом, был хорошо расположен в отношении Леопольда. Возможно, эта связь могла бы и принести свои плоды.
«А мистер Старк не канул в вечность?»
Иногда Фитц ненавидел свой внутренний голос, что начинал язвить в самых неподходящих на то ситуациях.
«Нет. Не верю. Только не Старк».
«Как пожелаешь».
Лео мысленно зарычал. Вдруг стало жаль того времени, которое он потратил на бесполезную рефлексию и взращивание жалости к себе. Мог бы потрать с пользой. Например, собрать списки пропавших. Не целого мира, конечно. Но личностей, которые так или иначе внесли посильный вклад в развитие и защиту общественности.
Что стало с Мстителями? Этот вопрос клещом буквально въелся в сознание Фитца. Ведь Мстители — это первая линия обороны Земли, главные и единственные защитники планеты. И в отсутствии их... Нет, для начала необходима проверка информации. И только затем — объявление паники.
Подавив секундный порыв метнуться за планшетом, или хотя бы за смартфоном, Фитц приказал себе расслабиться и выслушать пересказ одного из эпизодов Стар Трека. Сериал Лео не смотрел, но наслышан был.
Коулсон разрешил смеяться, Фитц рассмеялся. Признаться, на первых словах, не очень-то вписывающихся в канву их основного разговора, агент недоверчиво глянул на Директора и почти подумал, что уж слишком перегружен мозг Фила. Или это «Хэнки» перестарался, выполняя свою несомненно важную миссию?
Фитц не любил ошибаться. Но именно сейчас хорошо, что ошибался.
— Смело отправляться туда, где прежде не ступала нога человека, — только и смог воспроизвести слоган сериала. — Сюжет занимательный. Пожалуй, я как-нибудь гляну. Как-нибудь на досуге.
О том, что минут досуга, не говоря о целых часах или даже днях, в обозримом будущем не видать, вслух сказано не было. Очевидный факт. Печально очевидный факт.
— Вполне себе хорошая идея, — заверил Фитц Коулсона. — А вот отлеживаться на полу — идея так себе, — Фитц первым встал на ноги и, особо не церемонясь, дернул Фила вверх, приводя в вертикальное положение. Это было просто, далее стало сложнее. Мир под ногами завертелся и Фитц представил, как «Хэнки» черными щупальцами опутал разум, подчинил его волю себе и теперь полноправно управлял сознанием гения-инженера. Аналогия понравилась своей правдивостью. Усадить Фила в кресло удалось не сразу.
Фитц выпрямился и ошалелым взглядом оглядел помещение. «Хэнки» оставалось меньше половины, и агент решил, что не дело это — оставлять на донышке янтарную жидкость, что так успешно заставляла работать мозги двух — Леопольд совершенно не побоялся этого слова — выдающихся агентов Щ.И.Т.а.
— Значит, я изыму вот эту самую рубашку, — со вздохом констатировал. Кружка с виски жгла пальцы. В переносном смысле. Или нет. Фитц поднял ее на уровень своих глаз и покачал из стороны в сторону. — Знаете что, Фил. Выпьем за то, чтобы все непонятное и необъяснимое стало вполне понятным и очень даже объяснимым.
Прозвучало как-то коряво. Фитц поморщился.
— Нет. За то, чтобы важные, очень важные дополнения к нашим биографиям...
Снова как-то совершенно не то.
— Словом, за то, чтобы история в действительности оказалась циклична, и... они вернулись.
С ораторским искусством у Леопольда как-то по жизни не складывалось.
Кто такие они уточнять нужды не было.

Отредактировано Leopold Fitz (2018-06-11 23:36:04)

+4

14

— Ты ведь меня не услышал?! — морща лоб, не без сопротивления, потому что сопротивление — это вопрос чести, позволяя не очень-то уверенно стоящему на ногах Фитцу усадить себя в кресло, уже далеко не так оптимистично выдохнул бывший Директор.
— Я не предлагаю тебе устроить запоздалый мальчишник с пивом и экскурсией по труднодоступным уголкам вселенной, где прежде не ступала нога человека… Фитц! Идея! Сама идея…
«Жалкая и нелепая».
Фил, тебе не восемь, не пятнадцать и не двадцать девять, пора взрослеть. Мир, реальный мир гораздо больше картонных декораций, и гораздо страшнее, а еще монстры, Фил, да-да, все эти мерзкие твари с огромными зубищами и таких же колоссальных размеров амбициями, увы и ах, не из резины.
И будь честным с собой, в Звездный Флот тебя бы, скорее всего, не приняли.
Там нужные такие, как Дейзи, такие, как Фитц, такие, как Мелинда, а ты…
— Идея, Лео…
…справедливо, погорячился. Краснорубашечники тоже нужны.
— Идея в том, что когда Ро и Ла Форжа считали мертвыми, они были живы, их всего-навсего никто — ну мелочь же! — не мог видеть, потому что они застряли… субпространство? подпространство?.. в общем, в той части вселенной, к которой, будь она штанами, крепилась бы пояснительная записка с рекомендованными методами стирки. Понимаешь?
Должно быть, со стороны он выглядел… невыносимо. Еще хуже, чем в тот незабвенной памяти период, когда инопланетное вуду заставляло его часами — обойдемся без лести — сутками покрывать штрихпунктиром все, до чего могли дотянуться руки — стены, столы, даже разделочные доски.
И чувствовал он сейчас примерно всё то же самое — пустую, доводящую до исступления, сжигающую изнутри обиду за невозможность открыть миру то, что — да, средним умом неизмеримо, но для тех, кто умом вышел — просто, ясно, подобрать бы нужные слова и чего уж там — очевидно.
Прекрати, Фил. Если ты окончательно распрощался со здравым смыслом, не пытайся утянуть за собой Фитца. Его трезвый рассудок — наше последнее оружие.
Ну да, трезвый. Весьма иронично.
— Выпьем, — улыбнулся Фил, расстегивая верхнюю пуговицу светло-голубой рубашки. Чем раньше Фитц приступит к своим исследованиям, тем лучше.
И с чего он взял, будто бы межгалактические злодеи будут ставить над людьми какие-то глупые, идеи которых почерпнули в старых сериалах эксперименты?
Нет, так не бывает.
Как бы он ни старался, как бы не изводил себя и Лео, победить суждено не всех.
Щ.И.Т. пал.
Сопротивление бесполезно.
«За тебя, ‘Хэнки’».
— Не помню, говорил ли я когда-нибудь, если нет — странно, потому что, думаю, ты знаешь — я очень горжусь тобой, Лео. И знать, что ты иногда представлял на месте отца меня, это… это огромная честь.
И огромная, похоже, неподъёмная для меня ответственность.

+3

15

«Хэнки» в очередной раз обжег язык, горло и нутро.
«И поделом тебе, Фитц».
Было нечто сюрреалистическое и алогичное в том, что вокруг происходил трэш, ад, хаос и апокалипсис, а Фитц с Коулсоном банально напивались в одной из самых-самых засекреченных баз Директора Фьюри. Вот ведь ирония: язык начинал заплетаться, организм требовал сна и отдыха, но мозги... мозги работали с той кристальной ясностью, которая возникала всякий раз, когда инженер-гений был увлечен какой-либо идеей. Мозг Фитца спать не желал, он хотел Действия — именно так, с большой буквы — и поиска логичных связей.
У Фила Коулсона тоже заплетался язык. Что происходило с его мозгами — предположить было сложно. То ли бредят, то ли в действительности генерируют правильные мысли. В любом случае, прислушаться стоило.
— Услышал я.
И все же это было необходимо — тотальная перезагрузка мозгов и сознания. И «Хэнки», надо признать, с подобной миссией справился мастерски. Кажется, у Коулсона было припрятано еще несколько бутылок? Фитц сначала было заозирался, потом решил, что еще одна бутылка — это все-таки не самая рациональная идея.
— Идея хороша, — без особого энтузиазма отозвался Фитц. — Если они попали в некую иную реальность или суб-,подпространства, то, полагаю, в первую очередь необходимо связаться с Высшими Магами Земли, например, с Доктором Стрэнджем? Вам уже выпала честь с ним пересечься?
Вряд ли, Леопольд был бы в курсе.
— Если они на некоей другой планете, то тут нам бы помог Тор и его друг Всевидящий. Если он жив, конечно.
Фитц нахмурился. Все эти Боги и Высшие Маги не были в шаговой доступности. А что если и они... растворились?
«Нет, Фитц, паника — паскудное дело, она должна прийти в самый последний момент, когда не останется ни одной единой мысли. Или не прийти вовсе».
Фитц неопределенно махнул рукой.
— Все это неважно. Глупо на кого-то надеяться.
Глаза невидяще уставились в стену напротив.
— Если они действительно где-то там, Джемма наверняка попытается связаться. Значит, нужно настроить приемники на все виды сигналов. Это первое.
Уже хоть что-то. И с этим что-то уже можно было как-то работать.
— Далее, я все же хотел бы получить в свое безраздельное владение вашу рубашку, сэр.
Звучало не самым лицеприятным образом, но эту зацепку Лео должен был проверить. Для успокоения собственной совести.
А последнее, что сказал Фил Коулсон, стало неожиданность. Очень неожиданной неожиданностью, как бы это ни звучало. Фитц замер на некоторое мгновение, затем и вовсе отвернулся. Коулсон не должен был это произносить. Это было не тем, что Леопольд в действительности хотел услышать.
— Вы пьяны, сэр, — констатировал Фитц. Не так часто Директор делился чем-то личным. Вероятно, подобное происходило под градусом. Очень большим градусом. — Я думаю, ваша идея имеет все шансы воплотиться в реальность. Собственно, иных у нас все равно нет. Но в вашей идеи есть смысл. Мне нужно больше узнать про Таноса. В статьях, которые я мельком видел, говорилось о каких-то волшебных камнях. Я не вчитывался в подробности. Мне нужно собрать информацию.
Фитц хлопнул ладонью по столу.
— Знать бы с чего начать.

+2

16

«Колдуны, значит. Ну все, приехали».
— Честь? Хм, я бы не назвал это честью, — выгнул брови бывший Директор, рука замерла на третьей от воротника пуговице, оставались еще четыре.
— Я бы назвал это вынужденной мерой. Но вообще-то, пересекались. Бородат, эксцентричен, доктор, мизантроп, кудесник. А еще у него разумный плащ с характером Маргарет Тэтчер.
«Только не опять, Лео, только не опять. Только не это».
Да, безусловно, агент Леопольд Фитц был умницей, гением, Оби-Ван Кеноби для принцессы Леи, но только не в том, что касалась выбора, так сказать, объектов — и помолиться лишним не будет — практических интересов. Сперва зашитая в красно-золотую броню осовремененная версия Кларка Гейбла, теперь вот Стрэндж (невероятно, тканная вариация Железной леди — стильно, не поспоришь — за плечами Стрэнджа, простите, доктора Стрэнджа, была абсолютно того же благородно кровавого оттенка, что и костюм Гейбла, в области моды, между прочим, персоны века, — совпадение ли это?). И кто следующий? Красный Череп?
«Не удивился бы». Не́чему. Была у Фитца эта странная, с точки зрения Коулсона совершенно не объяснимая потребность тратить достойное лучших вложений время на компании тех, кто, во-первых, обожал находиться в центре, во-вторых, патологически не умел — по-настоящему быть рядом с кем-то.
«Стоп, Фил. Это что, зависть?».
Ну как бы да, зависть. Самая натуральная зависть. Предположим, Тони Старку агент Филлип Джей Коулсон завидовал. Завидовал родословной Тони, завидовал воспоминаниям Тони — сын Говарда Старка, это же!.. — разумеется, всему, что касалось денег. Сам-то Фил, сколько себя помнил, был бедным. И на первый действительно мощный апгрейд ржаво-красного Шевроле Корвета три года копил стипендию.
Но это была не злая зависть, это была зависть из уважения — в конечном итоге Энтони Старку ничто не мешало до конца дней своих оставаться избалованным золотым мальчиком, вместо этого Тони стал… избалованным мальчиком в красно-золотой броне и одним из величайших героев планеты. То есть не самым паршивым человеком.
И все же…
«Фил!».
«М-м-м…».
«Ты ему не отец. И если Лео решит переквалифицироваться в бронированного миллиардера или даже заклинателя волшебных тряпок — это его выбор. Его выбор и не так чтобы очень твое дело».
А вот хрен там! Моё. Потому что я старше, потому что мудрее, потому что — пусть он вряд ли попросит об этом — все равно за него в ответе.
— Нет, Фитц, в надежде нет ничего глупого, — необыкновенно серьезно произнес Коулсон, наконец-то снимая рубашку и долго соображая, стоит ли расправить закатанные рукава или это вообще не имеет значения. — Стрэндж? Отлично! Тор? Еще лучше! Хеймдалль? Да разумеется! И попробуем связаться с Джеммой.
«Совсем другое дело, Фил. Потому что сопротивление никогда, ни в коем случае не бывает бесполезным».
— И я вовсе не пьян… Точнее пьян, но прекрасно отдаю себе отчет в том, что говорю или делаю. Пойми правильно, сейчас это очень важно для меня — сказать все то, что можно было бы сказать гораздо, гораздо раньше, но… как это бывает?.. не то место, не то время… Есть вещи, которые ни в коем случае нельзя уносить с собой в… Время…
«Время, — мысленно повторил бывший агент по имени Агент, зачем-то оттягивая далеко не узкий ворот майки, относительно чистой и относительно белой. А, впрочем, известно зачем — шрамы под ней, на груди, на спине, горели. — Время…».
— У Стрэнджа точно был волшебный камень.
«И у Локи».
— А начать мы можем с простого — сперва хорошенько выспимся, потом позавтракаем, потом — перевернем интернет, а если потребуется, то и Землю. Да, все выше перечисленное — приказы, Лео. Ты мне нужен здоровым.
«И вовсе не потому, что из членов моей воображаемой семьи ты — последний. Потому что я горжусь тобой, всегда гордился и хочу, очень хочу, уходя, знать, что ты счастлив. А для этого нужно отыскать Джемму».
Магией, наукой, чем угодно. Какой бы ни оказалась цена — это уже мелочи.

Отредактировано Phillip Coulson (2018-06-18 09:29:17)

+2

17

Фитц очень внимательно следил за тем, как Фил расстегивал свою рубашку. Хотелось категорично отвести его руки по сторонам и самому выдернуть из петелек проклятые пуговицы. Однако Лео знал, подобного нахальства и уж тем более попытку в помощь Фил Коулсон не примет. Фитц понимал. Возможно, как никто иной. Иногда, в сущности, простые вещи сделать было до невозможности трудно. Невольно вспоминался эпизод, когда Фитц был еще на реабилитации после инцидента с Уордом, но пытался как-то помочь команде, хоть и путался в собственных мыслях и не мог произнести сложноподчиненные предложения. Тогда Коулсон дал Фитцу задание собрать некое устройство за минимальное время. А ведь у Лео тоже было с рукой не в порядке. С головой, впрочем, тоже. Приходилось часами собирать и разбирать устройство, пытаясь хоть как-то достигнуть выданных ему временных рамок. И все же Фитц справился.
«15 секунд, Фил, на расстегивание рубашки и ни мгновением больше».
Шутка даже в собственном сознании не выглядела шуткой.
— А я и не в курсе, — обвинительно произнес агент. Или все же не агент? Черт его знает. Как называется должность, когда нет организации, официального руководства, но есть одна очень важная миссия — спасти мир? Фитц не знал.
А сдержать обиду не смог. Впрочем, не те обстоятельства, чтобы выяснять отношения, тем более по мелочной сущности. За знакомство с Доктором Стрэнджем Фитц спросит отдельно, потом, как все уляжется.
«Если уляжется...»
«Как».
В своих намерениях Леопольд был непреклонен.
— И попробуем связаться с Джеммой, — фыркнул Фитц. — Это высший приоритет.
Хотя, конечно, забавно, что Джемма была упомянута наряду с героями и полубогами. И этот факт лишь подчеркивал ее важность и значимость. И, конечно же, они справятся. Вместе. Так было, так есть и так будет всегда.
— Я знаю, Фил. Я это чувствую. Есть вещи, о которых не говорят вслух, но которые можно передать взглядом, прикосновением или отношением. В общем... я знаю.
Тогда, под действием эйфории, говорить о подобном было куда проще. Сейчас же... Словно Фил Коулсон хотел исповедаться напоследок. И это осознание жгло Фитца изнутри. Три месяца — это ужасно короткий срок. А понимание с чего начинать и в какую сторону двигаться все никак не приходило.
— Волшебные камни, — заметил Фитц с горечью, — по нашему общему опыту ни к чему хорошему не приводят.
Вспомнить хотя бы тот чертов Монолит, забравший Джемму на другую планету.
А кристаллы терригена?
«И вновь ты, Фитц, возвращаешься к идее Фила о суб-,подпространствах».
— Однако они дают ответы на вопросы, — все с той же горечью в голосе констатировал. О цене информации гений-инженер старался не думать. Чуть наклонившись, Фитц взял снятую рубашку и аккуратно перевесил ее через свое левое предплечье. Это будет второй приоритетной задачей — после попытки связаться с Джеммой.
— Приказы приняты к исполнению, Директор, — бодро отрапортовал Фитц. И уже не так уверенно добавил: — Завтра буду в строю.
Голова приятно отяжелела, по телу распространилась усталость — тоже приятная. Вечер бы получил определение «восхитительный», если бы не предшествующие ему печальные события.
Мысли о Джемме отдавались колющей болью в животе и в районе солнечного сплетения.
Поддавшись внезапному порыву, Фитц сделал шаг вперед и сжал плечо Фила:
— Мы справимся. Всегда справлялись, справимся и в этот раз. Иначе и быть не может.
Плечо Фила под ладонью Лео было горячим. Показалось?
— И я не только про Таноса, исчезновение половины мира и той чертовщины, что творится вокруг.
Кажется, не показалось.
Фитц отстранился.
— Я пойду.
Шаг по направлению выхода.
— Спасибо за рубашку.
Еще шаг.
— И за «Хэнки».
«И за веру, надежду, поддержку и важные слова, произнесенных вслух».
И еще шаг.
— Спокойной ночи, Директор.
Тронул ладонью дверь.
Горячее плечо Коулсона путало мысли.
— Вы тоже нам нужны. Мне нужны. Здоровым.
И тихо закрыл за собой дверь. С горячим плечом Коулсона они разберутся завтра.

Отредактировано Leopold Fitz (2018-06-15 23:09:00)

+3


Вы здесь » Marvel Pulse: Feel the Beat » The present days » [3.04.2017]: [Long Walk Home. Part I]