Текущее время: май-июнь 2017 г.
организационные новости:
02.10. - Свежачок-свежатенка! Глас Администрации
31.08 - Я рисую на асфальте белым мелом слово СПИСКИ НА УДАЛЕНИЕ.
28.08 - Еженедельные новости но на этот раз во вторник. Упс)
28.08 - Новенькие, горяченькие 5 вечеров с Шельмой.
20.08 - Все, что вы хотели знать о Профессоре, но боялись спросить, в новых "Вечерах"!
20.08 - Еженедельные новости как всегда по понедельникам.
18.08 - Водим хоровод вокруг Дейзи в чем ее именин!
13.08 - Веселые пятиминутки и глас администрации снова в деле!
13.08 - Поздравь Азазеля с Днем Рождения!
13.08 - Спроси Сатану о самом главном! в новых "Вечерах"
10.08 - Смотрим списки, ищем себя, не находим - радуемся!
06.08 - Свежатинка из мира Пульса
06.08 - Все, что вы хотели знать о Тони Старке, но боялись спросить в новых "Вечерах"!
можно обращаться к:
информация по игре
организационные новости:
Танос щелкнул перчаткой: одна половина вселенной осталась на своих местах, а люди, исчезнувшие с Земли, перенеслись в таинственный Город на Краю Вечности

05.08 - Команда Икс побеждает Апокалипсиса, Всадники перестают существовать.

07.05 - Профессор Икс, Тони Старк, Клинт Бартон и Елена Белова осуществляют первый телепатический контакт;

02.04 - Щелчок Таноса
нужные персонажи
лучший пост
" Несмотря на то, что людей в плену объединяет одна цель — выжить, взаимовыручка не частое явление в таких местах, как лагерь. Да и лагерь едва ли можно назвать классическим военным пленом, с его полным отсутствием морали и уважения к своему противнику. Дело было вовсе не в равнодушии друг к другу... [читать дальше]
недельные новости

Marvel Pulse: Feel the Beat

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvel Pulse: Feel the Beat » Case closed » [1495 год]:[I’ll have you begging for mercy ]


[1495 год]:[I’ll have you begging for mercy ]

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

[NIC]Aguilar[/NIC]
[icon]http://ipic.su/img/img7/fs/Untitvled-1.1528410195.png[/icon]

https://78.media.tumblr.com/cfad96585317753e10373d1d2c668514/tumblr_o8rtvbzxJ11v3m1ogo6_250.gif

https://78.media.tumblr.com/c12cfebe8f179626a11f0dbf5a2402a7/tumblr_o8rtvbzxJ11v3m1ogo2_r3_250.gif

Дата, время: XV-XVI век, рассвет. Место: Древняя Испания, Андалузия
Участники:
Агилар(Эрик), Мария(Элизабет).

Описание событий:
Жизнь двоих убийц на пороге войны. Или, любовь, которая делает нас слабее.

Отредактировано Erik Lehnsherr (2018-06-12 21:41:07)

+1

2

[NIC]Maria[/NIC]

[AVA]http://funkyimg.com/i/2HpEb.gif[/AVA]
Как можно было так попасться, как можно было провалить миссию на начальном этапе – Мария не представляет, она находится почти в забытье, когда их с Агиларом и мальчишкой все же хватают. Ее пытаются вырубить, но она сопротивляется до последнего, даже не представляет, куда их отправят. С Агиларом ее разделяют, отправляют в Андалузию, судя по разговорам, отдельно, впрочем, ничего удивительного – вместе они куда сильнее, чем даже по одиночке. Хотя этот засранец сравнительно недавно в ордене, а уже… Уже успел стать на голову выше нее. Мария закрывает глаза, позволяя себе все же улыбнуться, но зачем лгать самой себе, и пытаться искать недостатки в том, кто в одночасье завоваевал все ее внимание, а главное – забрал сердце? Как бы они ни служили, как бы они не защищали то, что должны были – Мария понимает – что сейчас она сомневается, сможет ли действовать разумом, а не сердцем. Охрана дергает ее за руку, вталкивая в темное помещение, где нестерпимо воняет всем, чем только можно и нельзя – человеческие отходы штука противная, и Мария едва сдерживает рвотный позыв, ее мутит уже вторые сутки, видимо, все же словила сотрясение, когда падала с той самой повозки. Она почти не сопротивляется – это ни к чему. Воины Торквемады окаываются достаточно тупыми, чтобы отобрать у нее только часть оружия – вторая часть надежно спрятана, укрыта от людских глаз, и работает только тогда, когда это необходимо самой Убийце. Ее руки крепко сковывают цепью, продетой в кольцо, что встроено в стену; под задницей у женщины жесткая и влажная трава, которую она отбрасывает от себя слабым ударом ноги. Ей хочется на воздух, а еще лучше сбежать отсюда. Она готова к смерти, они все всегда готовы к смерти – так принято считать, но если говорить откровенно, то Мария все равно ее страшится, не потому что боится боли или агонии, а потому что не сделала все, что хотела, потому что не смогла прийти к тому, к чему последние два года шла ее душа. К семье. Но теперь поздно думать об этом, поздно говорить, и самое главное – поздно мечтать.
Мария сидит, прислонившись затылком к холодной стене, слушает вопли ликующей толпы, что доносятся до нее даже сквозь толщу стен, и внезапно чувствует, как рядом, словно мешок с овощами, приземляется чье-то тело. Женщина не открывает глаз – ее не касается, но ее чуткий слух улавливает знакомое дыхание, не может быть!..
- Агилар, - она ему рада так, как может быть рада любящая женщина мужу, вернувшемуся с войны. Но они не женаты. Он вернулся на войну. И у них остались считанные минуты до момента, когда теплое дерево будет впиваться в спину, руки и ноги будут скованы холодным железом, и жар благодатного огня будет пожирать их плоть. Мария может прикоснуться к его пальцам, чтобы вновь ощутить под подушечками живую плоть возлюбленного.
- Ты жив, я знаю, что они схватили и Бенедикто в том числе. Так что полыхать нам втроем на костре, похоже, - она пытается улыбаться, но выходит слабо. Агилар и Мария сближаются уже через мгновение, словно один разум на двоих, они действуют слажено, она подчиняется ему если не во всем, то во многом, и спорить не выходит слишком сильно. Она чувствует его обжигающее дыхание на своих губах, и понимает, что должна признаться в своей чертовой слабости, которая погубит не только ее, но и их всех. Они знают, что султан предаст их всех, а Мария знает, что она ослабела рядом с Агиларом.
- Любовь делает нас слабее, - кончик ее носа касается носа Агилара, и в следующее мгновение добавляет без капли сожаления, - но мне все равно...моя любовь.

Их выводят на эшафот, все еще скованные руки, опущенные на глаза капюшоны. Каждый из них произносит главную заповедь всего Кредо: Я охотно пожертвую своей плотью и кровью ради жизни Братства. Мария не сомневается ни на секунду в этих словах, вот только Братство для нее стало все больше сужатся к одному человеку. И это пугает. Солнце нещадно палит, жар от людских тел, заряженных ненавистью, начинает раздражать. Мария слышит речи Торквемады – они злят ее. Вызывают ярость и агрессию. Она поднимает взгляд – людская толпа, священники, гребанные христиане. Да в них больше грязи, чем после дождя в лесу. Смотри, Мария, смотри внимательно на то, как люди гибнут за идеи; смотри и помни – с тобой будет то же самое. Бенедикто – ее учитель, ее названный отец. Она против воли сжимает руки в кулаки, и ногти впиваются в плоть ладоней. У нее за спиной человек, для которого Бенедикто значит ни чуть не меньше, а может и больше. Агилар не желает сдаваться, он ненавидит слабость и ненавидит, когда его берут под контроль. Мария же понимает, что это конец, что ей не выбраться. Скорее интуитивно, нежели на самом деле, она понимает, что ее губы раскрываются в громком и пронзительном:
- НЕТ!
И мир вспыхивает пламенем, что вырывается из самой преисподни, где бы она ни была. Бенедикто объят жарким огнем, что ведет себя, как опытная шлюха в бордели, и сразу приступает к делу. Никаких прелюдий, никакой агонии. Наверное, это даже…милосердно?.. Мария – застывшее изваяние, отключившаяся от мира совершенно. Она слышит свое сбитое дыхание, видит, как Бенедикто из последних сил сражается с приступами боли, и как кожа слезает с его костей вместе с мясом. Воздух наполняется тошнотворными ароматами, которые вызывают очередной рвотный позыв. У нее больше нет семьи. Только пламя благодатного огня.

+1

3

[NIC]Aguilar[/NIC]
[icon]http://ipic.su/img/img7/fs/Untitvled-1.1528410195.png[/icon]
Только яблоко имеет значение. Если мальчик достанется тамплиерам, Султан пожертвует всем, чтобы только спасти своего наследника. Агилар понимал, что они в безвыходной ситуации. Им почти удалось оторваться, если бы он только успел остановить повозку, если бы только…Бенедикто твердил что это не его вина, но Агилар не согласен с наставником до сих пор. Это его задача, это была его цель, они должны с Марией…
Мария.
Когда он вспоминает ее маленькое овальное лицо, сердце замирает. Ее тонкие, прыткие руки, исписанные узорами татуировок. Его худое тело, он помнит каждый изгиб, каждый миллиметр ее кожи, но всегда-всегда обжигается об эти черные глаза. Мария бы ему не простила такой слабости, не позволила бы придаться боли от утраты. Им суждено погибнуть на священном костре Торквемады и сожалениями тут не поможешь. Агилар слышит его фанатичные речи даже отсюда, и все его нутро содрогается от отвращения. Образ христианского монстра возникает в голове почти сразу, Агилар видел множество раз его, но никогда не получал приказа убить. Расплющенная бошка, словно тыква, лысина, стыдливо прикрытая красной шапкой монаха, рыхлая кожа, маленькие свинные глазки, толстые губы и редкая щетина на щеках. Его лицо презирают даже боги, ведь щеки в язвах. Мерзкое существо, в нем нет ничего от человека. И он посланник богов? Обзывает их еретиками, но сам же пытает людей прикрываясь именем своего всевышнего. Какой бог позволит такое?
А ведь Агилар все равно боялся. Давился страхом, стыдясь его всем сердце. Боялся, что потеряет ее. А не должен так думать, их жизни ничего не стоят, кредо все, они ничто, только тени братства, действующие в ночи во имя защиты яблока.
Их разделили почти сразу же, Агилару только и оставалось что рычать в грязный мешок, одетый на голову. Он знал куда их везут, на бойню, в тюрьму этих безумных фанатиков, и конечно же стражники не применили напомнить де Нерха где его место.
- Что, шваль? Думаешь теперь ты сможешь вырваться? Ты сгоришь заживо, еретик! – Один из стражников выплевывает слава почти в лицо, Агилар не видит его, но очень хорошо слышит. Стража смеется и с размаху бьет в живот. Остается только расслабится, принимая удар так, как его учил наставник. Агилар сгибается по полам, закашливаясь от оглушающей боли, но терпит, только дергает плечами. Он еще слышит тяжелое дыхание Бенедикто, человека, который стал ему почти отцом, заменил все то, что у него отобрали тамплиеры, только благодаря ему Агилар не уставал стремиться к своей цели.
Но он был тем, кем кредо приказывало пожертвовать.
- Агилар, помни, кредо! – Его уводят, и ассасина наконец-то освобождают от грязного и душного мешка. Он жадно глотает затхлый воздух, пропитанный злавониями темницы где их заперли. Учителя ведут на костер, они успевает только уже за самой решеткой обменяться взглядами и Агилар замолкает, подбираясь. Кажется, это прощание. Он не готов. Никто из них. Эта смерть не то, что Нерха заслуживает. Никто из них.
Ну уж нет. У него есть еще ради кого жить, и ради чего сражаться. Бенедикто это тоже знает, он только успевает утвердительно дернуть подбородком, прежде чем стража сбивает его с ног утаскивая за кандалы вверх по лестнице.
«Спаситесь. Вы последняя надежда.» Агилар не даст им убить Марию. Не позволит. Хотя должен уметь жертвовать даже своими чувствами.
О, Бенедикто знал, что так будет. Он видел искру, вспыхнувшую между ними с первых минут встречи.

Агилар всего лишь ученик, он даже имен братьев и наставников никак не может запомнить, но не считает себя столь неопытным мальцом. Для того чтобы попасть в Братсво ему пришлось драться с самим Бенедикто. Своей дуэли они так и не закончили, бежали спасаясь от стражников, а потом, Бенедикто украл у него меч, потом кошелек, потом чуть не зарезал ночью, и Нерха был взбешен такими откровенными насмешками старшего товарища. Асассин его дразнил, намеренно выманивая из логова разбойников. Кем раньше был Агилар? Да никем. Убийцей без принципов, с дороги, не слишком опытным вором, наемником за деньги, чудаком со странными замашками. Агилар всю свою жизнь искал мести за смерть своих родителей, поэтому пойти против тамплиеров уподобляясь бесчинным разбойникам, это все что ему оставалось, так он думал. Пока не встретил Бенедикто.
- Эй, ученик, ты что здесь прохлаждаешься? – Агилар ест спелую черешню и замирает ненадолго, удивленно разглядывая маленькую женскую фигурку в костюме ассасина-ученика. Судя по капюшону и костюму, она не подмастерье, но уже помощник наставника. Агилар не видит ее взгляда, капюшон слишком сильно надвинут, зато не считает нужным смущаться и пялится на тонкую талию, худенькие ножки и длинные пальчики, исписанные символами древних богов.
- У меня нет дела. Учитель сказал не мешать никому, - Агилар ухмыляется, и выплевывает очередную косточку от черешни, продолжая откровенно разглядывать девчушку. Сколько ей? Шестнадцать? Двадцать? Она кажется очень молодой по голосу, но что если на ее лице шрамы? Ассасин-женщина. Надо же. Братство бы не приняло ее просто так, только за особые заслуги.
- Ты выглядишь слишком самонадеянно. Иди отрабатывать приемы со своими братьями, а не прохлаждайся в тени.
- Жарко, маленькая госпожа, - Это зря, ему не по статусу подшучивать над помощником наставника, но он не сдерживается, провоцируя. Сколько раз он уже получал по лицу от Бенедикто за непослушание? И, видимо, очень не прочь получить еще.
Девушка ничего не говорит, а просто юркой тенью нападает, с неожиданной силой врезаясь кулаком в грудь Агилара. Нерха даже закашливается, почти давясь косточкой, но с трудом сглатывает ее и принимает оборонительную стойку. Боже, они дерутся как кошка с собакой, носясь по всему лагерю, отчего вызывают смех у старших ассасинов. И ведь это потеха для всех, потому что они то знают, Мария играет с новичком в свое удовольствие, гоняя его между шатрами, а Агилар только и дело, что может получать по лицу шлепки и пинки под зад.
Вот же маленькая сучка.
Чего никто не ожидает от новобранца, так это находчивости, выносливости и прыти. Агилар все же ловит ее, стащив свой кушак, и связывает руки под общий хохот собравшихся наставников почти у шатра лидера. О, как же сильно потом Агилару достается по первое число. Он стоит на одной ноге на остром камне почти двое суток, под палящим солнцем, без воды и еды.
Бенедикто знает, это точно была та самая искра. Потому что даже после наказания, Агилар продолжает за ней гоняться.

Мария.
Его забирают через десять минут после учителя, и Агилар молится всем богам чтобы Бенедикто и Мария еще были живы. Он не сдерживает порыва сорваться с цепи, когда его приводят в камеру к девушке, и нервно облизывает губы, когда они наконец-то остаются одни.
- Мария…Мария, мы не должны, кредо. Мария, мы не погибнем. Бенедикто скоро окажется в огне. Но у нас еще есть миссия, - У них есть шанс, найти Султана и убить его раньше, прежде чем он отдаст яблоко за жизнь своего сына.
- Мария, верь мне, - Их уводят к костру, и Агилар морщится, когда Бенедикто поливают маслом из кувшина, это жуткая и одновременно милосердная смерть. Он сгорит почти моментально, вспыхнет как лощина, и им уготована та же смерть. Солдаты затягивают их руки вверх, сцепляя кольцами с цепью и Агилар лихорадочно осматривается по сторонам. Он чувствует что есть выход, его орлиное зрение, дар богов, то, чему учил Бенедикто, показывает что есть еще выход, они могут спастись, но Нерха сцепив зубы замирает, когда наставник начинает гореть в огне. Его предсмертный вопль едва ли слышен за гневными речами Торквемады. И этому монстру они доверяют свои тайны? Он чудовище, которое Агилар должен убить. Но сейчас у него другая цель. Он отомстит. Обязательно отомстит за братство и смерть наставника.
- Мария, - Агилар оглядывается на девушку и чуть щурится, чувствуя, что кандалы на ногах закреплены не слишком крепко. Один удается сбить крепким ударом ноги, щеколда отлетает в сторону, и торжествующий злой смешок Агилара утопает в реве бешеной толпы. Они ликуют, наслаждаясь смертью еретика, а внутри Агилара все обливается кровью. Он тихо шепча молитву прощания, продолжает бить свободной ногой по чертовому колышку кандалов. Если у него получится освободить ноги, он сможет вырваться даже из этих цепей. Надежда еще есть.
Мария. Я не позволю. Он думает, что действительно способен ее спасти. Но не защитить.
- Мария! – С громким щелчком Агилар выбивает второй колышек и без предупреждения выкручивает руки взбегая по колу вверх, в прыжке сжимая цепь. Она не выдерживает, со звоном распадаются звенья, и теперь Агилар на свободе. Он сворачивает шею первому попавшемуся стражнику даже не слушая как верещит толпа. Он мастер-ассасин, у него есть опыт побега с казни и от целой армии тамплиеров, Агилар лучший из лучших, он должен их спасти.

Отредактировано Erik Lehnsherr (2018-06-13 10:08:27)

+1

4

[NIC]Maria[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2HpEb.gif[/AVA]

— Мария! - Бенедикто зовёт ее, когда она уже почти готова убить этого нахального ученика, что думает о себе так много, что сводит зубы. Девушка вскидывает голову, упрямо раздувает ноздри, совершенно взбешённая последней выходкой Агилара. Молодая кровь кипит, рука не дрогнет с зажатым в ней ножом, но Бенедикто смотрит серьёзно.
- Кто на этот раз виноват?
- Никто, случайно вышло, - Мария огрызается, убирает руку, и одаривая нахально улыбающегося Агилара убийственным взглядом, уходит. Она вся мокрая с головы до ног, платье прилипает к ладной фигурке, будучи прозрачным от воды, и с волос стекают крупные капли, завивая тёмные локоны в мелкие кудри. Она спокойно себе купалась, когда случайно обнаружила одну наглую морду, сидящую на берегу озера, и без всякого зазрения совести наблюдающего за ней. Мария до сих пор ощущает на себе этот пристальный взгляд, от которого ее начинало знобить. В итоге все закончилось так, как закончилось. Она схватила клинок, выбираясь из озера, и помчалась к Агилару. А в итоге они оказались в лагере, где их и застал Бенедикто. Старый плут только делает суровый вид, а у самого черти в глазах пляшут, на что он вообще намекнуть пытается. Мария чувствует, как от ярости закладывает уши, и несмотря на всю свою раскрепощённость, все ещё немного ёжится под внимательными взглядами ассасинов, немного маслянистыми, когда она широко шагая, идёт через весь лагерь к своей палатке.
Сукин сын этот Агилар, мало того, что талантливый, так ещё и жутко наглый. Убить бы его ночью.


Голос Агилара заставляет ее очнуться, словно на голову выливают ведро ледяной воды. Мария резко открывает глаза, ее горло сдавлено цепью из-за действий де Нерхи, удушающая волна проходит по всему телу, но девушка быстро берет себя в руки, и уже в следующее мгновение, она крутится на этом шесте, упираясь пяткой в грудь ближайшему охраннику. Хочешь быть с лучшим – соответствуй ему во всем. И Мария не уступает, она, юркая и ловкая, ее бедра смыкаются на шее очередного подлетающего солдата, сдавливают и сворачивают шею, и убийца еще больше раскручивается на столбе. Одновременно с Агиларом она замечает, как огонь подбирается к хворосту под ее ногами.
- Агилар! – Требовательно, жестко, без тени паники в голосе, которая отошла на задний план, скрылась в глубинах сознания. В голове бьется мысль: спасти яблоко. Не мальчика, не себя – яблоко.  И в следующее мгновение Агилар разбегается, сносит столб, и Мария только и успевает, что сгруппироваться, чтобы перекувыркнуться.
- Можно быть и понежнее, - с дикой ухмылкой она снова подначивает мужчину, и подставляет цепь под удар топором от палача, который явно недоволен таким поведением своих жертв. С Де Нерхой они работают в паре так, как никто другой. Он будто читает ее мысли, а она его, и пара лишь успевает отбивать удары со стороны разъяренных фанатиков, жаждущих их крови, или если быть точными, поджаренной плоти. В носу все еще свербит от запаха паленного масла и того, что осталось от Бенедикто. Мария жаждет убраться отсюда, как можно быстрее, выхватывает меч у солдата, перерезает ему горло, и прикрывает спину Агилару, который в этот же момент одним ударом ноги превращает эшафот в пылающий ад – это дает маневр для отхода.

- Ты такой медленный, моя бабушка и то была быстрее! – Мария сверкает своими черными глазами из-под капюшона, перескакивает с одного подоконника на другой, подтягивается на руках, забирается на крышу, и через кувырок вновь поднимается. Они с Агиларом вновь играют в догонялки, после очередного налета на казну. Мария обгоняет еще пока не мастера, но уже выдающегося ассассина, и отчасти злится, что ему так легко все дается. Когда она перепрыгивает в очередной раз, то теряет из виду мужчину, и это заставляет ее хмурится, на мгновение она теряет равновесия, но уже в следующую секунду ее хватает за талию сильная рука, прижимает спиной к торсу, и над своим ухом девушка слышит тихий смешок.
- А ты весьма неловкая, как я мог заметить. И как таких берут в кредо? – Мария пытается извернуться, но это у нее слабо получается – хватка у Агилара стальная, он прижимается к стене, и закрывает ей рот ладонью – под ними пробегают стражники, их явно ищут. И девушка шумно выдыхает. Злится. Снова. И снова. Потому что теряет бдительность и хватку. Кажется, им пора разбегаться, иначе есть шанс сдохнуть. Есть еще второй вариант, но она упорно его гонит от себя – попробовать сработаться.

Пока все вокруг полыхает, они взбираются по строительным лесам на крышу ближайшего дома, немного переводят дух, оглядывая место побоища, и накидывают на голову капюшоны – все только начинается. Погоня будет или очень быстрой, или слишком долгой. Каждый секунда на счету. На крыше мгновенно появляются, как черти из табакерки солдаты, посланные за ними сарацином, Мария делает глубокий вдох – своего оружия у нее нет, кроме спрятанных ножей и мини-арбалета. Агилар подхватывает ее за талию, задвигая себе за спину:
- Серьезно, Агилар, я по-твоему хрупкая девочка, которую надо оберегать? – Она ругается сквозь зубы, накидывая цепь, что еще мотается у ее рук, на меч одного из нападающих, и тот вылетает наверх, плавно ложась в маленькую ладошку, покрытую мозолями от постоянных тренировок. Убийца уже привыкла к тому, что не она тут главная, как с таким не смириться, когда орудует мастер, и ты обязана его слушаться во всем, даже за пределами боя. Сначала это бесило до колик, одно дело – Бенедикто, другое дело – Агилар.
- Слева! – Не кричит, не надрывает глотку, лишь тихо замечает, уверенная, что он ее услышит. Они отбиваются от остатков, и уходят вперед, перелетая на соседнюю крышу. Теперь их путь вперед, мало, кто в состоянии сравниться с ними в том, что касается бега с препятствиями. В виде домов. Крыш. И переходов между этажами. Легко и играючи – от одной стены к другой, лишь едва касаясь мысками ботинок – Мария бежит позади, шумно выдыхает воздух через ноздри, капли пота стекают по спине, но это все неважно. Она видит лишь спину Агилара – маячащую впереди, стремительную и почти незаметную из-за быстроты движений. Но Мария ничуть не хуже, она подпрыгивает, и уходит вперед в кувырке, но в следующий миг – почти срывается, и в ее глазах проносится испуг. Агилар ловит ее за цепь, подтягивая к себе.
- Кажется, я снова у тебя в долгу, - она успевает улыбнуться, и оставить мимолетный поцелуй на его щеке, лишь для того, чтобы затем снова умчаться вперед, подальше от сарацина, и поближе к султану.

+1

5

[NIC]Aguilar[/NIC]
[icon]http://ipic.su/img/img7/fs/Untitvled-1.1528410195.png[/icon]

-Ты! Подставил всех НАС! Ты мог умереть! – Мария толкает его в грудь с такой силой, что Агилар даже на ногах не держится. У него дыра в боку, ранено плечо и до сих пор с трудом слушается нога. Но он вернулся. Раненный, но живой, с выполненным заданием, но в душе все равно раздрай. Они оби сегодня друг друга чуть не предали. Мария зла, как кошка шипит, гневно сверкает своим взглядом, Агилар знает, как сильно чешутся ее кулаки. У него тоже чешутся. Она приказала его бросить! Бросить, когда он почти спас брата!
- Ты должна была оставить людей.
- Он умирал! Тебя ранили! Ты тоже…умирал. Две жизни против десятка! – В каком-то смысле она была права, жертвовать двумя бойцами куда проще чем всем отрядам. Агилар же прав отчасти. Он задался целью спасти весь отряд пойманных учеников, вместо того чтобы довольствоваться большей частью и оставить самого слабого. И что в итоге? Ему пришлось сражаться против целого отряда, с раненным на руках. В его состоянии не то что по крышам скакать, чудо что он вообще стоит, но Марию это кажется не тревожит. Они оба кричат на друг друга уже час, и наставники не спешат их разнимать, потому что ситуация очень спорная. Кредо запрещает бросать братьев, они должны их спасать, но и кредо же запрещает жертвовать братьями ради своего спасения. Это чудовищно. Агилар же бросился в пекло ради одного человека.
- Тебе что, так слава нужна, ученик? Ты захотел, чтоб тебя в летопись вписали?! – Агилар не сдерживает стона когда маленький кулак точно бьет в бок, попадая на рану. Убийца заваливается на бок, с трудом нащупывая пальцами под собой стену, все плывет, но никто не бросается ему на помощь. Он сам ушел от лекарей. Гордый и дикий, как орел. И такой же упрямый. Бенедикто только качает головой, показывая мужчине что не стоит спорить с гневом женщины. Не в этой ситуации
Но разве Агилара остановить?
- ТЫ!– Он ловит руку Марии в последний момент, с рычанием и удерживает с трудом. Ноет плечо, тянет в боку, дурман-трава почти не ощущается, и теперь внутри Агилара все почти горит, он и сам чувствует, что еще немного, и будет в горячке, но гордость убийцы задета слишком сильно.
- Я выбрался! Я живой! Я спас пленного! Ты говоришь мне, ученик, я не справился? – Каждый из присутствующих знает что то, что сделал Агилар дело давно как не уровня ученика, а мастера. Нерху практически нарочно кидают в самые сложные дела, заставляют совершать невозможное, и Братство продолжает ждать что он прыгнет выше головы. Но Мария была тем человеком, который вечно спускал Нерха с небес на землю.
- Прекратите. Повелитель сам решит, как быть с вашим делом. А пока хватит тут спорить, как кошка с собакой. Обоим наказание, - Во взгляде Агилара мелькает праведное возмущение и гнев. Из-за этой девчонки ему досталось, хуже того, он едва ли стоит на ногах, бок снова болит, и…это несправедливо! Он полез спасать того мелкого недоноска потому что она сказала, что он похож на ее брата. Родного брата, которого убили тамплиеры. Агилар знал, как она относилась к мальчишке за пределами тренировок и лагеря. То принесет какой фрукт, то расскажет странную историю. Она была к нему добра так, как ни какому мужчине в братстве. И разве этого он заслуживает?
Любви среди убийц не место, но сейчас Агилар ее почти ненавидит.
- Как ты смеешь? – Мария почти не сопротивляется, только шипит, сверкает зубами, когда Агилару удается ее втянуть в темный коридор убежища братства.
- Как смеешь ты?! – Он даже не замечает как завязывается потасовка. Мария действительно его бьет, не жалея, Агилару едва ли удается блокировать удары, вторая рука почти не слушается из-за плеча. Они оба молчат, больше не говоря ни слова, в глазах каждого столько ненависти и злости, хватило бы затопить все купола храма, под которым находится убежище.
И нет ничего удивительного в том, что никто не замечает как натянутый до предела клубок из их тел, превращается в жаркие обьятия, а проклятия тонут в поцелуе.
Агилар кусается не жалея, до крови, заставляя Марию дрогнуть в поцелуе и сильнее упереться руками в грудь. Она вроде и сопротивляется, но в тоже время и нет. Во рту кроме крови и ее слюны ощущается горячий язык, пыль на зубах и терпкое вино. Братья пьет его чтобы заглушить боль от ран. Но Мария была цела, когда уходила!…Агилар бесцеремонно дергает за костюм девушки, распахивая с силой, рвется тонкая шнуровка, ворот рубахи распадается, обнажая две маленькие грудки и с пиками темных сосков, и тонкую, жилистую фугуру девушки. На пол падает несколько кинжалов с ее кушака, Агилар тянет за него, сдергивая нетерпеливо и только теперь замечает края бинтов, уже покрытые красными пятнами. Мария всхлипывает, но даже не пытается прикрыться, все еще гневно сверкая взглядом исподлобья.
У Агилара горячие, мозолистые руки, но Мария все равно не отстраняется, шумно вдыхая, когда он касается ее груди. Сжимает немного, будто пробуя насколько поместиться в ладонь, а потом пальцы скользят ниже, к повязкам и пупку. Вокруг него темные силуэт вензелей и надписей татуировки.
Это не похоже даже на прелюдию, потому что они оба терпят всего несколько секунд, а потом снова бросаются в обьятия. Им плевать где они находятся, и что в этот коридор может зайти кто-то из братьев. Мария сама стаскивает с него кушак, сбрасывая на пол вместе с клинками, стаскивает тяжелый жилет из парусины и задирает рубаху чтобы припасть губами к его ключицам. Агилара трясет, эти маленькие губы скользят по всему телу, и теперь ему почти плевать на боль. Он вообще ничего не чувствует кроме ее прикосновений языка и губ. Она опускается на колени, глядя прямо в глаза, дергает за край штанов и берет сразу в рот сразу на половину. У Агилара кружится голова, а земля уходит из под ног.
- Мария…- Он шумно выдыхает, сцепив зубы, лишь бы не застонать, и вплетает руку в волосы, хватаясь за жесткие косы чтобы удержать ее от бешеного темпа. От запаха пота, крови и семени можно сойти сума, он буквально стекает по стенам коридора, и любой наставник сразу догадается что здесь происходит, но их даже этим не остановить.
Мария внутри горячая, тугая и им обоим долго не продержаться. Агилар вдавливает ее в стенку, чувствуя как маленькие ножки сдавливают спину при каждом толчке, с его губ вместо стонов срываются хрипы, им нельзя слишком сильно шуметь, но еще немного и на это тоже будет плевать.
- Агил..ар, - Она вскидывает голову, всхлипывая, совсем как маленькая девочка, вся дрожит, а внутри такой тугой жар что у убийцы сердце вот-вот выскачет из груди. Они двигаются рвано, зло, не жалея друг друга, Агилару кажется что шва разошлись, и теперь боль почти невозможная, но именно на пике приходит рваный и смятый оргазм, после которого хочется только умереть. Да они ненавидят друг друга так же сильно как и хотят.



Он несется по крышам домов так быстро, как только может. Сарацин со своей армией не отстает, приследуя их как ищейка, почти нагоняя так сильно, что вот-вот протянет руку и схватит за капюшон. Агилару приходится расчещать им дорогу, он сносит на своем пути людей, прыгает в окно чьего-то дома, умудряется украсть лук у проходящего рядом охотника и стреляет одному из солдат прямо в глаз. В короткой стычке, попытке выбраться на крышу храма, они дерутся в паре с Марией так, будто у них одно тело, четыре руки и ноги, и совершенно точно одно сердце на двоих. Это не человек, это злое животное, с единственной задачей – убивать. Сарацин зло скалится, глядя на них сверху в низ, солнце жжет глаза и кожу, но за этими сумасшедшими асассинами не угнаться.
Все кончается, когда они с Марией забираются на башню храма на скале. Путь только один, вниз. Прыжок веры. Они ничего друг другу не говорят, Агилар первый поднимает руки и одним легким движением отталкиваясь ныряет вниз, прямо в воздух и бездну под собой. Совсем рядом раздается крик орла, дух Альтаира всегда с ними. Мария должна прыгнуть в след за ним, но Агилар никогда не боялся смертельного чувства парения и свободы. Он такой же как ястреб, легкий, дикий, необузданный и свободен.
Эту ночь они спасены и добираются только к полуночи до тайного убежища. Чердак у заброшенного рынка, где есть стог сена, припасен бурдюк с водой и никаких тамплиеров. Хотя бы несколько часов.

Отредактировано Erik Lehnsherr (2018-06-20 22:31:57)

+1

6

[nick]Maria[/nick][icon]http://funkyimg.com/i/2HpEb.gif[/icon]

Кажется, что вместе они сравнительно недавно, но для Марии – словно всю жизнь. Эти года возле Агилара лучшее, что у нее было, и, что могло бы быть. Ветер бьет в лицо, когда они перепрыгивают через балки, оказываясь непозволительно высоко, там, куда обычным людям ни за что не подняться – просто страшно будет. Сарацин перестает их преследовать – у него нет другого выхода, за ними не полезет ни за что. Он злится, ругается сквозь зубы, плюет им вслед, а Мария лишь оборачивается, смотрит внимательно, щуря свои черные глаза, в уголках которых блестят бесята. Ее татуировки будто подсвечиваются изнутри – пламенем, что бушует в душе убийцы, что невозможно погасить даже угрозой смерти. Эта девчушка будет переживать не за себя – ей плевать на свою жизнь, но за Агилара – он тот, кто достоин жить, тот кому уготована судьба, куда более великая, чем ей. Мария знает это, она чувствует всем телом – у нее не больше нескольких часов. Сердце пропускает удар, когда Мария наблюдает за тем, как де Нерха падает вниз, распахнув руки – вот тот, кто обнимает небо, а она лишь следует за ним. А ведь когда-то было иначе. Но никакого прошлого – только здесь и сейчас.
Мария всего лишь задерживает дыхание, делая короткий шажок вперед, и воздух ласково подхватывает ее, унося в бездну. Она – ничто, она – все. Асассин, ловкая и юркая, совсем скоро от нее ничего не останется, кроме воспоминаний, которые должен будет унести в себе Агилар.

…Жар тела рядом сводит с ума с каждой секундой, Мария ненасытная, сошедшая с ума, она смотрит на Агилара большими глазами, в которых плещется безумие, подкрепленное похотью. На ее искусанных в кровь губах замерла улыбка, отдающая сумасшествием; на щеках горит румянец, который видно даже в потемках этого старого чердака, где им удалось спрятаться от остальных. Это не первая ночь. Она же не последняя. Они оба это знают. Агилар накручивает смоляной локон на палец, рассматривая его в слабом свете подрагивающей свечи, а Мария любуется его профилем. Есть слова, которые запрещено произносить. Не кем-то определенным, а ею самой. Убийца пила, как проклятая, когда думала, что Агилар погиб, ей было стыдно, страшно, больно признаваться в том, что она пьет из-за де Нерхи. Как так? Они же друг друга не-на-ви-дят, презирают, плюет друг в друга, и каждый раз дерутся насмерть. Но сейчас Мария плавно поднимается, локон выскальзывает из рук Агилара – он смотрит внимательно, изучает ее хрупкое на вид тело, скользит маслянистым взглядом по крепкой груди по плоскому животу к округлым бедрам, совсем не мальчишеским, как он когда-то ей сказал.
- Ты же знаешь, что я тебя ненавижу? – Она склоняется над ним, шелк волос стекает по плечам, щекочет щеку Агилара, когда его ладони ложатся ей на бедра, сжимая до синяков, но Мария даже не дергает бровью, лишь улыбается.
- Конечно, знаю. Ты разве можешь испытывать что-то другое?.. – Он ухмыляется ей в лицо, тянет вниз – на себя, снова. Убийца сопротивляется, скалит зубки, как озлобленная кошка, и глаза вновь сверкают в полутьме. Но Мария не поведется больше на провокацию, она призналась самой себе в том, что чувствует на самом деле, но не произнесет это вслух – лучше умереть, так как некоторые слова нельзя произносить. Любви не место среди таких, как они, так пусть он думает, что она его использует ради собственных прихотей. Она стонет – сладко, томно, протяжно, на выдохе. Из легких выбивает весь воздух, не тепло – жар разливается по телу стремительно, безудержно. И тело ее будет покрыто синяками, что оставляют сильные пальцы, и мысли ее будут заняты только человеком, что рядом с ней. Мария извивается на Агиларе, закатывает глаза, вновь учится дышать. И чувствует укус на шее – сильнее и еще сильнее. Агилар собственник, никто ничего не скажет, ведь все всё понимают, но де Нерха клеймит ее, как свою собственность. Скоро он станет мастером, он будет главным, как всегда и хотел. Мария ненавидит подчиняться, но легко идет на уступки в таком бою.
Ладони Агилара на ее спине, пальцы чертят линии вслед за каплями пота, стекающими по позвонкам; он подхватывает и ведет ее. И этот раз не похож на то, что было до. Мария признается своим телом в том, в чем ее язык не в состоянии. Ее глаза, руки, бедра – это все язык, танец, который могут танцевать только те, кто влюблен. Кто любит. Тени пляшут на покосившихся досках чердака; сливаются в единое целое, исчезают под порывом ветра, который неловко трогает огонек свечи. Ее ногти впиваются в его грудь, вырезая последние из недостающих символов, высеченных на ее сердца. И Мария глухо стонет, когда свеча смущенно гаснет, не в силах соперничать с тем, что горит внутри этих двоих.


Мария стягивает с себя плащ, нагрудник, что вышит так богато, что на него тончо позарились бы на рынке, кидает его рядом со стогом сена, куда уже рухнул Агилар, вытягивая длинные ноги. Девушка же потягивается, ведет плечами, снимает пояс, чувствуя, как прохладный воздух проникает под широкую хлопковую рубашку темно-синего цвета, расшитую золотыми нитями. Девушка стягивает ее, ей плевать абсолютно, хватит воды или нет. Она остается в одних лишь брюках, что поддерживаются тонким ремешком на тазобедренных косточках, татуировки синевой переливаются на смуглом теле. Убийца молча берет в руки один из бурдюков с водой и выливает немного на рукав рубашки, тут же проводя влажной тканью по шее и груди, стирая следы копоти еще и с лица. Свежесть помогает привести мысли в порядок; Мария обхватывает губами горлышко бурдюка, делая несколько глотков, и вытирает губы тыльной стороной ладони, передавая его Агилару.
- Ты думаешь, у нас есть время для того, чтобы немного отдохнуть, перед тем, как отправляться дальше? – Девушка старается не смотреть на своего спутника, натягивая назад немного влажную рубашку, нагрудник и наручи валяются на пол, там же, где и сапоги Марии. Девушка стягивает с себя штаны, укладываясь рядом с Агиларом и прикрывая глаза. Хочется немного вздремнуть, но она не позволяет себе этого, просто дает уставшим мышцам набраться сил. Мария знает, что скоро сон будет ее постоянным спутником, по ее губам от этой мысли скользит мягкая, почти незаметная улыбка. Она не может сказать откуда такая мысль, что идет за ней попятам от самого эшафота, просто есть и все.
- Агилар, обещай, что защитишь яблоко, и не позволишь султану совершить ошибку, которая будет стоить миру свободы, - она смотрит на него пристально, прожигая взглядом. Да, они все давали такую клятву, они все приносили присягу. Но де Нерха должен понять, о чем именно она просит. Мария устраивается удобнее, переворачивается на бок, и вытягивается в полный рост, от чего рубаха поднимается, обнажая золото кожи стройных бедер.  – И хоть раз в жизни, не спорь со мной, а?
Девушка улыбается, немного сонно, чуть устало. Касается ладонью груди Агилара, отсчитывает каждый удар сердца. Крайне редко от нее можно добиться подобной нежности, почти ласки, почти открытого проявления любви. Она всегда дерется, кусается, смеется над тобой, но, чтобы вот так, подкладывалась под бок, закрывая глаза, вдыхая аромат. А Мария все это делает, она вдыхает, сохраняет в воспоминаниях этот мускус и запах кожанных стяжек на ремне.

+1

7

[NIC]Aguilar[/NIC]
[icon]http://ipic.su/img/img7/fs/Untitvled-1.1528410195.png[/icon]

Она просит его защитить яблоко, а Агилар ее почти не слушает. Смотрит куда-то в пыльный потолок чердака, сосредотачиваясь на пауке ползущем вдоль тонкой паутинки. Вот муха трепыхается в идеально сплетенной сети, тонкой, красивой, ей осталось жить всего несколько минут, а потом будет смерть полная агонии, паук ее укусит и высосет всю жизнь до последней капельки. Агилар думает, они как дикий гибрид паука и мухи, ползут по своим сетям, но каждого из них легко лишить смысла жизни, вообще всего, потому что яблоко – это ветер, это муха, это рука человека, рвущая паутину, это вообще за пределами понимания. Ему одновременно и страшно и грустно думать о завтрашнем дне. Почему она просит именно сейчас и именно это? Они ведь оба присягали, они ведь оба знали на что идут, до самого конца, знали, что в их жизни нет любви, нет чувствам, только смерть. И ты шагаешь по кончику ее плаща, тихо, на цыпочках, лишь бы не потревожить ее саму, и быть ее указывающим перстом.
Ему и душно и страшно и смешно.
Мария решила с ним попрощаться? Он даже не удивляется, ему тоже стоит сделать это, потому что неизвестно кто именно из них выживет завтра. Братство отрезано, помощи не будет, они только вдвоем против целого мира и армии сарацинов. Даже султан предал их, и все ради своего маленького сына. Агилар бы сам убил этого проклятого мальчишку, у него нет жалости к детям и старикам, есть приказ и высокая цель – яблоко, но…Они опоздали. Он не справился. В первые за долгое время.
Разве это не знак, что конец близко?
Все тело болит, ломит после стычки, на боку зреет огромный синяк, пульсируют счесанные в битве руки, он почти не чувствует ног, но ему почти плевать. Он краем глаза следит за Марией и едва ли давит кривую улыбку, говорить ничего не хочется. Она права.
У них нет права на эту жизнь. Нет мира, нет будущего, нет любви. Они тени прошлого, призраки во тьме, которые вершат смертельный суд во имя будущего целых поколений. Ради свободы, того неповторимого чувства, когда ветер ударяет в лицо, и под ногами ничего нет, ты просто летишь, в самую бесконечную пропасть в своей жизни, раскинув руки, зная что в самом конце тебя все равно ждет смерть. Агилар никогда этого не боялся. Он верил, дух орла даст ему свободу, даст ему крылья, даст ему ветер и еще один для жизни. Они – ассасины. Они живут не просто сегодняшним днем, а мгновением, вдохом, ударом сердца.
- Я сделаю это. Тебе нужно поспать, - Ее усталость ощутима почти физически, и это единственное что сейчас по-настоящему тревожит Агилара. И несмотря на то, что он не знает что их ждет завтра, ведь неизвестность это самое ужасное, он все равно хочет чтобы эти пара часов перед рассветом длились бесконечно. Мария красивая, такая жаркая в своей естестественности, в своей открытости, она согревает его сердце просто тем что рядом. Эта любовь похожа на отчаяние, на искру, которая большая никогда не загорится, погаснет за мгновение, но вот сейчас она есть.
Как и Мария.
Думаешь, смерть придет за нами? Думаешь, мы не справимся? Агилар вздыхает наблюдая за девушкой, за ее беспокойным сном, до самого рассвета, так и не в силах заснуть. Мысли тревожат его, заполняя голову тяжелым золотом, вьются беспокойным роем ос, жалят, заставляют сомневаться, злиться, раздражаться, а потом неожиданно приходит покой, всего на мгновение, когда во сне Мария переворачивается и кладет голову ему на плечо шумно вздыхая. Спит. Он слушает ее дыхание, биения сердца и все тревоги уходят куда-то очень далеко. А он лежит и боится пошевелиться, даже глубоко вдохнуть, чтобы не потревожить ее короткий покой. Запоминает каждую черточку лица, татуировки на лице, складку у губ, темную краску вокруг глаз, запах ее губ, тяжесть ее волос.
Мария. Ты собралась уйти? Или…мне пора оставить тебя?
Агилар думает что так будет правильно. Она заслужила куда лучше жизни чем он. Право на нее, ведь так сильно боролась, так ждала, сражалась каждый раз как в последний, а он что? Играючи срезал целые отряды, смеясь смерти в лица шагал по головам тамплиеров, игрался с жизнями священников, крал и убивал, просто потому что в нем горел огонь. Бенедикто говорил, ты не птица, ты целая буря, ты опасен, Агилар. Ты сама стихия, тебя невозможно остановить, и научить чему-то тоже. Тебя в братство привело не твоя жажда мести, а сами боги. Ты придешь и погубишь всех нас. И заодно всех, кого увидишь и до кого сможешь дотянуться. Ты, Агилар, само провидение. Даже если мы тебя прогоним, ты вернешься к нам нашей смертью. Оставайся, брат, оставайся, но знай что мы уже тебя проклинаем.
Бенедикто был странным. Он видел в Агиларе что-то, чего сам убийца никогда не замечал.
- Я служу братству, а ты играешь со смертью, веря, что служишь нам, Агилар. Кредо этому не учит. Пожалуйста, остановись, или начав однажды, никогда не оглядывайся назад. За тобой всегда будут реки крови. У тебя не будет будущего и прошлого, Агилар. Ты этого хочешь? – Нерха казалось, что учитель его просто пугает, воспитывает дух, заставляет анализировать свои поступки, страшит во имя братства, пытается учить дисциплине, и каждый раз почему-то очень неловко на себе ловить слишком тяжелый взгляд учителя. Особенно после этих речей.
Разве он такой? Они с Марией постоянно воют, а на деле он, кажется, тянет ее на самое дно, просто потому что только там может дышать в полную силу. Но Мария легкая, как птичка королек, щебечет красивые песенки, быстро летает, и никто не знает, как она выглядит. Разве Агилар не заслужил поймать ее хотя бы раз?
Солнце задевает густыми тяжелыми лучами лицо Марии, и она просыпается, морщится, сладко улыбается Агилару, а он не чувствует ни боли, ни усталости.
- Мы сделаем это, Мария. Мы оба выживем и спасем яблоко, - Агилару нужно это сказать, потому что он среди них двоих главный, она должна поверить в его слова, в его расправленные плечи, в его легкую походку, в его кривую улыбку, должна питаться этим диким огнем в его глазах.
Через несколько часов после рассвета они оказываются на крыше дворца султана. Агилар рассматривает сонных слуг, снующих в коридорах дворца, считает машинально количество охраны, терпеливо ждет, когда прибудет сарацин с Торквемадой. Его клинок почти вибрирует от желания выпить крови тамплиера. Они должны спасти яблоко любой ценой.
Но он даже близко не представляет, как велика будет эта цена.
- Артефакт за вашего сына, Ваше Величество, - Они обращаются к Султану как чужаки, Агилар невольно морщится, поглядывая на пузатого священника в темной сутане, сарацин предусмотрительно осматривается по сторонам, не веря, что яблоко так легко им достанется, всего-то за мальчишку. Ребенок в его руках дрожит как тростинка, его огромные темные глаза наполнены страхом и ужасом, непониманием, и Салах-Аддин смотрит только на него. У него дрожат руки, Агилар даже не сомневается, они проиграли, яблоко попадет к тамплиерам, если они не вмешается. Он ведь говорил братству, нельзя доверять Султану реликвию, но его все называли еретиком, неверующим мальчишкой, только одевшим клинок мастера.
Они медленно подымается, раскидывая руки, глядя теперь только в глаза Марии. Единственные глаза во всем мире, ради которых хочет жить. Всего секунда, мгновение, миг, когда они дышат одним воздухом, а сердца стучат в одном ритме.
- За кредо, - Одними губами, и Агилар шагает в темноту дворца первым.

+1

8

[nick]Maria[/nick][icon]http://funkyimg.com/i/2HpEb.gif[/icon]

Она хочет ему верить. Она верит ему, разве может быть иначе в этой жизни? Мария раньше бежала от Агилара, юркой змейкой скользила по жизни между камней-препятствий, огибала играючи и ловко. А потом сама того не заметив столкнулась с ним нос к носу, и с тех самых пор пропала. Сон женщины беспокоен, но глаза напротив, голубые, кристально чистые и ясные должны внушать ей уверенность, что все будет хорошо. Мария знает и это, конечно, будет хорошо, будет просто замечательно, у него. У Агилара. У того, кто избран, кто достоин не просто нести тяжелый крест братства, а нести с достоинством, не ощущая тяжести и ответственности. Убийца отводит взгляд, поднимаясь с сеновала, выбирая травинки из спутанных волос, и принимается за одежду, стараясь двигаться, как можно бесшумнее – выработанная годами привычка. Мария привыкла быть незаметной, когда ей это необходимо, тенью на стене, следующей за своими жертвами в каждом переулке, даже во снах.
- Конечно, мы это сделаем. Ты это сделаешь, Агилар, - брюнетка туго затягивает пояс, поправляет свои клинки, двигает телом, проверяя степень крепежа каждой отдельной детали костюма, и удовлетворенная этим, кивает Агилару. Она готова к тому, что следовать за ним, куда угодно, даже в самое адское пекло.

Султан – предатель. Но где-то в глубине души Мария понимает его. Она не такая, как многие другие, в конце концов, она женщина, которая может быть куда жестче и агрессивнее любого из мужчин, но понять этого человека Мария в состоянии. Смогла ли бы она вот так отдать жизнь своего ребенка, если бы не была в Кредо? Вряд ли. Надо иметь невероятную силу волю, обладать жестокостью, что вряд ли подвластна простому смертному, чтобы самолично вручить жизнь своего ребенка врагу.
- За кредо, - в такт Агилару отвечает Мария, расправляя руки. Она падает так легко, так свободно, как никогда до этого, летит вниз, делая глубокий вдох, приземляется аккуратно, почти беззвучно, чтобы мгновенно вмешаться в битву, которая разгорается в темных стенах дворца султана. Две сброшенные бомбочки обеспечивают им дымовую завесу, в которой армия сарацинов сражается значительно хуже тех, кто привык всю свою жизнь крастся в тумане. Мария легкая, но смертельно опасная – змея, нападающая из густых зарослей, жалящая ядом, что убивает мгновенно. Девушка не видит Агилара, но чувствует его всем телом и сердцем, знает, что он сейчас на пути к Торквемаде, у которого Яблоко. Ее задача обеспечить возлюбленному спокойную обстановку, избавить от лишних проблем. Клинки работают без устали, Мария разбегается, скользит кончиками пальцев по стене, врывается в очередную свару, валя своих врагов на мраморные полы, заливая все вокруг чужой кровью. За ней мчится толпа сарацинов, когда Мария с усмешкой запирает тяжелые двери прямо у них перед носом. Она вместе с Нерхой заперта в покоях султана, где сейчас же в растерянности и злости находятся Торквемада и генерал его армии. Дым помогает, он скрывает в нежных объятиях двух яростных убийц, которые действуют слажено, как единое цело.

Ее клинок пронзает последнего воина, Мария ощущает жар победы, что разливается по всему телу, адреналином стучит в висках, и смотрит внимательно на Агилара, что подбирается к священнику, подставляя под его горло острый клинок. Кажется, что больше ничего не может произойти, что все предрешено, а ее предчувствия были всего лишь отголосками паники, страха, внезапно поднявшими голову с глубин подсознания. Мария улыбается, стоит напротив, когда сталь нежно, как любящий человек, касается острием ее горла, почти раня. Запах пота, крови и железа врезается в ноздри, раздражает обоняние, Мария понимает, кто именно стоит у нее за спиной, и крепко держит в объятиях смерти. Ее трясет от страха, она вдруг осознает, что не выживет, даже если Агилар сдастся, даже если он вдруг проявит ту самую слабину, которую могла бы проявить она. И это самое страшное. Любое ее слово вызовет реакцию, любое движение, даже мимика на лице – все имеет свои последствия. Мария стоит, не шелохнувшись, когда возле ее уха раздается голос сарацина.
- Отдай яблоко священнику, живо.
Мария во все глаза смотрит на Агилара. В глубине этих темно-вишневых глаз отчаянный крик «Не делай этого, я не выживу!». Она простит ему даже если он предаст кредо ради нее, но не простит себе, если он сделает это, а она умрет. Это неправильно, это несправедливо по отношению к мужчине, ради которого она действительно была бы готова на все, если не больше. Мария задыхается, но не от удушающей хватки генерала, а от осознания конца, который уже настал, который уже облизывает ее щеки своим ядовитым языком, оставляя хоть и невидимые, но болезненные язвы.
- За кредо, - говорит четко и ясно. Видит, как де Нерха убирает клинок, что со звоном исчезает в ножнах. Мария чувствует облегчение, ее губы озаряются любящей улыбкой, адресованной только Агилару. Они смогут с этим справиться, смогут сделать все правильно, ведь они вдвоем способны на все.
Смерть приходит внезапно – срывается с кончика стального клинка, что проникает в ее тело так легко и играючи, что почти не причиняет боли. Зрачки расширяются, воздух перестает поступать в легкие, боли нет. Есть непонимание, которое бьется в так с сердцем, что отсчитывает последние секунды, что отведены Марии в этом мире. С ее губ не слетает, хотя ей кажется обратное, будто бы извиняющееся «Агилар, любовь моя»… А он стоит напротив, непонимающим взглядом смотрит в ее глаза, как так вышло? Почему? Что происходит?
Она падает быстро, но в мозгу все значительно медленнее. Картинка плывет, как после двух бутылок отменного вина, что будоражит кровь, заставляет плясать и ничего вокруг не видеть. Вот только сердце отчего-то стучит все медленнее, ритм не хочет подстраиваться под звонкую музыку соприкасающихся клинков, лижущих и жалящих друг друга. Мария видит только ноги, взметающиеся полы одеяний сражающихся мужчин. Ее глаза открыты, но уже не видят. Смерть пришла за ней, как она и думала. И у смерти были его глаза.

+1

9

[NIC]Aguilar[/NIC]
[icon]http://ipic.su/img/img7/fs/Untitvled-1.1528410195.png[/icon]
Ему кажется, что они почти победили. Уже никто не говорит о чести Салах-Аддина, Агилару даже кажется, что в другой жизни он мог бы понять эту жертву. Будущее человечества ради жизни одного ребенка. Для царя, где наследник это все, включая власть, наверняка понятие о всем человечестве заканчивается на границах его государства. Но Агилар знает, что эти простые вещи обременяют и ограничивают жизнь. Так же и с любовью, она заставляет ощущать чувство утраты и слабость. За жизнь того, кого ты любишь и ценишь, чтобы ты не думал, больше всего другого. Мира и всего человечества.
Агилар дерется отчаянно, отбивая атаки солдат, борется с Торквемадой с легкостью крутясь тенью вокруг его неловкой тучной фигуры, отбирает яблоко и тут же попадает в ловушку.
Мария.
Любовь всей его жизни.
- Отдай яблоко священнику, живо! – Улыбка Сарацина прямо сочится ядом, а взгляд неприкрытым торжеством, ненавистью и радостью. Ассасины для него заноза в сердце, которая мешает жить, дышать и спать спокойно. Он ненавидит их всеми фибрами своей гнилой душонки, и поймать в тиски одного, так легко, почти просто, ведь эта девчонка слишком мелкая, а солдат много. Сарацину удается поймать ее в ловушку, зажимая острием прямо в горло, всего одно движение. Сарацин даже видит как натягивается смуглая кожа язычницы, как лопается и течет капелька крови по шее, пока еще не смертельно, но всего одно движение и ее ждет смерть.
Сердце Агилара замирает. Ему кажется что сердце должно зайтись в безумной пляске, выпрыгивая через грудь, ломая ребра, разрывая грудную клетку до хруста, но он ничего не чувствует. Все тело словно онемело, вместе с дыханием, жизнь из него схлынула как волна в ожидании длинного прилива. Ни дернуться, ни что-то предпринять. А ведь яблоко в его руках, всего протяни руку и…Марию опустят.
Они долго смотрят друг другу в глаза. Если у Марии озадачено-непонимающий взгляд, то перед Агиларом проносится вся их жизнь вместе. Он колеблется, по-настоящему борясь с долгом против чувств. И это война не на жизнь, а на смерть. Сколько погибнут если он сейчас даст слабину ради нее? Он невольно отзывает клинок, делая всего шаг в сторону Марии. Тишина застывшая густым маслом в этой комнате теперь кажется удушающей, тяжелой, отравляющей. Агилар по прежнему не дышит, только ждет чего-то. Или своей решимости, или способа придумать как их всех спасти не отдавая яблоко. Он же раньше мог, он же успевал, у него бы хватило сил. Рука с яблоком тяжелеет против воли, почти оттягивая ее к полу, так и шепчет, отдай-отдай, освободи нас всех от этой ноши, зачем тебе, хватай девчонку и беги. Но судьба решает за них всех.
Мария…Мария зачем ты? Как ты? Почему ты? Ее тело дергается, она будто намеренно напарывается горлом на клинок, решая за них обоих, не давая возможности Агилару решить хоть что-то. Она медленно оседает на пол и сердце Агилара начинает биться, так быстро, слишком быстро для человеческого. Жар растекается по венам, ассасина моментально переполняет гнев и отчаяние, скорбь, боль и ненависть. К тамплиерам, к этому миру, где нет места любви, к Марии, которую уже не спасти, которая…решила за него.
Как ты могла?
Не оставляй меня.
Как я буду с этим всю жизнь?
Буду. Должен. Смогу.
Это приходит моментально, стоит крепче сжать в руках яблоко. Агилар еще дерется с Сарацином, где-то там, на задворках сознания помня, что среди убитых солдат лежит Мария. Она уже умерла? Еще умирает? Он успеет проститься? Бой слишком тяжелый. Сарацин крупнее Агилара, сильнее в несколько раз, опытный боец, он успевает задеть руку своим тяжелым мечом, ранить в бок, довольно сильно, Агилару даже кажется, что от этой раны можно умереть. Он бы…может рад?
Даже оступается, почти падая на пол. И взгляд цепляется за ее глаза. Она лежит прямо на против. Всего какая-то секунда, прежде чем Агилар поймет, что только что она еще была жива, а теперь взгляд стал стеклянным, словно потух. Жизнь ушла.
Не успел.
Ни прости. Ни прощай. Ни люблю тебя.
Ничего.
Мария…
Агилар делает всего три вдоха. Как надо мало чтобы собраться и пожелать отомстить всему миру? Как надо мало, чтобы закрыть свое сердце навсегда, решить, что ты больше никогда не дашь волю своим чувствам. Как надо мало…Всего десяток ударов сердца и пара вдохов.
Об решимость Агилара можно точить клинки, задыхаться от его взгляда, умереть от взмаха пальцев. Он вскидывается почти мгновенно и практически сразу наносит Сарацину смертельный удар. Пропускает, пока за спиной толстый священник открывает двери впуская остальную стражу. Всего пара секунд глаза в глаза, полные ненависти и злобы и Агилар бежит, зная что никогда не сможет похоронить ее тело, никогда забыть, и...никогда помнить.
Солдат слишком много, куда бы он не кинулся, не дернулся, они наступают как муравьи, лезут их всех щелей. Агилар мечется по дворцу беспорядочно убивая, пытается прикрыться чьим-то телом от стрел, пока не выбегает на мост с пропастью между дворцом и горой. Солдаты с обоих сторон, зажали в ловушке и он загнанным взглядом жадно мечется по стене, пытаясь увидеть хоть какую-нибудь выемку, выступ, что-нибудь, что даст возможность ему уйти. Яблоко стоило ему слишком дорого, ему нельзя оставаться в этом городе, они будут искать и Нерха это знает.
Он должен уйти. Ради Марии. Ради ее жертвы. И теперь ради себя самого.
- Сдавайся, ассасин, тебе некуда идти! Если ты отдашь яблоко, мы тебя помилуем! – Агилар не верит речам Торквемады. Только скалится, как раненный дикий зверь, обнажая зубы и сплевывая кровь на пыльный камень моста. За пропастью, где-то там очень низко есть река, он слышит ее даже отсюда, простые бы люди и не заметили, но это последний его шанс.
Прыжок веры.
Свободный полет, чувство невесомости, легкости и вседозволенности.
Ничто не истинно, все дозволено.
- Прощай, любовь моя, - Агилар в последний раз кидает взгляд в ту сторону дворца, где осталось ее бездыханное тело, и раскинув руки успевает шагнуть в пустоту до того, как в него полетят стрелы. Совсем рядом раздается крик орла, дух Альтаира, он здесь рядом, приветствует своего брата, он одобряет его выбор. Кредо превыше всего. Ах, если бы он знал…Агилар был готов предать братство ради чувств, ради нее, но она ему не позволила.
Любовь моя…
Тело Агилара исчезает в темной водной толще до того, как первая стрела настигнет его в прыжке. Они упустили свою добычу и яблоко вместе с ним.

End

Отредактировано Erik Lehnsherr (2018-08-06 21:56:53)

+1


Вы здесь » Marvel Pulse: Feel the Beat » Case closed » [1495 год]:[I’ll have you begging for mercy ]