Текущее время: октябрь-ноябрь 2017 г.
организационные новости:
30.11 - С Днем Рождения, Пульсовцы! Читайте наши новости, их много в теме Глас Администрации
06.11 - Новости и обновления в свежатинке : Глас Администрации
27.10 - Как установить "плюсик" в нашей колонке новостей Глас Администрации
02.10 - Свежачок-свежатенка! Глас Администрации
31.08 - Я рисую на асфальте белым мелом слово СПИСКИ НА УДАЛЕНИЕ.
28.08 - Еженедельные новости но на этот раз во вторник. Упс)
28.08 - Новенькие, горяченькие 5 вечеров с Шельмой.
20.08 - Все, что вы хотели знать о Профессоре, но боялись спросить, в новых "Вечерах"!
>
можно обращаться к:
информация по игре
организационные новости:
Люди возвращаются на Землю, жизнь постепенно начинает входить в прежнее русло. Становление политической, экономической и финансовой ситуации по всему миру.

31.08 - Возвращение людей из "Города на Краю Вечности".

05.08 - Команда Икс побеждает Апокалипсиса, Всадники перестают существовать.

07.05 - Профессор Икс, Тони Старк, Клинт Бартон и Елена Белова осуществляют первый телепатический контакт;

02.04 - Щелчок Таноса
нужные персонажи
лучший пост
" Сам Алексей от всего этого был не в восторге. Он старался быть максимально далеко от всех этих героев и их делишек. К счастью, в правительстве делали большой упор на внутренних делах где его помощь была неоценима. Потому Шостакова и не возвращали в «большую игру» или, не дай боже, не делали своих собственных Мстителей. Да, развал «Щ.И.Т.» и все связанные с этим события заставили Алексея разбираться с некоторыми последствиями, но он всё же удерживался в стороне от всей этой геровщины чему был очень рад. [читать дальше]
недельные новости

Marvel Pulse: Feel the Beat

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvel Pulse: Feel the Beat » The present days » [06.09.2017]: [EXIT]


[06.09.2017]: [EXIT]

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

http://s7.uploads.ru/qgZxD.gif

http://ipic.su/img/img7/fs/ezgif.1535044691.gif

Дата, время: 06.09.2017, вторая половина дня Место: Уэстчестер-Дикая Земля
Участники:
Magneto, Rogue

Описание событий:
Один раз - случайность. Два раза - совпадение или закономерность?
А может быть судьба. В этом вопросе мутантам только предстоит разобраться, но вывод быстро складывается сам собой: лишний раз лучше все-таки не трогать неизвестные предметы, иначе отпуск на Дикой Земле может оказаться еще цветочками.

Отредактировано Anna Marie (2018-08-23 20:26:03)

+1

2

[icon]http://ipic.su/img/img7/fs/ezgif.1535058046.gif[/icon]
Эрик честно предупредил что лететь на край света. Десять часов перелета даже на Иксджете. Это Финляндия, мать ее. Это Халтиа, ближайший населенный пункт в 55км от самой горы, маленькая деревенька Кильписъярви с населением в две тысячи жителей. Когда не сезон, а не сезон - это лютая зима, население сокращается до трехсот человек. Может меньше, может больше, кому захочется жить рядом с захолустьем температура где по ночам опускается до пятидесяти градусов? Добавь сильные порывы ветра на горе, полторы тыщи километров над уровнем моря, и вершина Халтиа просто, в буквальном смысле, находится за облаками. Прямо к хранилищу никак не подлететь. Максимально близко они постараются, Эрик поможет, но, господибожемой, ты уверена, что хочешь туда идти, Анна-Мари?
Конечно ей Эрик не отказывает. Она проторчала в этом гребаном городе небытия пять месяцев. Он не хочет даже думать, что конкретно ей там пришлось пережить. А теперь проходит всего неделя, и Анна-Мари снова зовется в строй.
- Шельма. Неделя же прошла. Ты…серьезно? – Эрик долго смотрит на девушку нечитаемым взглядом и ждет проблесков трезвого ума, или своего твердого «нет». И нет, не потому что он в ней сомневается, или не доверяет, или это его очередной хламушник с артефактами, оставленными Шоу, нет, вообще дело не в этом. Он может пропасть на три или четыре дня. Там выгребать прилично. Спать придется или на полу джета в спальнике, или на самой базе, если не занесет к хренам. Это в Уэстчестере сейчас только сентябрь, а на сраной Халтиа морозы под тридцатку днем, на солнце, а ночью метели, обвалы, лед и прочая опасная для человека хрень. Нет, там бывает лето, честно, только где-то в середине июля, буквально на недельку-две, подтает снежок у подножия горы, а ночью все равно заметет снова. Такое вот лето, такая вот гора.
Чарльз вообще не рад тому, что Эрик собирается улетать настолько. Он спрашивает, зачем, ты только оклемался от битвы, ты в своем уме. А Эрику нужно, ему просто необходимо, ему кажется, что его разрывает на части, и Голод все еще в нем. Это…сложно. Гораздо сложнее, чем объяснить, что твоя черная дыра не кончилось, напротив, она разрастается со скоростью сердечного ритма бегущего на скаку коня. Или бешеной собаки, к хвосту которой привязана жестянка, и весело и страшно, и не поймать.
На самом деле он прекрасно понимает, что у него медленно едет крыша. После того, как он убил их бога, все внутри будто замерло. Вроде бы и все хорошо, и свобода, он предоставлен сам себе, только кажется, что на окровавленных стенах ментального бункера вот-вот снова появятся отпечатки пальцев от Голода. Он где-то тут, где-то рядом, вот-вот слизнет языком проступающая соль на ранах, и вроде как станет легче. Ну или все гораздо хуже, Эрик просто привык убивать. К адреналину, к ощущению почти страха и бесконечной вины. Его тянет из стороны в сторону, в душе полный маятник, который оглушает своим безжалостным тик-так. Как остановиться? Как оглянуться?
Есть Чарльз. Есть школа. Все вернулись, они живы, даже Анна-Мари, только Эрик до сих пор не может смотреть ей в глаза без странного ощущения обреченности. А если он снова ее упустит? Эрик, что за бред, ты ведь на самом деле уже не боишься. Тебе почти все равно что с тобой происходит. Так не позволяй остальным за тобой идти на самое дно.
Но у Эрика нет дна.
Может это его сознание таким извращенным способом пытается сказать, что хочет жить? Или умереть? Ну давай, определись ты уже хоть на что-то.
- Ладно, не смотри на меня так. Бери теплые вещи. Серьезно, теплые. Лыжную парку, а не всякую дешевую синтетическую хрень. Ну и всего остального, дня на три, лучше четыре. Снаряжение я соберу сам. Про подробности поговорим во время полета, - Эрик качает головой и уходит собираться. К нему подъезжает Чарльз и просто кладет руку на плечо. Им не нужно говорить что-то друг другу, достаточно просто быть рядом и вместе, и разум Эрика всегда открыт, хотя Чарльз иногда пытается держать свое слово, не лезть в его голову, но это просто бесполезно. Мысли Эрика слишком громкие, а чувства способны задушить, тяжелые и зыбучие. Чарльз не раз признавался, что в голове Эрика можно утонуть, и всегда успокаивал, ему нравится. А что Эрику с этим делать? Как ему удержать телепата от своего покалеченного разума?
- Эрик, ты же не будешь задерживаться там? – Чарльз прекрасно помнит, чем закончилась последняя вылазка Эрика к тайнику Шоу. Эссекс, база, убитые, Старк в компанию. Прекрасная была ночь-утро, хотя драться с Железным Человеком все же не стоило.
- Мы постараемся вернуться быстрее. Анна мне не даст застрять там. Уверен, ей не понравится погода на горе, - Чарльз мягко улыбается протягивает руку к пальцам Леншерра, и тот поспешно ее сжимает. Они снова молчат, хотя Эрик ловит тепло от чужой руки и по неволе успокаивается. Вот его точка покоя, сосредоточие ярости и милосердия, гармония и сила. Чарльз Ксавьер и есть его черная дыра, куда Эрик стягивает все что только может, побольше, посильнее. Эрику всегда мерещилось что-то грандиозное. Никогда не умел размениваться на мелочи. Если любить, -  так самого сильного телепата на планете, от которого не скроешь ни единой мысли; если убивать, - так миллионами; если быть – так всадником апокалипсиса, если делать – так в катастрофических масштабах; если лететь – так на край планеты.
Они встречаются вечером, у самого самолетика с большими спортивными сумками, а у Эрика еще и рюкзак собран на крайний случай, и парка синего цвета с плотной ярко-белой опушкой, и очки лыжные на голове.
- Там реально будет холодно, Шельма. Минута на размышления, а потом я тебя не выпущу даже на вылете из штата, - Эрик неприятно улыбается, широко обнажив зубы, как бы предупреждая свои серьезные намеренья. На самом деле он не хочет переться в бесконечную зиму. Эрик вообще не любит холод, он стойко ассоциируется с детским прошлым, а там ничего не было кроме холода и прочей ужасной хрени, но зима есть зима, и, что поделать. Даже не смотря на условия, Эрику просто нужно вырваться куда-нибудь, почувствовать, что он живой, что есть смысл и силы, и то, ради чего он должен бороться. Хотя это глупо пытаться научить Магнето жить обычной жизнью. Он создан не для этого, и Чарльз это прекрасно понимает и сам боится того, что может просто не поспеть в определенный момент. Эрик все время где-то, бежит, действует, дерётся, воюет. Война с ним навсегда.
Анна-Мари стойкая девчонка, она смотрит на Эрика немигающим взглядом, ниразу не сомневается, подтягивает сумку и почти зеркалит с вызовом его улыбку.
Яснопонятно, ну значит пойдем. Ich weiß nicht wie Berge klettern. Es ist bitterkalt, Anna*. А я говорил.
- Ты первая ведешь. Четыре часа на сон мне, потом все остальное время я, - Эрик снова улыбается, роняет сумку на пол и заваливается на сиденья джета сразу так, чтобы утонуть головой в мягком мехе капюшона и вырубиться. Они только взлетают, а Эрик уже спит. Не потому что он хочет, а потому что надо, и неизвестно, когда удастся еще поспать. Если лететь будут по плану десять часов, то подъем к утру займет не много времени, но если погода будет слишком хреновой, то Эрик точно даже не знает. Как получится.
- Эрик, эй, Эрик, проснись, - Его грубо толкают в бок, от чего Эрик морщится и сонно моргая косится на приборы. Уже прошло? Вроде бы только закрыл глаза. В голове звенящая пустота, и Шельма с чертовски сосредоточенным взглядом. Эрик машинально хмурится, выравнивает корпус самолетика, его здорово потряхивает, ветер усилился, хотя они только влетели на территорию Финляндии. Ему не нужно смотреть на электронную карту, магнитные поля, он сам себе компас и иногда это очень удобно.
- Давай, попробуй поспать, разбужу, - К штурвалу он даже не прикасается, только окидывает взглядом показатели джета и иногда поворачивается к Шельме, которая долго не может заснуть. Неудобно, ага. К этому надо привыкнуть, спать везде и сколько получится, хотя бы по десять минут, этому учат окопы, стрельба, и еще кое-что похуже. До самой Халтиа он старается держать самолетик ровно, чтоб не трясло, но у самой горы это почти нереально, их начитает шатать так у подножия, что все приборы тревожно пищат и пиликают, разбудив и Шельму, и тревогу в самом Эрике.
- Пойдем своим ходом. Корпус замерзает, даже своей силой я выше не подниму, иначе не улетим отсюда потом, - Эрик оглядывается на девушку и решительно садит джетик у подножия большого валуна, - Нам ближе к вершине, у священной сопки. Шоу насмехался над здешней религией, хранилище почти на алтаре, - Магнето пожимает плечами, натягивает очки и капюшон на нос, рукой велит открыться трапу и с легкостью привычного к тяжким условиям, человека, прыгает прямо в снег, погребая в нем сразу до колен.

*(нем.) - Мы поднимемся на эту чертову гору. Но там собачий холод, Анна.

Отредактировано Erik Lehnsherr (2018-08-24 09:10:22)

+1

3

А она лишь демонстративно закатывала глаза, глубоко и показательно вздыхала и кивала уже не в первый раз, на полном серьезе глядя на Магнето:
- Абсолютно, - в своих желаниях и поступках Шельма не сомневалась, хотя со стороны это выглядело наверняка довольно странно. В конце концов, сейчас она не ставила сама себе целей и заданий, в ходе которых требовалось бы проследить за ним, поймать за руку на каком-нибудь преступлении и передать его в руки не властей, но хотя бы Профессора, заявив с победоносной улыбкой, что она все-таки права и доверять Магнето стоит в последнюю очередь. Вовсе нет. Нет. У нее было достаточно времени, чтобы все обдумать, достаточно времени, чтобы понять все для самой себя, в чем-то оправдать его, в чем-то посочувствовать, в чем-то, конечно же, так и не начать доверять, но не во всем. - Десять месяцев анабиоза, я сейчас к черту на рога полезть готова, не то, что слетать до какого-то там тайника и назад. И, знаешь, на фоне того, что больше никто ничем не занимается, тебе от меня не отделаться.
Конечно, можно было бы и остаться в Школе, мир немного успокоился, его перестало так отчаянно трясти и за пару минут тишины и умиротворения, которые пришли с возвращением людей в буквальном смысле с того света, все слишком быстро встала на место и вернулось на круги своя. Словно ничего не менялось, только планета выглядела чуть более потрепанной, чем обычно. За те пять месяцев, что прошли тут, там пролетело целых десять. И если здесь люди все еще разгребали последствия внезапного исчезновения половины населения планеты, а, соответственно и все катастрофические моменты, которые сопровождали то ужасное мгновение, то там они почти ничем не были заняты. Скука перерастала в апатию, а та тащила за собой особую форму моральной деградации: когда сначала нечего делать, а потом даже не хочется что-то делать, и именно от этого становится сначала тошно, а потом равнодушно-спокойно и даже хорошо. Но оказавшись вновь среди своих, южанка в полной мере поняла, что руки чешутся, срочно требовалось найти себе дело, пока в Школу не вернулись дети и не начались стандартные дни с занятиями. Ведь этот Особняк и это заведение переживет всех, казалось, и Апокалипсиса, и Таноса, и все на свете, было бы желание.
Да, не все поняли такое рвение влипнуть хоть во что-то через неделю, после возвращения из Города, но... Но она для себя все решила. Во-первых, какое-никакое, а дело, подняться и полететь куда угодно, лишь бы двигаться, двигаться, не стоять на месте, не сидеть в четырех стенах, по кругу рассказывая, что там было и как все это выглядело. Ей хватило рассказать это всего пару раз, хватило пары вариантов рассказа на тему того, а что же было здесь, что происходило по эту сторону мира живых, и все. Хватит, свои картинки она получила, а рассуждать на тему вечных вопросов - пожалуй, на потом, на то время, когда не будет желания куда-то спешить и чем-либо заниматься, когда перестанут руки гореть в предвкушении дел. Во-вторых... А во-вторых, они так и не поговорили с глазу на глаз о том, что произошло там, в метро. Чем закончилось дело в тот злополучный день, что было потом, к чему все это привело. Любопытство, просто человеческое, после десяти месяцев построения теорий, хотелось услышать все из первых уст.
Поэтому она в тот момент она лишь победоносно улыбнулась, кивая и разворачиваясь на каблуках. Парку? Лыжную, а не синтетическую, какая ей разница, с ее-то устойчивостью к перепаду температур, даже если замерзать начнет - ничего с ней случится. Тот самый момент, когда проклятье вновь приобретает статус "дара". Но парку, так парку, благо у нее в шкафу что-то такое завалялось, что-то из сильно далекого прошлого, ярко-бирюзового цвета лыжный костюм, с тех времен, когда тело еще было уязвимым, а абсорбция не имела контроля, с тех временем, когда у них еще были отпуски с поездками на горнолыжные курорты. Казалось, что это было так невероятно давно, что костюм нашелся лишь на дне шкафа с покрытыми пылью вещами. До сих пор было любопытно, как же так никто ничего не выкинул из ее комнаты, да еще и пыль аккуратно была вытерта везде на вещах?

А она лишь снова демонстративно вздыхает и закатывает глаза, поудобнее перехватывая сумку с вещами в руке:
- Мне казалось, что мы уже все решили, Эрик, - Шельма покачала головой и пожала плечами, - Не забывай, что я... - Слова подбирать всего несколько трудно, - Я не замерзну, в общем. Так, что идем уже, запарившихся, конечно, меньше, чем обмороженных, но сил уже нет на все эти сборы и споры.
Боже, как она соскучилась по суете всех заданий, вылетов, дел, пусть даже ее не касающихся. Если она сможет быть полезной в этой ситуации, значит день был прожит не зря. Значит, кому-то станет чуточку легче и проще, а она... Она будет при деле. Покуда руки заняты, голова могла не думать ни о чем. Вот даже самолет, который ей выпало вести первые четыре часа, отвлекал голову, заставляя сосредоточиться на приборах перед носом и ситуацией за бортом. В мыслях гуляла смешинка, которая то и дело передразнивала теперь уже подремывающего в пассажирском сиденье Эрика, и повторяющая "холодно", "холодно". За окном стояло начала сентября, ну не может же там, в Финляндии, быть холоднее, чем на северном полюсе зимой или в верхних слоях атмосферы на скорости километров под двести в час?
Им оставалось лететь всего ничего, когда Шельма предпочла разбудить спящего на сиденье мужчину. Пришлось несколько раз встряхнуть его за плечо, на тихий голос он не отзывался никак, вероятно, сон был на столько глубокий, что даже шум двигателя не мешал отдыху.
- Спасибо, - отозвалась Шельма, когда они поменялись местами. Координат посадки она не знала, каких-то особенностей ландшафта, к сожалению, тоже, да и потом, мужская гордость, если уж мужчина сказал, что сделает и сам, нельзя, нельзя иной раз пытаться проявить самостоятельность, хотя ей и не сложно было просто посидеть рядом, сон, к счастью, не требовался, хотя, за неимением никаких других дел, она умудрялась высыпаться в Городе, как прежде, валяясь в кровати до полудня и бессмысленно изучая набивший оскомину потолок.
Провалиться в сон выходит, но буквально на минут пятнадцать. Зачем - она и сама не понимает, но как-то все равно свернулась бочком на пластике кресла, даже ремни трогать не стала, сначала просто пыталась посидеть, прикрыв глаза, а потом и вовсе задремала. Отдых ей был не нужен, но собраться с мыслями хотелось.
Она внимательно слушает Эрика, поглядывая на гору, теряющуюся в потоках метели и хмыкает, накидывая на голову капюшон:
- Мне кажется, или мода насмехания над религией как-то слишком плотно за нами ходит по пятам? Шоу в этом плане не переплюнет Нура, конечно, но сделать клад у алтаря, почему бы и нет, - Анна не знала,как отреагирует Эрик на упоминание Апокалипсиса, все-таки, как говорится, бой окончен, а шрамы еще свежи, и, хоть и не ставила самоцелью раскачать его на эмоции, реакцию посмотреть хотела. Опасно дразнить, ее могут укусить и в ответ, но так любопытно.
Увидев, как глубоко в снег провалился ее напарник в этом деле, Шельма покачала головой, легонько взмывая в воздух. Там, где мужчине было почти по колено, она утонет по середину бедра, к тому же, здесь ее вряд ли кто-то осудит за использование способностей.
- Не проще ли по воздуху? - Спросила она, подлетая чуть ближе, к продвигающемуся в снегу Магнето. Ни секунды не задумываясь над жестом, она протянула ему руку, словно подманивая, улыбаясь в полный рот, - Я же могу помочь, если что. Не обижайся, но в такую погоду тратить силы на преодоление сугробов ну последнее дело. И быстрее будет, и замерзнуть не успеешь, да и просто легче. Обладая силами грех не пользоваться ими себе во благо... Кстати, кому они тут поклоняются? Или это просто слишком старый алтарь, до христианский? Тогда чудо, что он уцелел, - Ветер то и дело менял свое направление, словно специально раз за разом пытаясь откинуть капюшон с головы южанки, заставляя ту поднимать руку и придерживать его за край. Но помимо странного места для выбора хранилища, странным было еще то, что, не смотря на размер страны, тут на несколько миль вокруг не было ни одного жилого поселения. Словно люди стороной обходили это место. Ни дорог, ни тропинок, ничего...

+1

4

[icon]http://ipic.su/img/img7/fs/ezgif.1535058046.gif[/icon]
Она ему нравится. Нет, серьезно, очень нравится. Как человек, которого явно не испугаешь всяким дерьмом этого мира. Эрик даже почти не ревнует к этим семнадцати лет Чарльза, которые ему не известны до сих пор. Она этого стоит. Но стоит ли он сам? Чарльз позволяет, прощает, дает ему так много, что Эрику нужно все больше, и чем сильнее оковы, тем крепче его мысль «меня не удержать». Вот поэтому он здесь, на чертовом краю мира, стоит погрязнув в снегу по колени и философски смотрит на парящую Анну-Мари. Они все еще укрыты от ветра валуном, иначе зачем тут вообще стоит корабль, но Эрик уверен что, когда они вернутся из тайника, джетик занесет к хренам.
- Легче парить, ты права. Но мы с тобой сможем долететь вот до того камня, а потом тебя и меня начнет сносить к хренам, дорогая, - Это манера Чарльза. Они все для него дорогие, и Эрик готов откусить руку любому, кто не поверит в то, насколько все мутанты дороги для Ксавьера, и не менее дороже обходятся ему. Но это завораживает, когда почти веришь в эту искренность. Эрик почти понимает. Вот Шельма, она точно дорога ему, Ксавьеру, еще паре десятков учеников, и конечно Бэтси. Но она не дорогая, она бесценная. Для Эрика в прямом смысле. Он слишком хорошо помнит ее первобытный страх в глазах, когда руки и тело рассыпались в прах. Вот тебе правда, вот тебе цена.
- Нуру было плевать на религию людей. Он не видел смысла в том, чтобы издеваться над этим. Для него люди были мясом. Ресурсом. Не то, что мутанты. Хотя мы тоже были ресурсом. А для Шоу были ценны почти все и всё, - Конечно ей любопытно, Шельма упоминает Апокалипсиса всего лишь вскользь, а в глазах Эрика пробегает тень. Хищная, злая, все еще питаемая гневом и болью. О, он убил их бога, но ничего не получил взамен. От свободы плохо, без боли не по себе, а что делать с миром вокруг Эрик не знает до сих пор.
- Смерти поклоняются, - ответ не самый приятный, но очень простой. Эрику нравится что Шельма задает эти вопросы, может даже оценит и самоиронию Шоу, - Здесь полно древних курганов. Было, во всяком случае. Скорее всего Шоу уже все перекопал когда тайник строил. Про гору и Холод много ходило всяких рассказов саам. Это древний народ живший здесь. За Халтиа начинается Норвегия, а дальше море. Гору называют пиком ста холодных смертей, - Эрик закрывает рот, ловя невольно несколько снежинок, они тают на языке, тут же хмурится, запрокидывая голову в сторону горы, чей наконечник уходит в серые тучи. Снежная буря надвигается. Недалеко они улетят, чтобы Шельма не говорила. Если ей на холод плевать, то ему не очень.
- Короче, людей тут оставляли замерзать. Без еды и воды. Чаще конечно волки загрызали, но в основном кончал мороз, - Эрик это рассказывает так просто, будто читает лекцию по истории. Ни грамма сочувствия здешнему народу, потому что ебучие заснеженные горы он тупо ненавидит и всю эту религиозно-морозную чушь считает гребаным маразмом. А Шоу ценил. Он вообще любил такое, даже мистицизмом увлекался. Так, ради прикола, тогда о магах мало что было известно, ему компании Эссекса хватало выше крыши, а Эрик все эти случайные ликбезы помнит до сих пор. Слишком хорошо. Каждое слово.
Поразительно, как так получается, что Шельма вызывает в нем кучу подобных воспоминаний больше всех? Такое ощущение, что ей действительно интересно кем был раньше Магнето. Но спрашивать не решается. А Эрик рассказывать и не спешит. Да может ему вообще все кажется, что он себе возомнил?
- Если хочешь что спросить, спрашивай сейчас. Дальше слышно не будет, ветер поднимается, - Эрик встряхивает рюкзаком за спиной и поднимается вверх плавно, застывая прямо, сжимает руку Шельмы в своих пальцах. У него широкая горячая и мозолистая ладонь, на запястье мелкий шрам, оставленный псионическими нитями Сабах-Нура, который не затянется теперь уже никогда. Пережитки битвы с Апоком.
Они почти плывут над снегом, иногда Эрик проседает так что тяжелые берцы почти касаются снега, загребают оставляя следы, но дальше лететь становится все сильнее. Он был прав, ветер поднимается такой, что теперь прилично сносит с курса, да еще и снегом бьет в лицо, сухие снежинки режут щеки, кожу, Эрик невольно скалится, долетает до одного из огромных камней, встряхивает рюкзак и сумку и тяжело пускается в снег. В руках теперь трос с карабинами, чтоб не отнесло от друг друга, потому что придется подниматься вверх. Под ногами трещит лед, ветер еще сильнее.
- Чтоб не потерялись! – Он обхватывает пояс девушки, застегивает карабин, поправляет дергая ремни. Это чтоб не потерялись, когда вот та стена снега на них набросится, и даже кричать будет сложно, потому что одно дело когда ты стремительно замерзаешь до двухсот, а другое когда рядом сучий хаос, ветер, снег, тебя шатает как шлюпку во время шторма и под ногами нет опоры. Прямо над Эриком висит кирка, длинная, чтоб хвататься за нее, и кошки, и они так гудят, будто примагничены к нему. Иначе бы тоже снесло к хренам.
Восхождение получается каким-то мучительно долгим, тяжелым и…наконец-то приходит покой. Эрик ползет по стене так, будто занимался скалолазанием всю свою жизнь. Он не боится высоты, и постоянно оглядывается вниз туда, где на тросе за ним должна полулететь-ползти Шельма. Все равно надолго в воздух подняться не получается, сносит вместе с рюкзаком, а Эрику важно удержать все эти вещи, иначе он хрен вскроет этот тайник без взрыва. Они продвигаются всего на один километр, а уже опасно темнеет, и теперь холод становится невыносимо собачьим. Замерзают даже волосы в носу, вся щетина Эрика покрывается инеем, руки полуодеревеневшие, не смотря на лыжные перчатки, да и снег, уже кажется мешком набился под постоянно слетающий капюшон. Но Эрику все равно жарко. Иногда он намеренно зависает посреди опасного склона, прямо на обрыве и оборачивается назад, разглядывая пропасть под ними и камни, на которые если упасть, убьешься за пару секунд. Адреналин. Он ему нужен даже сильнее, чем кажется, и лучше бы этого Шельме не замечать. Эрик надеется, что она не увидит этого его безумного и голодного взгляда до ощущений, в конце концов тут вокруг снег и ветер, а чтоб услышать друг друга, приходится нехило напрягать глотку.
- Еще немного! В облака поднимемся, и там двадцать метров направо, до валуна. Алтарь видно там! – Эрик указывает перчатку на едва заметную за плотным слоем облаков точку, это не самая высокая часть Халтиа, но они действительно близко. Эрик не сразу замечает, как вверху что-то начинает трещать и сыпаться. Целой стеной ледяных осколков, вместе со снежной тучей на них со всей дури несется снежная волна, полная смертоносных игл.
- Шельма!!! – Эрик видит первым, только делает вдох, прежде чем его вот-вот снесет белой волной настоящего цунами. А ведь он перекрыл Анне-Мари весь обзор. Вот же черт.

Отредактировано Erik Lehnsherr (2018-08-27 21:35:21)

+1

5

Еле заметно она закатывает глаза. Закатывает, но молчит, спорить с мужчинами иной раз бесполезно, если даже не бессмысленно, к тому же они не на столько хорошо друг друга знают, чтобы разбираться в подобных тонкостях мутаций и предельных точек сил друг друга. Со своей стороны она понимает, что мужчина вполне может подцепляться к магнитным полям Земли и держаться за них с такой силой, что никакая смежная метель тут, на севере, в горах не сможет сбить его ни на сантиметр в сторону, как ни старайся. С другой стороны и он вряд ли знает, где пределы ее сил? Физических, моральных ли, и каких больше - не понятно. Найти ли подходящую точку опоры и перевернуть этот мир в буквальном смысле слова, столкнув планету с оси, или окунуться в бездны собственных кошмаров, раз за разом быть разорванным собственным эго, моральными устоями, собственными желаниями или нежеланиями? Самая великая битва всегда происходит в собственной голове, и победителями из нее все равно не выходят никогда. Вот, пожалуй, это у них могло бы быть общее, южанка даже не могла представить, что происходило там, в голове, в сознании Эрика после всех этих событий. И понимала, что излишнее любопытство может только сделать хуже, лезть в душу, пытаться натоптать там, куда тебя не приглашали, даже из лучших побуждений - дурная идея.
Как и спорить, стоя под ледяными ветрами между подножьем горы и бортом самолета. Впереди у них долгий путь, впереди их ждет нечто необыкновенное, она была в этом уверена на все сто процентов с самого начала, как только услышала про планы Эрика улететь к очередному тайнику Шоу. Пропустить подобное? Пропустить сквозь пальцы уникальную в своей сути возможность взглянуть или даже потрогать артефакты невиданной силы, мощности и древности? Ее волновала не столько магия или какие-то специфические свойства, заключенные в предметах, она не раз давала четко понять этому миру, что им с магией не по пути, по крайней мере не под ручку, с любовью глядя друг на друга. Ее скорее интересовал непосредственный опыт, возможность прилететь в подобное место и увидеть все своими глазами. Конечно, еще немного отдавалась в голове скука, граничащая с тоской, десять месяцев в другом измерении все-таки прошли не бесследно.
"Не снесет", - хотела ответить она, но просто пожала плечами и придержала капюшон, слетающий от очередного порыва колючего ветра.
Вместо бесполезных попыток доказать что-то кому-то, она просто кивнула и продолжила слушать рассказ про место, куда они прибыли. Что ж, чем бы ни руководствовался Шоу, но надо было отдать ему должное, он великолепно делал свое дело. Сколько упорства должно быть в душе, что бы методично все перекапывать, доставать информацию, выискивать предметы и складывать их, складывать, складывать. Каким бы при этом гадом и уродом он ни был, только за одно это его можно было уважать. Все-таки редкие люди находят в себе силы идти до самого конца, не взирая на препятствия,  редкие люди готовы достичь поставленных самими же собой целей из интереса, из какой-то мотивации в проекции.
- Да уж, гуманности в этом ноль, - качает головой Анна, следуя за Эриком и продолжая слушать его, - Волки могут не прийти сразу, а мороз будет долго убаюкивать, чтобы потом так же долго убивать. Не поклоняйся они Смерти, было бы куда проще отрубить им головы. Да уж, о, времена, о, нравы, - протянула она, прогоняя в голове картинки тупых кольев, бамбука, растущего под спиной человека, дыбу, в конце-то концов. Всегда находились те, кто не поклонялся старухе с косой в прямую, но любил убивать людей с особой жестокостью. Доставлять такую невыносимую боль, что самой заветной мечтой становилось всепоглощающее забвение. Убейте меня, пожалуйста, убейте, только прекратите мучить. И моральные истязания еще можно стерпеть, как бы не кричал человек, что ему больно, а вот когда растягиваются сухожилия, ломаются кости, когда человек не сгорает заживо, а запекается, когда он сидит у скалы, наблюдая, как постепенно отмерзают части тела, вот тогда он начинает молить богов о приходе волков, как о спасении собственной души.
Вопросов у нее действительно было много, но на языке крутился самый объемный и самый предательски расплывчатый, и вряд ли Эрик успеет ответить на него до тех пор, пока ветер не поднимется на столько, что слов не будет слышно. Он сам так сказал, и сам просил задать вопросы сейчас.
- Один вопрос: откуда ты знаешь это все? От Шоу?
Ветер закидывает снежинками глаза, оставляет их на ресницах, порошит глаза, словно взгляд отводит, словно предупреждает, что дальше будет хуже, дальше будет опаснее, одумайтесь. Да только вот кто бы об этом задумывался?
Она без тени страха или стеснения сжимает его ладонь и отправляется следом, будто за родителем идет, уперто и бесстрашно. Сквозь снег, сквозь ветер, можно было бы сказать, что она слепо верит своему поводырю в этой экспедиции, но, увы, это было не так, она просто давно уже никому не верила на все сто процентов, оставляя всегда кусочек не на предательство, так на форс-мажор.
- А, то есть ты думаешь, что я смогу взять и потеряться? -  Шельма усмехается, поднимая руки повыше, позволяя Эрику привязать к поясу трос с карабином, - Я прошла уже половину пути до твоего это тайника и теряться сейчас точно не входит в мои планы.
Она не противится, она тут гость, а правила гостеприимства надо соблюдать. Это не обычная полевая операция, которая грозит разнести в щепки квартал-другой, она тут никого не спасает, чувствует себя адски бесполезной при этом при всем, но утешает себя тем, что, возможно, сгодится хотя бы как компания, в нагрузку, чтобы не было скучно. Будь она тут совсем лишней, Шельма это понимала, Эрик бы попросил ее другим тоном не мешаться под ногами.
Давненько южанка не испытывала подобного, заменяя простые походы полетами. Все это уже вошло в привычку, занимало меньше времени, тратилось меньше нервов, но сейчас она практически испытывала физическое удовольствие от того, что левитировала то и дело цепляясь за обледенелую породу горы. Словно краешком ноги касалась глади озера прошлого, когда не могла себе позволить взмыть вверх почти до самого солнца.
Она слышит его хорошо, все-таки способности ее не подводят. Эрик повышает голос, а ветер еще яростнее отнимает у него звуки и растаскивает на обрывки по окружающему пространству, но это женщину не смущает и не путает, она следит внимательно за его рукой, прикидывает на взгляд, сколько им до облаков еще, а там всего двадцать метров. А пока она следит за этим незамысловатым жестом, она парит в воздухе, лишь рукой упираясь в выступ, цепляясь за острый, обледенелый камень, чтобы банально сохранить равновесие, пока голова задрана.
Она слышит шум, скрежет, грохот, она чувствует, как скала под пальцами дрожит, она слышит, как Эрик кричит ее имя.
Она видит, как ореолом над его головой расплывается серое пятно, как мелкая снежная пыль разлетается вокруг там, в вышине.
Она знает, что сейчас произойдет, разум связывает все эти явления воедино за считанные доли секунды.
Резкий рывок вверх. Она почти успевает, мимо лица, словно в замедленной съемке, проплывают несколько острых льдин. Тело поддается инстинктам, она резко прижимает плечи мужчины к скале, возвышаясь над ним, как гаргулья, подставляя свои плечи и свой хребет навстречу несущимся кускам породы, сорвавшимся сверху, закрывая его голову скорее машинально, чем осознанно.
Больно было. Всегда больно, каждый раз, что б ни случалось: взрывы, падения, выстрелы, удары, больно всегда. Это закон природы. И сейчас она ощущала, как куртка на спине трещит, разрываемая проносящимися мимо осколками, она ощущала, как раздирается и кофта, находящаяся под курткой, что опять она перепортила себе весь гардероб, как бы смешно это не звучало именно в такой ситуации. А еще она ощущала, как продираемая кожа показывает этому миру кровь южанки, но регенерация работает быстрее и повреждения затягиваются почти мгновенно. Она ощущала, как каждый удар по плечам или выставленному для защиты головы локтю, стремиться опустить ее к земле, сбить с вершины горы, скинуть туда, где замерзали веками люди, в ожидании волков. Однако, у нее почти нет выбора, а тот вариант, что есть, он ей не нравится. Никто не достоин смерти, она не сможет просто отлететь в сторону.
И не отлетает, пока шум не стихает и сверху и снизу.
- Кажется... - выдыхает она, хмыкая и убирая от их голов свою руку, - Пережили? Говорила же, что по воздуху будет проще. Соглашайся, я подброшу нас за пару секунд.
Адреналин бушует в крови, заставляя улыбаться и понимать, что эта напасть позади. А самое интересное только начинается здесь, за облаками и двадцать метров в сторону.

+1

6

[icon]http://ipic.su/img/img7/fs/ezgif.1535058046.gif[/icon]
Грохот стоит такой сильный, что можно было бы оглохнуть. Всего пара секунд до того, как его голову могла бы накрыть смертельная волна, выставив бы щит – обломал бы гору и погреб Анну. Вот странно, когда сам – защищаешься не думая, а когда она рядом – бережешь ее, хотя она, вроде как, бессмертная. Но Эрик слишком хорошо помнил, как и она рассыпалась в прах и никто ничего не смог сделать.
Это, наверное, странно, когда тебя выкидывает из реальности в прошлое, но похожее Эрик уже испытывал.
Ощущения, безжалостные, острые, захватывали разум, адреналин давил шею и сердце, кровь кипела, лицо жгло от снега и льда, упирающегося в щеки, снег засыпал все лицо вместе с мелкими камнями породы. Эрик не хотел вспомнить о том времени, но все равно, против воли, уже проваливался в свои неполные двенадцать.

Снег все такой же обжигающий, только за этот холод и легкое жжение в лице можно цепляться. Боль хоть немного успокаивает. Максу так хреново, что он не обращает внимание на стекающую из рта слюну с кровью. Его желудок попрощался с содержимым еще в лаборатории герра Шоу, вкус желчи вот-вот вызовет остатки спазмов в горле, Макса трясет, он хочет пить, но сил хватает только чтобы пытаться кончиком языка вылизать снег. 
Максу страшно. Он в этом месте всего неделю, а уже кажется, вечность в аду. Он все время гадает где мама, что с ней сделали, ей плохо? Страх сковывает, иногда не дает даже думать, но он очень старается. Герр Шоу что-то хочет от него, делает постоянно больно, мучает голодом, а Макс итак не может вспомнить, когда в последний раз ел. Желудок уже прилип к позвоночнику и не ощущается, даже мысли о еде вызывают только болезненные спазмы внизу. К постоянному ощущению голода привыкнуть можно, даже к взрывам, когда они брели через Любек вовремя бомбежки, но не к бесконечной боли. Герр Шоу сказал недавно, что Американцы убивали невинных людей, германской армии под Любеком уже не было. Герр Шоу словно шутил над ним, пытался вести умные беседы, только Макс не разбирается ни в чем, он и считать то научился только потому что мама настояла. Но теперь он маму не видит, да и отца тоже, все надеется что с ними все будет хорошо, если он только потерпит и герр Шоу будет доволен.
Но постоянно хочется у него спросить, за что же ему все это? Мама все твердила о каком-то жизненном испытании, еще раньше, пока они шли по Польше к безопасному тылу. Только почему Макса отправляют на эти испытания с тех пор, как ему исполнилось десять? Это всех мальчиков так? Или только тех, кто верит в бога? Мама твердила что нет, конечно же нет, все дети и люди равны перед богом и всех он одинаково любит. Только Макс думает, что не зря мир горит в огне и трясется от военной лихорадки. Потому что все постоянно лгут, даже мама.
Макс не знает, что другой, которого будут звать Эриком, жить с войной будет всегда.
А вот Максу Эйзенхарту оставалось недолго. Он загнется здесь, под бесконечными экспериментами Шоу, унижениями, болью, стыдом и одиночеством. Никакой ребенок этого не выдержит, и Эрик это понимает. Так даже лучше.

Потерпи еще немного, недолго осталось.

Его хватают за ноги и тащат прямо по снегу, но Макс не шевелится, только часто-часто дышит, пытается плакать, но не получается, сил даже на это не хватает. Лицо царапает от плохо протоптанного снега, он счесывает щеку оставляя за собой несмелый алый след, сопли в носу мешают дышать, а все мысли только о маме. Мама-мама-мамочка, пожалуйста будь жива.
У Макса отобрали все. Эрик сам отказался от этого.

- Шельма…- Эрик выныривает из удушающей толщи воспоминаний так, будто успел наглотаться воды, дышит тяжело, лицо горит, болят скулы, губы, щека счесана, но он чувствует, как девушка упирается ему в плечи и шею, заставляя так влипать в скалу до самого конца обвала. Эрик догадывается чего стоил ей этот подвиг.  Кровь пробивается даже сквозь оседающую снежную пыль и четкий запах земли.
- Эй, Шельма, - Эрик отодвигается от скалы, вытирает ладонью грязь и кровь с лица и щурится. А ведь это даже не его. Она паршиво выглядит. Грязные смятые волосы, в пыли и кусках льда, кровь стекает по грязному лбу и щеке, куртка вся в безобразных дырках, кажется, из плеча до сих пор что-то торчит, и на лице эта невинная улыбка.
- Спасибо, но ты…могла бы отлететь подальше, я бы закрылся. Я бы успел, - Эрик нервно кусает губу, чувствуя во рту хруст пыли и снега, сплевывает и морщится от того, как жжет от холода щеку до сих пор. Самое паршивое во всем этом – беспомощность. В Освенциме он ничего не мог, даже возразить Шоу. Была еще маленькая надежда на одного американского солдата, но как мелькнула, так и померкла, вызывая у Эрика тогда сразу ненависть ко всем, кто обещал ему помочь и защитить. Никому верить нельзя, никому. Мама умерла за это. За его глупую веру и надежду.
Ох, Чарльз…Надеюсь ты этого ничего настолько подробно не помнишь. Эрик понимал что Чарльз тогда так старался, хотел их спасти обоих, заставил Эрика вспомнить всю свою жизнь, а ведь под конец четвертого десятка почти удалось забыть и про лагерь, и про свою нелюбовь к зимам, и даже про этого гребаного Шоу.
Анна ведь спрашивала про него. А он так и не ответил, промолчал мрачно отводя взгляд в сторону. Все равно от этого никуда не уйти.
- Ты спрашивала откуда я знаю это все. От Шоу. Когда он проводил свои…уроки, - Эрик запинается намеренно, потому что не хочет конкретизировать как именно происходили эти «уроки» использования его силы, и чем именно они сопровождались, не маленькая девочка, догадается, - …он много чего рассказывал. Чтобы отвлечься я старался запомнить все и повторял про себя. Он был очень образованным человеком, Шельма. Он научил меня всему, что я знал до того, как встретился с Ксавьером. Ну почти всему, пару языков я выучил сам. Ну и еще кое-каким вещам, - Эрик не говорит «причинять боль другим», но на языке крутится. Этому Себастьян действительно не успел научить, но уже и не требовалось. Свобода Эрика оказалась кузнечным молотом, сломавшим хребет верблюду, не нужной, чужой. Он заковал себя в новые цепи – месть. И жил этим достаточно долго, что даже Чарльз не смог пробиться сквозь эту глухую стену ненависти и наслаждения от причиняемой боли. Только ноги сломал. Какие бы чувства у Эрика к нему не были, все было болезненным, надломанным и таким же ярким, пестрым, ураганом, сносящим все барьеры. Он врезался в Ксавьера на всех скоростях, отпустив тормоза, думал, отпустит, всегда отпускало, но оказалось, навсегда.
- Я сам полечу, рюкзак…- Эрик только сейчас вспомнил про взрывчатку в рюкзаке и побледнел, оглядывая Шельму так, будто она бы все равно их не спасла. Точнее, сама бы может и спаслась бы, что ей, а вот Эрик...- Хорошо, что рюкзак не задело, там взрывчатка, - У него всегда хорошо получалось брать себя в руки, моментально спуская все тяжелые эмоции куда-то вниз. Только сталь в глазах и леденеющее спокойствие. Ну подумаешь, не подорвались чудом, ну подумаешь…Да у них даже минуты не было чтоб подумать, что делать. Чудом что она прикрыла его, и, видимо, пострадала достаточно за то чтоб и прикрыть этот ебучий рюкзак.
- Твоя куртка. Мне жаль, - Да уж, они оба похожи сейчас на тех, кто чудом спасся от завала, и чудо в том, что они мутанты. Эрик встряхивает головой тут же морщится от новой порции снега за шиворотом и поправляет рюкзак на плечах. Кое-что конечно же поцарапалось и надорвалось, они лишились одной кружки и порвали плед, но остальное цело и ладно. Эрик отталкивается от скалы, его тут же сдувает сильным порывом ветра, и он просто цепляется за магнитную волну земли, застывая на месте как вбитый гвоздь в доску. Примагничиваются даже детали на рюкзаке, вся та металлическая утварь что он набрал с собой и даже волосы встают дыбом, искря от любого соприкосновения с капюшоном. Эрик невольно ежится и медленно плывет вверх. Не быстро, не так, как обещала Шельма, но он ей машет рукой, мол, давай вперед. Кошки так и остаются висеть влитыми в скалу, теперь это просто лишний груз. Они падают в обрыв сразу, стоит Магнето и Шельме пропасть среди серых тяжелых облаков.
- Мы почти рядом, - Эрик старается не смотреть на ее спину, но взгляд то и дело цепляется за оголенные участки кожи, которые Шельма неловкими движениями плеч и остатками куртки пытается прикрыть. Кожа чистая, идеальная, но вот по краям куртки темные пятна крови и их много. Даже слишком. Она же кричала, да? Или он просто не слышал, провалившись в себя полностью?
Ориентироваться по торчащим кускам камня прямо в плотном одеяле облаков не очень-то просто. Эрик быстро шарит взглядом по скале, сканируя, и наконец натыкается на плотный слой металла – стены бункера. Шоу делал тайник на совесть, там можно не то что ядерную войну пережить, а кажется, и ледниковый период.
- Нашел, - Дверь, как он и предполагал, не хочет поддаваться даже под действиями его силы. Эрик опускается на небольшой выступ перед какими-то каменными воротами и глухой стеной, где на первый взгляд ни грамма металла. Но стоит провести рукой и коррозия, наросты все осыпается мелким прахом, обнажая тяжелую литую дверь с рисунком-ковкой. Несколько волков окружают девушку, лежащую на шкурах.
- Это карикатура на известную саамскую гравюру, изображающую одну из ста смертей Халтиа. Голая девица в мехах и два волка. У этой гравюры...- Эрик щелкает пальцем по поверхности двери, - ...несколько другой смысл. Пошлый. Не знаю даже чем Себастьян тогда руководствовался, но умудрился извратить даже брачные ритуалы саам. Ты не хочешь знать, слишком отвратно. - Эрик качает головой и опять ведет рукой, пробуя приоткрыть дверь. Не поддается. Ну конечно.
- Если я вскрою всю дверь – может обвалиться часть тайника, а дверь откроем на чуть-чуть, там механизм так устроен. Проще взорвать замок, - Тяжелый рюкзак на сей раз проваливается в снег почти полностью, хотя Эрик по-прежнему висит над ним. Потом Леншерр долго в нем роется, достает какие-то брикеты, мнет их в руках как пластилин, и в одной ему известной поочередности лепит куски тротила прямо поверх ковки. На морды волков. На грудь девушки, на куски меха. Дверь взламывается как-то слишком быстро, неожиданно, металл сначала вздрагивает, потом раздается гулкий звук удара, прямо внутри двери, и в самом конце слабая вспышка, как-будто неожиданно сфотографировали. И уже из мест где раньше была налеплена смесь - валят маленькие столбики дыма.
- Я взорвал механизм в самой двери, отсоединив его от того, что откроет бункер. Если б метал гнул – все сработало бы снова. Себастьян не хотел, чтоб я сюда приходил, - Улыбка вырастает на лице сама по себе, и все тридцать три оскала и миллион клыков. У Эрика очень странное выражение на лице мелькает, когда он говорит «Себастьян», а не «Шоу».
Внутри душно, пыльно и темно. У самой двери навалена горка снега, в которую Эрик тут же незамедлительно проваливается и громко чертыхаясь роняет рюкзак. Бункер похож на бункер, запыленные стены, выцветшая краска, подмороженные ручки, скелеты каких-то мелких грызунов и Эрик громыхает в абсолютной темноте чем-то продолжая тихо матерится.
- Твоюмать!! – Неожиданно из темноты вываливается какая-то меховая срань, дико крича, шипя и скрежеча когтями клочок черной шерсти проносится мимо Шельмы и с диким проворством взбирается по скалам тут же пропадая среди облаков и гор.
- Сука, думал щас сломаю тут все от неожиданности, - Эрик выплыл из темноты почему-то с гаечным ключом и напрочь перекусанным на пополам фонариком. Видимо от того мехового ужаса и пострадал фонарик, но улыбка на лице Леншерра говорила о том, что он даже рад. Совсем как мальчишка, даже взгляд ожил, - Идем, сейчас включу генератор и будет свет, - Эрик махнул рукой Шельме и тут же снова растворился в темноте бездонного коридора, только звук тяжелых шагов спешно отдалялся.

Отредактировано Erik Lehnsherr (2018-09-10 13:59:43)

+1

7

Не самое страшное, что ей удавалось пережить за свою недолгую жизнь, а то ли еще будет впереди, это даже страшно представить. Взрывы всех мастей, прямые попадания пуль, снарядов, обломков, кулаков, падения, выстрелы, энергия всех форм, она стойко выдерживала все это раз за разом, подставляла не только спину, как в этот раз. Хотя вот подобное на ее памяти было впервые, под обвал южанка еще не попадала ни разу, не ловила собственным многострадальным хребтом острые камни, скорее падала на них неоднократно. А в голове мельтешила мысль о том, что она уже много-много лет должна быть мертва, если уж совсем честно и без прикрас в стиле "береженого бог бережет". Столько раз ее жизнь была спасена силами других мутантов, что, по сути, она живет в долг большую часть своей жизни. Благодаря кому-то. И на столько привыкла не обращать на такие мелочи внимания, на столько привыкла, что боль физическая пройдет довольно быстро, что ран не останется, только дыры на одежде, что на слова Эрика только усмехнулась, убирая рукой липкие и грязные от крови и пыли волосы с лица.
- Могла бы. Но ты мог бы не успеть закрыться. Все обошлось и это главное, - женщина повела плечом и чуть сморщила нос: еще пока было больно. Ран не осталось наверняка, но оголенной кожей она чувствует ледяные порывы, как и все нормальные люди. Никаких исключений, кто бы что ни говорил. Стойкий оловянный солдатик на поверку всегда оказывается крайне чувствительным. Просто никогда этого не показывает, брезгуя лишней демонстрацией собственной слабости, ведь она же не такая. Она сильная, смелая, колючая, она не будет прислоняться голой спиной к ледяной скале, чтобы хоть как-то уменьшить жар, растекающийся по телу при регенерации. Она даже не будет говорить на сколько ей было тяжело, страшно, больно. Тяжело и больно сдерживать поток камней, льда и грязи, а страшно было потом, когда наступил момент и она отлетела в сторону, искренне надеясь, что ей не показалось в болевом шоке, что она слышит собственное имя. К счастью - не показалось, Эрик был относительно цел. Храбрился, чертов сукин сын. Все они тут храбрились.
Она слушает его, даже кивает, понимает, но тело все еще ноет так сильно, что информация усваивается с трудом. Шоу. Уроки. Образованный человек. Без сомнений, неотесанный бездарь не сумел бы расположить подобные тайники с артефактами в подобных местах, попутно объясняя свой выбор легендами и мифами. Возможно и ей стоит потом пополнить свои знания историей местного этноса, просто ради того, чтобы знать, что тут было до того, как она вляпалась в сход камней у этой горы. Конечно, Шельма точно знала, что подобное ей не пригодится никогда в жизни, лишь мозг забьет, но почему бы и нет, любопытство - не порок, как известно.
Слова на долю секунды застряли в горле, но она все же нашла в себе силы отлететь на метр подальше, давая и Эрику пространство для маневров.
- Взрывчатка, - это был даже не вопрос или уточнение, эта была констатация сухих фактов, - Значит, взрывчатка. Окей, но ты б хоть бы предупредил заранее. Инопланетных спор никаких нет с собой? Чтобы я точно знала, что не выпущу в мир страшные болезни, если случайно споткнусь о твой рюкзак?
Как известно, в каждой шутке есть доля правды. Недоверие в ее взгляде все равно еще сохранялось, хотя за все то время, что прошло (для нее), южанка сильно смягчилась, прокрутила в голове неоднократно мысль о том, что перед ней по сути совершенно другой человек, не тот, которого она когда-то знала, и что этот человек вроде бы зла ей самой не желал. Тот тоже, так, прикрывался добрыми намерениями, оставляя все на рассмотрение разных точек зрения философии.
- Черт с ней, - отмахивается она от слов сожаления в адрес ее куртки, - У меня талант портить вещи. Не она первая, так и не она последняя.
Смешок выходит даже не нервным, с капелькой горечи, в которой сквозило простое: ну вот такая я бедовая, что ж поделать.
Однако, что поделать или ничего не делать вовсе, сейчас это не имело совершенно никакого смысла, пролететь в облака и укрыть в них голову - вот была первостепенная задача. Вся это романтизированная чушь детства, что облака мягкие и за ними светит солнце, ей давно была чужда. Пожить бы с ее, полетать бы с ветром в волосах среди этих облаков, и понять бы, что они скорее влажные и холодные, чем пахнут сахарной ватой.
Она послушно поднимается в воздух, следуя указаниям Магнето относительно местоположения тайника, держится рядом на всякий случай, то и дело щуря глаза и просматривая местность. Кажется, новый обвал им пока не грозит. И Анна-Мария  надеялась, что ей все-таки не кажется и все останется на своих местах, или хотя бы по хребту она сегодня больше не получит, боль хоть и ушла, а вот воспоминания о ней все еще были живы.
- Я так похожа на нежный цветочек, что ты подумал, что я не хочу знать подобное? - Женщина усмехается, складывая руки на груди. По спине под порывами ветра бьют порванные края куртки, хлопают, словно спущенные паруса, но она только качает головой, - Теперь я буду вынужденна это прочитать, ты так разрекламировал, мне стало интересно.
Вот для чего ему была взрывчатка - обойти хитроумную ловушку бывшего... Наставника? Да черт их разберет, эти взаимосвязи, на уровне учитель-ученик, или мучитель-мученик, может быть однажды они об этом даже поговорят, да только лезть в душу - не ее конек, хотя, в какой-то степени, она могла себя считать в подобных вопросах даже профессионалом. Щелчок пальцами и... Нет, они не попадают в чертово карманное измерение, оставаясь отрезанными от мира на долгих десять месяцев, просто щелчок пальцами и вот уже информация из кожи другого льется в ее голову. Болезненно, но так знакомо, так привычно, как смотреть на этот мир и видеть все его полноцветное несовершенство. Как на этой двери теперь: гравюра разодрана на части, тонкие струйки дыма не успевают подниматься, их сносит ветром, моментально уничтожая.
На улицу вырывается плотный, как туман, запах пыли и старых вещей, грязи и чего-то еще, явно носившего характер животного происхождения. Южанка машинально фыркнула, выдыхая всю вонь, и осмотрелась по сторонам, пропуская вперед мужчину и аккуратно залетая следов в образовавшийся лаз. Она не спешит проходить вперед. Темнота не пугает женщину, не смущает ее и даже не нервирует, Шельма видит в ней великолепно, не хуже кошек или... Той меховой дряни, что пробежала сейчас с диким визгом мимо нее. Кто испугался сильнее: крыса или Эрик - тут бы Анна еще поспорила, но только тогда, когда перестанет смеяться.
- Опять крыса, - усмехнулась она, смелее проходя в бункер и озираясь по сторонам, - Мне кажется, крысы просто будут преследовать нас по пятам теперь везде, даже тут. Не добрый знак, если в них верить.
А сама все равно не верила. Знаки, гадания, пророчества и прочая ерунда, это все равно не сбывается, как только перестаешь в это верить. Но совпадение в своей сути было довольно забавным. Как этим малышам удавалось тут выживать? Среди скал, снегов, на такой высоте... Неужели тут, в бункере, им просто есть чем поживиться, вот и плодятся себе, наплевав на все извращенные гравюры на дверях?
Они шли внутрь не долго, по крайней мере, по ее личным ощущениям. Старенький генератор, обнаруженный в конце коридора, производил впечатление крепыша, такую технику собирали на века. Плесни малютки дизеля, затарахтит, заработает моторчик, повалит вонючий выхлоп, старые лампочки накормят этот бункер в небесах теплым светом накаленных пружин.
- А что ты хотел тут найти? Что-то конкретное или так, глянуть, что Шоу оставил тут в целом? - Спросила она, отворачиваясь от дизеля и рассматривая коридор уже в совсем другом свете. Да, строили его действительно на века. Добротную проводку даже за столько лет эти меховые твари не смогли перегрызть. Столы покрылись пылью, как и стеллажи, однако, смахни пыль и все засияет, словно только вчера тут все поставили, а это дерьмо скопилось лишь за пару часов отсутствия здесь человеческой руки.

+1

8

[icon]http://ipic.su/img/img7/fs/ezgif.1535058046.gif[/icon]
Эрик тяжело вздохнул и обвел комнату растерянным взглядом. Шельма задала точный вопрос. Что он тут хотел найти? Тайны Себастьяна ему уже давно не интересны, все что хотел, Шоу давно рассказал в своих редких письмах в парочке из тайников. Кое-что он оставил Эрику в подарок, не смотря на свою кончину он твердо верил, что Эрик его личное творение, почти дитя, сын, и чтобы их там не связывало, он знал, что Леншерр его найдет. Чтобы убить. Правда Себастьян думал что справится сам, иначе зачем ему нужна была Эмма? Не вышло и не срослось, Эрик нашел телепата получше. А дальше, после всего что с ним произошло Эрик научился относится к Шоу как к части своего прошлого, которое никуда не деть. А вываливать его на чужие головы, да кому это нужно? Он сам кроме Чарльза никому не нужен. Ну, была еще маленькая Лорна, но с ее тяжелым характером и требовательностью иногда Эрик просто не знал, как к ней подступиться и наконец стать нормальным отцом. Как-то все получалось…не так. Или он себе не позволял. Вообще не позволял Магнето.
- Это не крыса, Анна-Мари, - Эрик хмыкает и протягивает Шельме последний уцелевший фонарик, - Это горностай. Вообще-то для них высоковато, но я не удивлюсь если он забрел случайно на тепло. Так что, - Легкое пожатие плечами и Эрик решительно толкает одну из множеств дверей в зале, распахивая ее с хмурым взглядом.
- Я ищу что-нибудь, что может пригодится школе. Запас лекарств, сыворотки. Тут точно есть золото и другие драг.металлы. Я чувствую. Но вот остальное…мне непонятно, - Они выходят в небольшую комнатку. По стенам стекают темные струйки воды, видно помещение затапливается уже очень давно, но выше уровня столов, на которых разложено барахло, вода не поднимается, а значит все нормально. Здесь даже мелькает подвешенная лампочка на куске проволоки, обтянутой в чем-то пропитанную веревку. Эрик решительно ступает в темную лужу и подходит к одному из столов смахивая толстенный слой пыли с лежащих на столах предметах. Кое-что закрыто под стеклянным колпаком. И барахла тут действительно очень много, разного вида и направления. И запчасти немецких давно утерянных довоенных пистолетов, ордена, ножи, ножны, шкатулки с негранёными камнями, колбы с какими-то жидкостями, несколько зеркал приваленных у стены завернутых в ткань, здесь даже валялись коробки с сервизом из серебра и несколько прогнивших книг. Над ними то Эрик и завис, тут же раздосадовано цикнул и смахнул заплесневевшую и разрушенную бумагу на пол.
- Жаль, рукописи кое-каких фантастов. Не подлежат восстановлению. Себастьян любил фантастику, его интересовало будущее, хотя восторгался он только классическими романами и писателями, а фантастику собирался использовать как идеи и прогнозы. Ты знаешь, что он умудрился найти рукопись мутанта из восемнадцатого века? Он мог заглядывать в будущее и писал книги на основе этого. Кое-что из рукописей у меня еще есть, - Это была странная улыбка, будто Эрик там прочел что-то очень неприятное и только поэтому никому не показывал эти самые эпосы. Чарльз бы точно не оценил. Безумец предсказывал очередной конец света и, если задуматься, Танос был не первым и не последним для Земли. Но об этом Эрику думать не хотелось совсем, он до сих пор не мог отойти от последствий связи и битвы с Апокалипсисом, так что говорить об очередном конце света? Нет уж, увольте. Не сейчас и не сегодня.
- Шельма, ты не похожа на хрупкую девушку. Это я уже понял. Но проблема в том, что есть вещи, о которых лучше не знать. Я сорок лет пытался забыть свое прошлое, а чтоб выжить мне пришлось вспомнить все снова, - Эрик двинулся дальше и замер у выложенных на давно заплесневевшей ткани трех клинков. С немецкими надписями, восславляющими вечную жизнь и будущее уготованное только высшей расе. Значит Себастьян уже болел этим. Хотя, если задуматься, он ведь двадцать лет планировал превратить всех в мутантов. И чем это все закончилось?
- Война, это та, часть моей жизни которую не отделить. И сколько бы я не любил людей и считал, что они против нас, я не желаю никому снова очутится в такой ситуации. Даже меня сломали, - Странно, ему казалось признаться в этом будет сложнее. Но Эрик говорил об этом так спокойно и буднично, будто ничего страшного в его детском прошлом не было. Да какая разница если ничего не изменить?
- Так что не думай об этом, Шельма, это было и было давно, так давно для всех, что… - Эрик замолчал, нахмурился и махнул клинкам опуститься на свое место и резко вышел из комнаты, словно только что чуть не проболтался.
Внутри все медленно закипало, очередные воспоминания подступали потихоньку, сдавливая горло, резко стало тяжело дышать, Эрик даже сжал зубы, испугался скрипа, прозвучавшего слишком громко в тишине бункера и тут же бросился к соседней двери, поскорее стараясь скинуть наваждение.
Лицо Себастьяна было первым, что Эрик встретил, отворив новое помещение. Здоровенный портрет, с наполовину прогнившим полотном у самого края встречал на входе. Стоило бы тут же закрыть эту комнату, сделать вид что он еще не собирался до нее добраться, но Шельма уже вышла следом и Эрик решительно двинулся в глубь новой комнаты. Здесь не пахло сыростью или плесенью, напротив, у самого потолка комнаты виднелись темные дыры воздухоотвода, и оттуда немедленно протяжно завыло. Эрик не сдержал улыбки, звук напомнил ему волчий вой, что вполне подходило убранству комнаты. Это был кабинет, или что-то вроде этого. Бесконечные ящики с бумагами, в самом углу бесхитростно навалены брикеты с золотом и чеканкой свастики, там же рядом ящик с гранатами и чуть дальше запыленные бутылки вина и шампанского. Скорее всего все уже давно кисляк или что похуже, но стоило открыть хоть одну и проверить. А вдруг?
- Видала? Бумажки ему всегда были важнее этого, – Леншерр махнул в сторону золота и тут же прошел к столу. Жестяные ящики в пакетах из ткани и бумажных папках хранили бесконечные накладные, досье давно погибших ученых, что-то про Гидру и даже какие-то научные труды. Эрик переложил несколько папок удивляясь сохранности бумаги, и ведь дотянула же в таких условиях, но быстро потерял интерес. В этом можно копаться целыми днями, и ничего толком не найти, хотя, может какое-то имущество, о котором он не знает? Все что когда-то было у Себастьяна перешло к Эрику, Эмма помогла прибрать к рукам и его активы, дома, земли, деньги, а потом сама же их забрала, когда Эрик…когда его обманули.
- Всякий мусор. Не понимаю зачем было делать тайник тут, я думал он пуст, - Тихо бормоча он еще раз обвел взглядом импровизированный кабинет, совершенно не заинтересованный новым богатством, и уцепившись взглядом за какую-то безделушку в стене поманил Шельму к себе.
- Эта вещь из лаборатории Эссекса. Уже к тем годам этот урод умел делать невероятное, чем очень интересовал Шоу, - Эрик взял невзрачный приборчик, напоминающий цилиндр с гравировкой инициалов Синистра, хмыкнул, не замечая как на нем зажглось что-то. Шельма тут же протянула руку, видимо замечая это раньше Леншерра. Раздался оглушительный писк, а потом их обоих резко рвануло, так сильно, что к горлу тут же подступил спазм.
На голову тут же обрушились тысячи звуков, совершенно не свойственные тихому забытому бункеру в горах. Стрекотание насекомых, вопли птиц, рычание и шуршание растений. Лицо Эрика обдало жаром, он задушено вздохнул, тут же закашлялся и попытался встать. Они с Шельмой валялись на влажной земли, ткнувшись лицами в густую траву с едким запахом хвои. Над их головами зияли звезды и в самом дальнем углу, робко из темных туч выглядывали три луны. Слишком ярко для глубокой ночи.
- Шельма….Анна-Мари! – Эрик тут же бухнулся на колени к девушке, тормоша ее от всей души. Ужас мгновенно закрался под ткань одежды, руки предательски дрожали а в горле пересохло, хотелось сглотнуть горький вкус желчи, но даже этого Эрик сделать не мог. Он не чувствовал. Ничего. Ни грамма металла на куртке девушки, ни магнитных волн, привычно шуршащих на задворках сознания, ни тем более крови в своем теле. Вообще ничего. Глухая тишина. И сразу показалось что ему отрезали руку или ногу.
- Шельма….ты чувствуешь…что-нибудь? – Шум веток и листвы за своей спиной от волнения Леншерр не услышал. Не видел он и глаза, проворно следившего за каждым движением мужчины. Где-то совсем рядом раздался очень жуткий рев и это что-то в кустах тут же зашелестело, затрещало ветками, шумно топая и дыша.

Отредактировано Erik Lehnsherr (2018-09-20 23:22:36)

+1

9

Горностаи или крысы, какая разница. Редкие живые существа могли ее серьезно напугать, а после всего того, что произошло за последний календарный, для этого мира календарный, год, так, казалось, вообще можно перестать верить в страшилки. Пришельцы, древние мутанты, монстры, крысы, горностаи. Пауки вот, да, пожалуй, лишь эти маленькие восьмилапые твари все еще вгоняли южанку в брезгливый ступор. И то не из-за страха, она прекрасно понимала, что она больше, сильнее, в конце концов, это она должна представлять опасность для арахнидов, а не они для нее, но сделать с фобией ничего не могла.
Внимательно слушая Эрика и прикидывая на ходу, чем она может быть тут полезна, что искать, на что обращать внимание, что трогать, а чего лучше избегать, на всякий случай, она шла за ним почти след в след, лишь изредка отступая в сторону, когда взгляд задерживался на каком-нибудь предмете. Даже если все не несло в себе ценности, в отличии от "запаса лекарств, сывороток и драг.металлов", про которые говорил Магнето, все равно было любопытно и интересно. Конечно, трогать она не рисковала ничего, объясняя мысленно себе это довольно просто: она тут гостья. А гости обычно не проходятся пальцами по пыльным корешкам книг на полках у хозяев дома, не переставляют с места на место хрустальные вазочки и не вытаскивают из-под обложек старых альбомов фотографии давно позабытых любовников. Так от чего бы ей сейчас совать свой нос в толстые папки с документами? К тому же, бумага могла истлеть за такой период времени и малейшее прикосновение руки в перчатке могло бы просто уничтожить подобную ценность. И, хотя все время руки держать при себе не было возможности, женщина все-таки стойко проходила мимо столов, хвостиком следуя за мужчиной, и старательно отдергивала пальцы от вещей.
В отличии от самого Эрика, который с завидной легкостью скинул на пол истлевшую книгу, прокомментировав ее полет странным рассказом. Странным, но довольно занимательным, ведь, если вчитаться и вдуматься, многие фантасты действительно так или иначе предсказывали какие-то события будущего, мыслили футуристично, или просто будущие инженеры черпали вдохновение из старых книг, доподлинно неизвестно, но факт остается фактом. И нет ничего необычного в желании Шоу подсмотреть в будущее планеты. Будь ее воля, она бы заглянула хоть глазочком туда, вперед, просто чтобы знать: есть ли к чему бежать с улыбкой на губах или пора уже садиться и говорить себе, что бывает и хуже, и что время лечит любую боль?
Ерунда, ничего оно никогда не лечило, притупляло лишь. Но то была боль душевная, а вот что касается фрагментов прошлого, аккуратно разложенных по столам или сваленных в одну кучу, тут время было беспощадно, заставляло металл ржаветь, а книги, как та рукопись, превращаться в труху.
- И как сюжет? - Спросила она, поднимая взгляд от стола на мутанта и отголоском ухмылки вторя его мимике, - Хоть что-нибудь полезное он предсказал для нашего времени? Или так: корабли летают по воздуху, а люди живут под землей, а смерть вас ждет лютая и от невиданных доселе существ...
Ведь как-то так говорилось во всех этих дешевых газетенках, когда ученые внезапно обнаруживали очередное непрочитанное ранее предсказание Нострадамуса или Ванги.
Каждый взгляд, каждое слово, что она улавливала сейчас, каждый жест Эрика, ухмылка, больше походившая на оскал, который явно со временем у него сотрется, переплавится в умудренную жизнью усмешку, все это вновь и вновь переворачивало устоявшиеся впечатления и знания, являя те грани, которые раньше она и не могла предположить в этом мутанте. Боль, сквозившая через слово, так явно висела в воздухе дымкой, что, казалось, руку протяни и схватишь ватный край. Каждая фраза, что несла в себе "Тебе лучше не знать", "Лучше не думай об этом", все это только распаляло интерес и хотелось спросить "А что же мне не знать? О чем лучше не думать? Я прошла столько всего на своем жизненном пути, столько всего видела, что реками с трупами меня уже не испугать..." Но она молчала, только рассеянно кивая и уводя взгляд к новым артефактам на столе. Или мусору, кто же знает, какую на самом деле в себе ценность это все может нести. Смотрела и обещала себе как-нибудь все-таки спросить, что же он недоговаривает, что имеет в виду? Конечно, скорее всего она получит в ответ очередную порцию отмашек, почувствует себя глупой девчонкой на его фоне, которой просто рано лезть во взрослые игры, надует губы и скажет короткое: Окей.
- Все в порядке? Эрик? - Она сорвалась с места,в несколько быстрых шагов догоняя внезапно замолчавшего Леншерра и аккуратно дотрагиваясь до его плеча кончиками пальцев. Он явно что-то умалчивал, что-то тяжелое, что-то крайне неприятное или грустное, и не в ее правах было лезть к нему в душу, но тут не надо быть эмпатом, чтобы уловить настроение человека рядом с собой. - Ого, - она перевела взгляд на огромный портрет в кабинете, опуская руку, - нездоровое самолюбование. Держать у себя в кабинете такой огромный портрет самого себя? Это все словно, ну, ставить на экран телефона фотографию с собой. Странно.
Разрядить обстановку все равно получалось слабо, но она хотя бы попробовала. Им стоило отвлечься обоим сейчас. Ему - от своих мыслей, а ей просто не забивать голову, чтобы не подцепиться к его настроению и не уйти в дебри собственных моральных болот, ведь там... Там ноги будет переломать не просто, а вот утонуть и не всплыть под грузом всего произошедшего... С камнем на шее подняться со дна проще. Поэтому нужно отвлекаться, отвлекаться, искать пищу для ума и что-нибудь, что можно схватить руками. Золотые слитки со свастикой она предпочла не трогать, мало ли что спрятано за этим знаком? А вот на ткани ее перчатки мгновенно появилось пятно пыли, стертой с одной из бутылок.
- Ух ты, тридцать второй год, - она медленно подняла бутылку с вином на уровень глаз, стараясь лишний раз не шевелить содержимое. С такими вещами надо быть очень осторожными, хотя перебороть любопытство и заглушить в себе вопрос "А какого же оно на вкуса?" было проблематично, - Может прихватим парочку, а? Я думаю, найдем им применение, все-таки такой раритет местами лучше любого лекарства.
Пока Магнето расхаживал по кабинету Шоу и совал свой нос во все его бумажки и папки, Шельма, понимая свою отчаянную бесполезность в вопросах поиска необходимых сведений и документов в данную секунду, продолжала по одной аккуратно доставать бутылки с полки и смахивать со старых бумажных этикетов пыль. Идеальные, почти не тронутые временем, спасибо вентиляции и температуре в помещении, они бы действительно прекрасно смотрелись при уютном ужине. Жаль, что она совершенно не разбиралась в годах и урожаях, примерно понимая только какой букет вкуса несет в себе тот или иной сорт винограда, отмеченный на бутылке.
- М? - Отозвалась она, кладя вино обратно на полку и подходя ближе к Эрику, чтобы рассмотреть, что он там нашел такого любопытного. - Эссекс? - Она скривила губы и наморщила нос. Кажется, все, кто хоть раз в жизни с ним сталкивался так или иначе, выходили не сильно довольными этим знакомством. А Шоу, напротив, вон, интересовался даже... ну, конечно, если Себастьяну были интересны труды мутантов-писателей-фантастов, Череп искал Тессеракт, а Гитлер - Шамбалу,так отчего же удивляться, что здесь замешано "славное" имя Натаниэля? Но, аж мурашки бежали по спине, прямо под разодранной курткой и кофтой, при одном только воспоминании о его глазах и маньячных отблесках в них. - Только его нам не хватало для картины полного счастья... Погоди, что это? - Она потянулась к мигнувшей кнопке на приборе, пытаясь привлечь внимание мужчины и показать ему индикацию, но...
Что может пойти не так, если все должно пойти не так?
Больше того - если уже один раз шло не так и все повторяется заново. С той лишь разницей, что теперь эти двое не враждуют между собой и южанке не хочется вцепиться пальцами в его горло и выдрать трахею к чертовой матери, лишь бы узнать один-единственный секрет: как? Как ему удалось вернуться? Что с ним сделал Чарльз?.. Нет, это все позади, а поживешь в бесконечном дне почти с год, так вообще многие вещи начинают рассматриваться под совершенно другим углом. Сглаживают шероховатости, придают спокойствия, может быть, конечно, до поры до времени, дерьмовый характер лепестками не прикрыть. Но то, что ситуация получила нездоровую тенденцию повторяться, это должно было бы насторожить.
Оглушительный писк она слышала недолго, он провалился куда-то в дебри разума, поглощенный, оставляя за собой лишь черную вязкую пустоту. Обволакивающую. Успокаивающую. Тяжелую.
Пустота сменилась голосом. Чужим голосом и ее кто-то тряс за плечо, или плечи, в любом случае в голове это действие отдавалось очень неприятными ощущениями. Ее звали по имени. Кто мог звать ее по имени, у нее есть позывной, пусть зовут, а лучше не зовут вовсе...
- Что? - Она с трудом открыла глаза, сглатывая подступающую тошноту и промаргиваясь. Щеки щекотала трава с необычайно сильным запахом. Для пещеры. И ветерок дул такой свежий, такой теплый, ночной, южный, словно они были не в Финляндии, а... - А мы где? - Она села на землю, оборачиваясь по сторонам и пытаясь понять, что произошло и отчего же ей так мерзко. Но все, что она узнавала в местности - это Магнето. Все остальное было не знакомым, - Эрик, только не говори, что это очередной артефакт, - Анна выставила руки вперед, обеспокоенно затараторив, - Серьезно, это уже будет не смешно, это совсем не смешно! Я больше не хочу видеть приветов от Апокалипсиса. Мне того раза за глаза хватило, ты даже не поверишь на сколько... Что? - Южанка наконец-то отвлеклась на вопрос мужчины, - Что я должна чувствовать? Что...
Она замерла на пару секунд, своими зелеными глазами встречаясь взглядом с глазами янтарными, прямо посаженными на посеребренной лунами морде огромной дикой кошки, медленной, вальяжной поступью победившего охотника, выходящей из кустов метрах в десяти от мутантов.
- Не люблю обижать кошек, - Анна-Мари медленно встала на ноги, непривычно пошатываясь, - давай свалим отсюда, что-то я пока сыта проблемами по горло.
Увы, нахмуренные брови и падающее вниз со скоростью звука настроение в ту роковую секунду не дали ей взлететь. Тело не слушалось. Слушалось, вернее, только не так, как хотелось, не так, как она привыкла. Никакой левитации. Никакой легкости. Никакого отрыва от поверхности земли.
- Что за шутки. Я, я взлететь не могу, - шепотом произносит она, наблюдая в оба глаза, как тигр приближается все ближе. Нападать не спешит, сыто облизывается, смывая розовым языком кровь с неправдоподобно длинных клыков. Но гости на его территории ему явно не нравятся. - С моей левитацией беда. Что с твоей? - Все так же, не повышая голоса, спрашивает она у Магнето, в панике осознавая, что это не только  левитация могла ее подвести. Это может быть откат до неконтролируемой абсорбции...

+1

10

Вот сейчас безразличным стало почти все. И прошлое, и чертов Себастьян со своим грязным прошлом, тянувшимся за Эриком по пятам, куда бы он не пошел. Сейчас не было ничего, ни металла, ни привычного гула, глухая тишина. Эрик ясно ощутил что без своих способностей не важно кто он сейчас и что, и какая кровавая дорожка за ним тянется. От него самого может остаться такая. Они в чертовом аду, или в его кошмарах, где он так беспомощен и не годен даже для этой жизни, что уж говорить про нормальную?
- Нет левитации, Шельма. Ничего нет. Я ничего не чувствую. Способности…как отключили, - Эрик наконец заметил. И дикую кошку, медленно сделавшую шаг в их сторону, и оценил ее размеры и то, что у них нет ничего, вообще ничего чтобы противопоставить таким здоровенным клыкам дикого животного. Захотелось сразу выкрикнуть в небо, где тот урод, который устроил из этого шоу себе на потеху. Ведь не может же быть, чтобы они оказались просто так в непонятном лесу, где живут хищники и…совершенно оголенные. Не голые, отсутствие одежды его не смутило бы даже в такой ситуации, все равно они уже попали, а вот ощущение когда нервы раскрыты, нет кожи, нет ничего, только ветер и каждое движение – агонии в боли и беззащитности, вот это…вот это то, чего им стоит бояться. Особенно в той жизни с миром и людьми, о которой грезил Чарльз.
Но здесь они были вдвоем, с Шельмой, и кошка, смотревшая на них немигающим, тяжелым, взглядом золотых глаз ясно говорила, они в жопе. В полной жопе. И опять по милости Леншерра.
Ты молодец, Эрик. Ну ладно ты сам оказался в этой западне, но Анна-Мари не заслуживает этого. Не заслуживает, мать твою, особенно после того, что ты сделал.
Эрику было даже не важно насколько он виноват в том, что Анна-Мари оказалась в городе. Его сознание, тогда излишне воспаленное, проецировало все происходящее с Шельмой как следствие его поступков. Его вина. С этой мыслью он жил все это гребаное лето, с мертвенным спокойствием и обреченностью вглядываясь в лицо Апокалипсису. Как самый преданный и бестолковый всадник в которого Эн-Сабах-Нур хотел верить до последнего.
Хотел свободы? Получи, щенок.
Эрик сглотнул, быстро соображая что делать в такой ситуации. Адреналин шпарил в крови так, давил на сердце, на виски, побуждая немедленно убежать. Но нельзя, кошка кинется на спину. Точно. Припомнились уроки поведения в дикой саванне когда они проводили время с Зазой в поисках загадочной богатой страны в Африке. Ничем толком это не увенчалось, в КАПе между всеми слишком усложнились отношения, ушла Рэйвен, а потом…Потом Эрик узнал, что им нужно было сдвинуться всего то на 2 часа, и он бы почувствовал и барьер, и залежи этого невероятно вибраниума и саму Ваканду.
- Шельма, смотри ему в глаза, двигайся медленно. И ни за что не поворачивайся спиной. Уходим вместе, постарайся не упасть, - Эрик говорил максимально спокойно, хотя его пальцы нервно сжимались, выдавая и волнение мужчины, и озабоченность ситуацией. У них нет оружия, они без способностей, на неизвестной территории и…у них нет ни черта. Была ли когда-нибудь Анна-Мари в таких условиях? Эрик даже близко не представлял на что способна девушка кроме ее заметной физической подготовки. А как на счет выживаемости в экстренных условиях с учетом всех человеческих проблем?
Вишенкой на торте всей этой ситуации было то, что конечно, во всем этом виноват Магнето. Эрик почти привык. Но одно дело когда это люди, к которым ты ничего не испытываешь. Ни тепла ни жалости, ни чувств ни понимания, и только мысль «надо им помочь» заставляет тебя делать что-то, а другое…винить себя во всем, что с этими редкими крупицами важных людей происходит в твоей жизни. Конечно виноват Эрик.
Это он потащил Шельму с собой.
Это, мать его, он схватил этот дуратский приборчик.
Это, мать его, должны быть только его проблемы. Никак не Шельмы.
И стоит задуматься, какого хрена они попадают с ней в такие жуткие передряги? В прошлый раз он чуть не откинулся. В этот раз они могут оба распрощаться с этим светом. Вот прямо сейчас.
- Просто, не торопись и не паникуй, - Один только бог знал, чего стоило Эрику сдерживать свой собственный страх перед неизвестностью. Но Леншерр упрямо держал лицо, шагал по кустам не отворачиваясь от кошки, увлекая за собой Шельму. Неторопливо, медленно, и сверлил дикого кота таким взглядом, будто правда без способностей мог убить.
Нихера он не мог. Только испытывать к себе идиотскую жалость и соплежуйство.
Заткнись уже, прекрати рефлексировать и уходите отсюда.
Чей это был голос? Свой собственный, но с интонациями насмехающегося Голода. Это должно было пугать, должно было настораживать, но сейчас Эрик был рад даже такому страху, лучше сумасшествие, чем беспомощность. Тем более, такая.
Какой же он нахер теперь Магнето?
Мысли выбило внезапно, со скоростью, влетевшей в ногу твердой опоры и бряцаньем…металла. Эрик чуть не поперхнулся, пульс закашлял, под ногами валялся их рюкзак. Точнее тот, с хламом для ночевки и…пачкой тротила. Тут же появилась надежда на то, что они еще смогут выжить. И он найдет того урода, который лишил их способностей. Найдет и изувечит.
Чарльз не будет рад очередной смерти к бесконечному списку личного мемориала Леншерра, но…Честно, Эрику уже плевать.
- Шельма, возьми фонарик. Прямо под ногами и свети перед собой, теперь стоим, - У них не было времени чтобы проверить есть ли среди хлама в рюкзаке спички, и черт, что и как они будут взрывать? Так, стоп, подумай. Воспоминания с Зазой снова медленно воскресали, но…Эрика они не радовали. Все сводилось к тому, что лучше все время сидеть в машине и не вылазить из нее. Для диких зверей, живущих в природе машина неодушевленный предмет, вроде дерева, и не смотря на запах, лев, леопард, да даже буйвол не будет замечать там людей. Если не шевелиться.
Под ногами что-то зашипело, рыкнуло, бодро вцепилось мелкими зубами в ткань рюкзака, разодрало клок и…хлыстнув по ботинком Шельму, выбежало вперед, прямо перед диким котом. Эрик даже не сразу понял что он видит. Тут даже трехлетний ребенок сообразит что это динозавр. Очень маленький, шипящий, наглый и…он тут не один, их тут с десяток, и на кота они теперь пищат целой стаей. Это ладно. Спасибо мелким древним рептилиям за сочувствие, на кошку подействовало моментально, зверь даже зашипел в ответ и махнув хвостом стал удаляться в кусты.
Но встал тут же главный вопрос.
В каком, блять, месте они оказались?!
Динозавры? Серьезно, мать вашу? Вы прикалываетесь?
Рев где-то из зарослей, очень громкий и очень…внушительный, четко говорил. Нет, это не шутка, детки, вы даже не представляете, как вы попали.
Эрик успел обреченно подумать с тоской о том, что лучше бы это был какой-нибудь Эссекс с его безумными планами, это хотя бы привычней. Но это?!
Теперь это похоже на настоящий кошмар.

Отредактировано Erik Lehnsherr (2018-11-12 13:31:31)

+1

11

Именно это она и боялась услышать в подобной ситуации. Нет способностей, выключили их. Были и закончились. Осталась только разгоняющаяся, поднимающаяся, перехватывающая железным обручем грудь и сдавливающая виски паника. Паника от понимания, что сделать сейчас ничего южанка не сможет, выход из пресловутой зоны комфорта грозил лишить ее жизни, как бы ни пафосно все это звучало, как бы притянуто за уши не выглядело, но... Животный запах тигра расползался волнами по тому пяточку земли, на котором оказались Шельма и Магнето. Запах тронутой ночной влагой шерсти кошки, запах крови, все еще не слизанной с полосатой морды, запах мяса и внутренностей, что аурой окутывал животное, заставлял желудок девушки прилипать к позвоночнику и предательски поджиматься. Хорошо, что прощаться с содержимым организм не собирался.
Мысли судорожно бегали, а глаза, не мигая, следили за тяжелыми, поистине королевскими движениями тигра: за подворачиванием могучих лап при поступи, за тем, как ходят в разные стороны вибриссы, за перекатыванием мышц на могучей холке. Смотреть можно было бесконечно долго, если бы не приходило осознание того, что им надо срочно уходить. Убегать. Улететь бы все равно не получилось, как они не старайся. Да только вот Эрик решил иначе.
- Угу, - почти не открывая рта, согласилась она, медленно поднимаясь на ноги и не отводя взгляда от глаз замершего хищника. Тигр поднял лапу, проводя языком по подушечкам и застыл. Только уши чуть шевельнулись на макушке. Верить не хотелось, но отчего-то разум кричал сейчас, что до атаки остаются считанные мгновения и, увы, предугадать действия невозможно. - Да я не паникую, - она говорила сквозь зубы, делая неуверенный шаг назад и натыкаясь пяткой на какую-то корягу. Чего только ей стоило сейчас не покачнуться и не подвернуть ногу, она и сама не знала, как смогла удержать равновесие, с учетом того, что в ней не осталось ни капли ее способностей. Чертова мутация! Чертова природа! Сначала решила испортить девочке жизнь и проявилась, разворачивая ее на сто восемьдесят градусов от этого мира, а потом решила, видимо, что женщина не достаточно предпринимала попыток распрощаться со своей жизнью за все это время, так вот, дорогая, вот тебе шанс! И этот шанс сейчас смотрит на тебя золотистыми глазами.
Увы, но из южанки можно было вытащить все силы, можно было вывернуть ее наизнанку и сшить кривыми швами грубой ниткой обратно, можно было рассыпать вокруг конфетти со словами: поздравляю, твои мечты сбылись, ты - человек, самый простой, никчемный, неизвестно где застрявший, не понятно, как ты будешь из этого дерьма выбираться, но, Анна, ты - человек. Можно было перевернуть ее мир с ног на голову, в который раз, но подавить ее дух было сложно. Ведь умирать здесь, не известно где, от лап тигра, без возможности что-либо сделать, о, это будет последнее желание в ее жизни. А пока ей есть из-за чего цепляться за жизнь, так и нога не посмеет подвернуться и нарушить ее шаткое, в прямом смысле, равновесие.
- Хотя нет, забудь, - губы нервно подергивались, складывались то в слабую улыбку, то в гримасу грусти, - я сейчас начну паниковать.
"Нельзя, нельзя, нельзя!"
Это слово всю жизнь было ей ненавистно ровно на столько же, на сколько и спасало в сложных ситуациях. Нельзя было так много, что организм мгновенно начинал собирать необходимые моральные и физические ресурсы по самым пыльным углам, откапывал их за давно забытыми плинтусами сознания и подсознания. "Нельзя!" как команда для бойцовской собаки. Она подбиралась вся, старательно отметала все попытки потерять контроль над собой. Нельзя. Нельзя ли протянуть пальцы и потрогать. Нельзя ли побыть слабой, отпустить эмоции и опустить руки. Нельзя ли сложить с себя какие-либо полномочия и пустить все на самотек. Нельзя ли просто отвернуться и уйти. Или нельзя остаться. Сотни, тысячи крошечных запретов, как вспышек в голове. Каждый день на протяжении большей половины ее жизни. И вот, казалось бы, когда многое стало можно, она очутилась посреди собственного кошмарного сна и твердит себе одно и тоже: нельзя, нельзя, нельзя.
Несколько шагов назад, сквозь кусты, скрывающие мутантов от огромной сытой кошки. Несколько нетвердых шагов в многоголосой тишине ночного леса, освещаемого неземными лунами. Несколько хлестких ударов по штанинам ветками. Несколько неловких рывков, чтобы выпутать плечи и сделать так, чтобы куртка не повисла на кустах рождественской гирляндой.
Когда под их ногами встретился рюкзак Эрика, Анна-Мария выдохнула с заметным облегчением. Хоть что-то было куда лучше, чем полное ничего. И фонарик, на скоро отыскавшийся среди прочих вещей, сейчас казался совершенно бесценным, хотя еще буквально какие-то считанные минуты назад она могла бы совершенно спокойно обойтись и без света, переключиться на другой спектр, видеть все кошачьими глазами... Хотя, про кошек сейчас вспоминать не стоило, а вот поднять руку, чтобы зажать ладошкой собственный рот и не подпрыгнуть выше головы, вот это было настоящим испытанием в тот момент, когда по ботинкам прошелся хвост юркой ящерицы, размеров с небольшую собачку.
Она же помнила название этого ящера, что-то из детства, из фильма, там называли его как-то, но сейчас ей было не вспомнить. Толпа маленьких хищников, шипя и перепрыгивая с места на место, бросились пугать тигра и отгонять кошку обратно в заросли. И можно было бы сказать спасибо этим маленьким храбрецам, если бы не пара "Но".
"Но" перед ними не просто дерзкие собачки. Перед ними динозавры, черт бы их побрал.
"Но" это не просто динозавры, пожевывающие на манер коал листья эвкалиптов. Это были хищники. С зубами, когтями и зверским аппетитом.
Анна опустила руку с фонариком, выключая его, второй рукой взяла Эрика за предплечье и потянула за собой, подальше от входа в заросли. Подальше от рева более крупного хищника. Подальше от толпы маленьких компсогнатов, уже убегающих вслед за тигром.
- Нам надо найти укрытие, нам надо бежать отсюда, нам надо отойти отсюда, подальше, еще немного подальше, - тараторила она полушепотом, шаг за шагом отступая назад, шаг за шагом приближаясь к открытой местности с редкими толстыми деревьями и убогими плевочками чахлых кустарников вокруг стволов, - Я знаю, где мы. Я знаю. Я знаю. Знаю.
В висках стучала только одна мысль, сердце в панике гоняло кровь, практически лишая возможности сосредоточится.
- Я читала про это место, но я думала, что оно сказка, выдумка, - когда рев и хруст ломаемых деревьев начал перемещаться в противоположную от мутантов сторону, Шельма смогла наконец-то повернуться к зарослям спиной и задрать голову к небу, искренне надеясь, что ей не показалось и не почудилось. Но нет, увы, память южанку не подводила, как и наблюдательность. Зато теперь, в такой шумной тишине ночи, можно было наконец-то подумать. - Как Бермудский треугольник или Шамбала, слишком реалистичная сказка с редкими свидетелями и постоянными искателями. Многие пытались найти Шамбалу, но нашли ли? Никто точно не знает. Многие пытались найти и это место. Эрик, - она повернулась к мужчине лицом, прямо глядя в его серебристые глаза, - Это - Дикая Земля. И ничего хорошего нас здесь не ждет. Разве что ты знаешь, как нас отсюда телепортировать назад. Потому что опаснее уголка на планете не сыскать. Я даже не могу сказать точно, на нашей ли оно планете...
Руку его она не отпускала. Когда перестаешь чувствовать себя в своей тарелке, когда понимаешь, что все идет через такую задницу, что и придумать сложно, когда так хочется обратно и отказаться от своего решения еще на пороге ангара, оставалось только одно - цепляться за тепло единственного человека рядом. В конце концов, они уже здесь. Искать себе оправдания она будет позже, когда вернется назад. Если вернется, конечно. Если вернется.

+1

12

Во всей этой безнадежной и жуткой ситуации Эрик не мог винить Шельму за настоящую панику, медленно переходящую в истерику. Нет, Шельма конечно еще держалась, но то, как она говорила, как сжала его руку красноречиво говорила, что ее нервы на пределе. Еще немного и она просто взорвется безысходностью и страхом.
Это действительно похоже на конец. Если то, о чем она говорила правда, то у них почти нет шансов на выживание, и ноль процентов вероятности что они вернутся домой. Эрик пока еще не осознает эти перспективы, но он не может позволить им обоим сдаться, сейчас, особенно сейчас. Нет страха, нет ничего невозможного. Магнето тоже нет, но с этим Эрик справится.
- Шельма, послушай меня. Слышишь, послушай внимательно, - Эрик говорит очень тихо, но вкрадчиво, четко выговаривая каждое слово без единого сомнения. На всякий случай он даже цепляется Анне-Мари в плечи и встряхивает ее как куклу, надеясь что это хоть как-нибудь проведет ее в чувства.
- Даже если это затерянные земли, мы не должны сдаваться. Это не так страшно, как тебе кажется. Я жил так уже. Все будет нормально. Люди выживали и в более ужасных условиях. Просто соберись, посмотри на меня. Сейчас мы подберем рюкзак и пойдем искать подходящее место. Место повыше. Если ничего не найдем, будем ночевать на дереве. Я что-нибудь придумаю, верь мне, - Эрику приходится делать это. Переступать через свой страх, все логические доводы и жизненный опыт. Тем более, что именно он ему подсказывает, могло бы быть все хуже. Они оба не ранены, у них есть какой-то хлам и даже подобие оружия, а значит есть шансы. Лучше не думать насколько они велики, и что им в итоге даст, но хотя бы прийти в себя и разведать местность, найти воду, найти ночлег и пищу, это первые задачи.
Курсы выживания, которые Эрик устраивал всем членам КАП, теперь будут очень кстати. И им чертовски, невыносимо, нереально повезло что попался под ноги этот рюкзак. Значит, если перенесло не только их, то и часть вещей, есть надежда на то, что и прибор, перенесший их, тоже здесь. Шансы есть. Очень маленькие. Эрик без своей силы не уверен, что сможет его починить, но он ни раз чинил всякое старье в доме Магды без использования способностей. Просто потому что они не знали о нем правду и не должны были.
Он не был для них мутантом.
Сейчас он действительно не мутант, и, видит бог, ему придется вспомнить вообще все что было в его обычной жизни, даже если Эрику чертовски сильно этого не хочется. Осознание смерти жены и дочери воспринималось уже гораздо спокойнее, тише, отдаваясь только тупой болью в сердце, и отчасти благодаря этому страх Эрика отступал.
Если Шельма боялась сильно, как настоящий человек, Эрик закрывался еще сильнее, сдерживая в себе все эмоции и чувства. У них нет на это времени, нет. Он подумает позже о том, как ему жалко убогого себя за то, что затащил эту ни в чем не повинную девушку в такой ад.
- Я знаю, Шельма, я знаю, я нас сюда затащил. Но я сделаю все, чтобы мы выжили. Просто думай пока об этом. Безопасное место, вода и пища. А теперь держись. И старайся смотреть под ноги. Если увидишь слишком яркую ветку, не хватайся за нее рукой. Обмотай руки тканью. Или перчатки, у тебя еще остались перчатки? Лучше одень, - Эрик бесцеремонно залез в карман к Шельме, достал две лыжные перчатки, чудом выжившие после обвала и спокойно одел их на трясущиеся руки Анны, слегка сжал их, снова заглянул ей в глаза.
Как вообще человек может оставаться таким спокойным?
Никак. Эрик боялся очень сильно, невероятно, это то и дело проскальзывало в его взгляде, но его упрямством можно было двигать ракеты, останавливать корабли и, черт подери, посылать пули в лучших друзей. Так что, Эрик держался из упрямства, надеясь на последние крохи своей разбитой и расхлябанной силы воли.
Потом будешь просить у нее прощения, уведи ее отсюда. Спаси ее, черт возьми, Эрик! Это все что ты сейчас можешь, Arschkopf.
Эрик нахмурился, обвел взглядом высокие кусты за спиной Шельмы, даже близко не представляя куда им направляться, и что именно они могут искать в такой местности. Среди кустов, чуть вдалеке проглядывались кроны высоких деревьев. Если залезть на дерево, они смогут увидеть хотя бы что-нибудь, и решить тогда куда именно им отсюда направиться. Так, для первой задачи сойдет. И вода, обязательно искать воду.
- Идем за мной, - Эрик подхватывает рюкзак, наспех его зашнуровывая, чтобы точно ничего не потерять сквозь ту дыру, что успел уже проделать мелкий ящер, и решительно взяв Шельму за руку, как маленького ребенка, он ее отсюда уводит. Лучше быть впереди, так хотя бы больше шансов что он сможет ее защитить или предупредить об опасности. Сам Эрик сомневается в адекватности своих решений, его собственная паника и страх готовы вот-вот наступить на горло, но Леншерр еще держится.
Стальные нервы, если нет самого Магнето. Хоть что-то он должен сделать.
И он тащит Анну-Мари к самомы высокому дереву, а потом молча сует ей в руки отрытый на самом дне сигнальный пистолет.
- Это неестественный свет для диких животных. И все, все они боятся огня. Так что от тебя отстанут сразу же. Я залезу на верх и посмотрю, что есть рядом. Постарайся не паниковать, и если что-то случится, лезь на дерево. Если это…очередная кошка или кто-нибудь ее размера, пускай сигналку, я вернусь к тебе. Если динозавр и что-то гораздо большее, используй фонарик. Он их отпугнет. Помни, никто из них нападать первый не станет, если ты не нападешь сама, - Вот опять он делает это. Ни единого сомнения или капельки страха в голосе, напротив, Эрик неестественно спокоен, но он такой только потому что у него нет другого выбора и он должен это сделать.
Он всегда ставил себе цели и выживал только за счет них.
Особенно когда Шоу его ломал. Он действительно его сломал, превратив в нечто новое, но только благодаря своей тяге к жизни и желанию отомстить всему чертовому миру, потребности справедливости, Эрик и выжил. Выкарабкался. Добился всего, что у него было.
Даже если жизнь все отняла. У него всего еще оставался Чарльз, который, наверняка его ждет и верит что он вернется.
И он вернется. И Шельму вернет.
Эрик тяжело вздохнул, привалил тяжелый рюкзак к стволу дерева и бодро полез вверх. Каждые несколько метров он оглядывался вниз, проверяя не угрожает ли Шельме безопасность. Его радовало что он не встретил на ветках деревьев ни приматов, ни змей, ни даже опасных насекомых. А ведь эти Дикие Земли наверняка полны всякой подобной гадости.
До верхушки ему добраться не удалось, лианы слишком плотно опутывали ветки  и почти не за что было зацепиться. Эрик свесился с одной из веток и посмотрел вперед, наконец понимая, что их вообще тут ждет. Впереди что-то вроде гор, совсем недалеко, но лес от этого кажется особенно плотным. Там же, относительно недалеко он видел водопад, а значит у них есть все шансы нарваться на русло реки и набрать воды. Это тоже хорошо. Если посмотреть назад, то длинные головы динозавров, как же их, - Эухелопы, Эрика вообще не радуют. Но он точно знает, что они травоядные и хищники их боятся из-за огромных лап, которыми они давят все подряд, потому что плохо видят перед собой.
Замечательно. Прекрасно. Значит там меньше хищников, но впереди гора, где наверняка могут быть пещеры и вода. Эрик рассматривает все это ровно до тех пор, пока не слышит писк Анны-Мари снизу, и сразу же забывая обо всем, скатывается по веткам, почти чуть ли не падая девушке под ноги.
- Что? Что случилось, дорогая?

+1

13

Она прекрасно понимает, что он говорит, прекрасно слышит его, и прекрасно осознает, в какой же ситуации они оказались, в каком непроходимом, на первый взгляд, тупике. Дикая Земля. Название уже не предвещало ничего хорошего, о чем тут еще можно было говорить? Только лишь успокаиваться всеми доступными методами, кроме, пожалуй, того, который решает применить Эрик.
- Никогда так не делай, - сквозь зубы фыркнула Анна, дергая плечами и скидывая с них руки Магнето. В чем-то она была согласна с той мутацией, которой ее наградила природа: лишние прикосновения к себе она не любила. Это же вторжение в личное пространство. Далеко не всё одобряла, а большая часть из прикосновений, даже при условии избегания контакта с открытой кожей, так и вовсе носили для нее сугубо личный характер и лишь единицам в ее окружении было позволено дотрагиваться до нее без опасений. Ну а подобный жест и вовсе делал ее в ее же глазах несносной истеричкой, не готовой взять себя в руки и взглянуть на ситуацию трезво. Нет, конечно, нет, она была страшно испугана, ведь подобное никак не входило в ее планы и представлялось ей совершенно невозможным. В прочем, как и перемещение в Город. До этого она так же думала, что подобное ее не затронет. И вот опять она всей своей душой чувствует себя преданной кем-то свыше, будто кто-то специально издевается над ней. Не одно, так другое, Анна-Мари, тебе намекают открытым текстом, что ты слишком задержалась в своем мире, что пора бы уже сменить место дислокации своего бренного тела. Бримстон. Город. Дикая Земля. Чистилище? Как вариант, конечно, но рассматривать она его будет значительно позже. - Если не хочешь случайно получить по зубам - не дергай меня подобным образом, Эрик. И да, я держу себя в руках, все нормально. Справимся как-нибудь... Выбора-то нет, - добавила она чуть тише, тяжело, с нервной дрожью в столь простом жесте, вздыхая и озираясь по сторонам. Что делать? Куда идти? Как спасаться? Да, возможно, утром, с восходом солнца, станет чуточку проще, сейчас она лишена полностью любого зрения, отличного от простого человеческого, а оттого все окунается в палитру темно-синих оттенков и черно-серые тени могут быть как очередным притаившимся хищником на их пути, так и всего лишь несуразным представителем местной флоры.
- Верю, - тихо вздыхает женщина. У нее нет выбора. Здесь на многие квадратные мили они, скорее всего, единственные представители своего рода. Она даже и не может предположить, что еще сокрыто на территориях Дикой Земли? Все, о чем писали в книгах и научно-популярных статьях, все это было почти на сто процентов догадками исследователей и мечтателей. Не больше. И никаких точных данных, уж тем более никаких карт, а играть роль первооткрывателей южанке сейчас хотелось меньше всего. Она воин по натуре, не исследователь, не путешественник. Какое-то время она сможет даже тут выживать, хотя и остаться без способностей было крайне неудобно при тех условиях, что теперь невольно ее окружали. - Я верю тебе.
Кто бы мог подумать. Еще бы год назад, да, ровно год назад кто-нибудь бы ей сказал, что она сможет не просто испытать искреннее доверие к Леншерру, но и так же искренне в этом признаться не просто вслух, сказать это, глядя точно ему в глаза, если бы кто-нибудь бы ей сказал об этом, Анна бы долго смеялась и переспрашивала: Я? Верить? Магнето?! Однако сейчас, словно на маленького ребенка, он натягивал на нее ее же лыжные перчатки, чудом уцелевшие при всех их перемещениях, что-то говорил, забивая эфир и голову словами, звуками, информацией, тащил ее куда-то, пытался успокоить и приободрить, да только вот паника, возникшая в первые секунды, уходила в ступор. Пальцы дрожали, сердце колотилось, выпрыгивало из груди, будто маленький сильный моторчик, пробивало грудную клетку, просилось на волю.
- Эрик, послушай, - она помотала головой, наконец-то как-то беря себя в руки, пока шагала за ним сквозь траву, ветки и кустарники, не разбирая дороги и не обращая на это внимания. все мысли в голове сейчас крутились на столько быстро, что мозг не фильтровал их, позволяя потоку сознания взлетать максимально высоко и падать максимально глубоко, поднимая знания о выживании в условиях дикой природы и смешивая их с гипотетическим: а вдруг мы застряли здесь навсегда?! - Я не виню тебя, не подумай, просто все это... Очень страшно оказаться черте где и не иметь привычных возможностей. Неизвестность пугает, но не переживай за меня, я справлюсь. Правда, всегда справлялась и сейчас ситуация не исключение. Вода, высота, еда, огонь, что угодно, все-таки я же не принцесса, кое-что знаю и умею, - она криво ухмыльнулась, нервно, дерганно, принимая из рук Эрика сигнальный пистолет и выслушивая инструктаж, - Я поняла тебя, договорились. Если что-то помельче - ракета, если что-то большое и зубастое - фонарик.
Она проводила его взглядом наверх, еще раз пропуская через себя мысли о том, что это все на столько нереально, что могло бы оказаться забавным сном. Стоит лишь проснуться, открыть глаза, уткнуться взглядом в потолок или колышущиеся занавески на открытом окне, смахнуть с лица перепутавшиеся волосы, понять, что времени до подъема еще очень, очень много, натянуть по уши одеяло, отвернуться от окна и вновь свалиться в тягучую дремоту. А на утро забыть сон и все его мельчайшие подробности. Например, как запах сухих трав, что окружал сейчас южанку, как мягкость почвы под пальцами, как шорох дурацкой толстой лыжной перчатки, которую нацепил на нее Эрик, от чего рука девушки моментально вспотела, все это, включая безграничное и подавляемое чувство страха, все это должно было бы оказаться сном.
Она старалась не шуметь. Не привлекать лишнее внимание кого-либо, просто сидеть, прикидываясь частью дерева и не лезть не в свои дела. Хороша же воительница, чуть осталась без оружия и все, поджала хвост. Анна понимала, что это не на долго. Стоит разобраться в ситуации посильнее и все встанет на свои места, боевой дух покидал ее достаточно редко, тем более, а за что еще бороться, как не за собственную жизнь? Что еще выгрызать из лап костлявой, как не свою шкуру?
А еще она не думала, что Эрик услышит ее и свалится почти на голову.
- Тише, - шепотом попросила она, глядя перед собой и указывая пальцем вперед. На быстро сереющем небе проступали силуэты горделиво вышагивающих огромных динозавров. Питались-то они травой, это было известно всем, кто хоть раз видел "Парк Юрского периода" или мультик про маленьких динозавриков и кленовый листок в детстве. Да, но Шельма насчитала там добрых десять голов и они приближались к мутантам медленно, но верно, - Кажется, у нас гости скоро будут. Если только им не понравится вон та кучка облезлых деревьев. И, кажется, она им все-таки не понравится.
Истошный вопль пронесся над местностью. Дикий визг, который не мог принадлежать ни одному живому организму в их родном мире. Один, второй, третий, и вот из-за кроны дерева, устремляясь на восток, пролетая над головами длинношеев, пронеслись птеродактили. Первый самый, летевший чуть быстрее остальных, обладающий большим размахом крыльев и непропорционально длинными ногами, верещал, ведя за собой остальную стаю.
- Это сумасшествие, - она покачала головой, - Натуральное сумасшествие. Ты же понимаешь, что когда мы вернемся, нам никто не поверит? Эй, вы где пропадали? Сбегали от динозавров на Дикой Земле... Звучит не очень убедительно, - Шельма хмыкнула, поднимаясь на ноги, - Ну что там? Какие у нас варианты? Вперед в лес или дождемся солнца тут, на верху дерева?

+1

14

Думай. Думай быстрее. Здесь нельзя оставаться. Ни в коем случае.
Эрик смотрел напряженно в направлении движущихся к ним Эухилопов, и ничего внятного не мог придумать. Там откуда они пришли, однозначно не скоро появятся хищники, но почти не видно деревьев, а там куда они идут…Там стоят они с Шельмой. Значит остается только высокая местность с водопадом, но Эрик даже близко не представляет сколько времени у них займет добираться до этого места.
На птеродактилей Магнето смотрит с не меньшим напряжением, пытаясь вспомнить что он вообще о них слышал кроме названия и того, что они умеют летать. Ничего. Глухо. Значит стоит их тоже расценивать как опасных хищников, не хуже той кошки или мелких ящеров под ногами.
Ладно, пока все кажется очень плохим и безнадежным. У них нет укрытия, они без понятия как выживать в настолько дикой природе, и даже все подготовки с Азазелем кажутся Эрику сейчас детским лепетом по сравнению с попытками выжить среди динозавров. Динозавров, мать его раз так. На самом деле секрет спокойствия Эрика очень прост, он не воспринимает их реальными, причисляя к очередному очень опасному хищнику. Ну там, вроде слона, или льва. Ну подумаешь, летающий лев, но хоть как-то можно объяснить и представить, что делать при встрече.
И это охрененно хреновая тактика. Потому что динозавры, блять, куда опаснее летающего льва!
Но, все-таки, ему есть чему радоваться. Шельма не сдается, она испугана, это чувствуется в каждом ее слове, но Анна-Мари держится. Приходит в себя, по чуть-чуть. И Эрик чертовски невероятно этому рад, потому что если бы она сдалась, если бы совсем поддалась своей панике, он бы, наверное, тоже сдался.
- Знаешь, что я тебе скажу? Тебе бы стоило меня винить во всем этом. Потому что у нас уже который раз подряд какая-то херня творится. И, без обид, дорогая, но если мы вернемся, в поход вдвоем мы больше не пойдем. Или еще куда-нибудь, где есть шанс вляпаться в опасную херню, - Эрик говорит тихо, и напряженно следит за полетом самого большого птеродактиля. Тот продолжает кружить над приближающимися Эухилопами, и это значит, что тут точно нельзя оставаться. Даже на деревьях не будет безопасно.
- Идем, там дальше горная местность и водопад. Найдем воду, скорее всего обойдемся сегодня без еды. Может быть что-то в рюкзаке завалялось. Я складывал кое-что, - Они собирались провести на базе целых трое суток, так что в этом чертовом рюкзаке обязано быть что-то, если конечно его не распотрошили те мелкие ящеры. Эрик даже близко не может представить, что они будут делать, если встретят ящера побольше, который расценит их как добычу. У них нет способностей, и это все еще ощущается как глухота. Для Эрика именно так, будто его лишили еще одного чувства осязать этот мир. Он не чувствует под ногами не земли, ничего вокруг. С таким же успехом у него можно было бы отобрать слух. И это ужасно.
Твою мать, Эрик, кому ты заливаешь? Это охренительно ужасно, это смертельно. В таком месте для вас обоих – так точно! Но знаешь что? Кончай себя жалеть и займись уже делом. Ты же сможешь, да, Эрикэрикэрик?
Эрик ненавидел этот голос. Он звучал как его собственный, но совсем не имел никакого отношения к гласу разума. Это все еще какие-то фантомные остатки Голода, Эрику даже представить его лицо легко, особенно сейчас. Как Всадник сидит на мокром полу бункера, скалится во все свои акульи зубы, и смотрит этим красным воспаленным взглядом торжествующего безумца.
Противно настолько, что едва удается сдержать спазм в горле.
- Нам поверят, Шельма. Чарльз поверит всему, его невозможно обмануть. После того как я вернулся, я как открытая книга для него, не хочу повторения случившегося с всадником. Это было…самый хреновый способ что-нибудь забыть, - Эрику еще не приходилось обсуждать с Анной-Мари свою участь всадника. Она пропустила и битву с Апокалипсисом, и то, какой ад здесь творился. Не то, чтобы Леншерр планировал бы хоть кому-нибудь жаловаться, но признать для себя в очередной раз то, что иметь черную дыру в сердце – самый хреновый способ забыть утрату близких и боль от их потери.
Хотя признание о том, что Эрик больше не скрывал свой разум от Ксавьера, было почти личным. Никто ведь никогда не задумывался что такое жизнь с телепатом под боком. Это значит что он знает все твои самые грязные желания, это значит что он легко читает твои мысли, это значит что он легко может тебя контролировать и иногда делает это, потому что ты сам ему это позволяешь. У вас же чувства, у вас же одна жизнь на двоих, Чарльз же теперь его смысл жизни.
И, признаться это до сих пор остается именно так. Чарльз не должен был завязывать Эрика на себе. Но не было ничего что хоть как бы его могло задержать в этом мире в тот период. А сейчас у Эрика уже и себя нет, потому что он все отдал Чарльзу.
- Забудь, что я сказал. Нам просто поверят. Обещаю. Всему, когда мы вернемся. А мы вернемся, Анна, - Эрик оглядывается на девушку, берет ее за руку, крепко и тянет за собой уверенно шагая среди этих бесконечных кустов. За их спинами довольно быстро начинает раздаваться треск и скрежет, Эрик берет чуть правее, замечая движение длинных шей динозавров совсем рядом. И им просто везет. Никого другого по пути, кроме этих невероятных гигантов. И птеродактилей, которые все еще летят следом. Может они все направляются к водопою?
Азазель что-то такое советовал, идти за буйволами теми же, они точно знают где есть вода, потому что никаким другим путем ее добыть не могут. Эухилопы тоже не наделены особым строением тела способным им помочь в этом.
- Шельма, смотри, - Как-то совсем шепотом. Прямо перед ними появляется первый длинношеий. Он настолько близко, что земля буквально дрожит от его шага. Ломаются хлипкие ветки под мощными ногами, лес буквально ложится ему под ноги, а ящер уверенно идет, словно ледокол раздавливая и небольшие валуны, и кустарники и даже кучку вполне мощных на вид шишек с иглами.
Можно просто протянут руку и задеть его кожу, Эрик почти чувствует жар, исходящий от тела динозавра, от легкого ветерка, когда мощная лапа опускается на землю, шевелятся даже волоски на затылке. Отчетливо пахнет травой и мокрой выделенной кожей.
- Идем за ними, лучше не отставать. Они самые безопасные здесь, - Главное при этом не попасть под их лапы. Самих Эухилопов вообще не заботят какие-то мелкие чужаки под ногами, они спокойно себе идут, и их десять шагов как целых двести Эрика. Вот черт.
Но им действительно удается выйти к устью реки, и Эрик по крайней мере успокаивается на счет воды. Но динозавры не останавливаются, идут упорно дальше, дробя под своими тяжелыми ногами даже камни. Здесь, на берегу все усыпано крупными валунами, и даже удобно было бы ловить рыбу, а вон там, Эрик только сейчас это замечает, есть небольшой выступ среди огромных камней, врезающихся прямо в подножие пригорки. Ему кажется, что это может быть пещерой. Здесь же недалеко растет массивное дерево, увитое лианами. Так что, у них будет целых два варианта укрыться от опасности.
- Мы можем…думаю можем, остановиться здесь, - Леншерр переводит изучающий взгляд на Анну-Мари, сейчас они обязаны принимать решения вдвоем, помогая защитить жизнь друг друга.

Отредактировано Erik Lehnsherr (2018-11-28 16:57:58)

+1

15

Слушая Эрика, Анна понимала, что логичнее было бы сейчас с ним согласиться, согласиться, запомнить эту мысль и действительно больше никогда в жизни не приближаться к нему с вопросом о совместных заданиях, если только ей вновь не станет смертельно скучно и не захочется пощекотать нервы себе, ему, окружающим, кому угодно. И как угодно, только бы вновь почувствовать этот выброс адреналина в кровь. Иной раз застой в действиях сказывался на настроении еще поганее, чем попадание в подобные передряги. Лучше ходить по самому краешку лезвия, рискуя от малейшего порыва ветра соскользнуть в пропасть или напороться горлом на это лезвие, не важно, это все равно лучше, чем изо дня в день проживать одно и то же, одно и то же, одно и то же. По кругу, как на старой карусели в заезжем парке. Растянувшийся день сурка имел свои преимущество, безусловно, преподнося ей время, которое можно тратить на отработку тех знаний и умений, на которые в простой жизни не хватало времени, сил, нервов, желания, возможности. Но разве растущее в груди чувство тревоги и тоски можно перебить новой книжкой? Конечно, нет. Такая безысходность убивает напрочь, и по мнению южанки, отбрасывая в стороны всё ненужное, уж лучше она сейчас будет наблюдать приближение неторопливых, совершенно не грациозных, но таких величественных существ, как динозавры.
- Прекрати, - она покачала головой, усмехаясь, что бы хотя бы не выглядеть сейчас паникующей истеричкой. Да, ей безумно страшно. Да, она до сих пор не может даже начать думать о том, как это все произошло и как отсюда выбираться. Все, на что хватает сейчас головы, так это на решение первостепенных задач, связанных с этими деревьями, темнотой, дикими тварями, чужими звездами над головой и вопросом самозащиты и безопасности. Удовлетворение первичных потребностей: выжить любой ценой. А все остальное не так уж и важно, философия в подобные жизненные моменты отступает на задний план, решать вопросы добра и зла, когда жизнь висит на волоске, и своя собственная, и человека рядом, это то, о чем пишут в книжках, но не то, о чем следует думать в определенных ситуациях. Или ты - или тебя. Выбор ограничен. - Я же сказала, что я ни в чем тебя не виню. Попали и попали, бывали ситуации и похуже, у нас хотя бы свободны и руки, и сознание... - Уточнять мелочи, которые при этом всплывали в воспоминаниях, она не стала, не на столько уж хорошо она знает Эрика, не на столько пока может ему доверять, хотя и в определенной степени Шельма понимала, что подставить спину или опереться на его плечо она сможет. Год назад не смогла бы. Даже не смогла бы подумать о таком, даже чисто теоретически, как это? Магнето? С его то ледяным взглядом, с его то замашками, с его философией, с его вечными попытками влезть в центр урагана политики, гонений, осуждений и там, в этом центре установить бомбу с часовым механизмом и завести будильник на три секунды, чтобы никто не успел опомниться? - Вот еще, ага, - южанка не отрывает глаз от динозавров в предрассветном небе. Звезды по чуть-чуть начинают тухнуть, медленно, почти незаметно, ночь еще слишком темна, чтобы уступить свету и дню свои владения на законных основаниях, но тем не менее, отличить уже что-то можно, тем более - такие необычные и непривычные для человеческого глаза силуэты, - вот еще скажи, что ты сейчас серьезно. Нет уж, вляпались один раз, вляпались другой, вляпаемся и третий. Не думай, что отделаешься вот так легко.
Может быть шутки смогут как-то немного снять витавшее в атмосфере Дикой Земли чувство накатывающей паники с ноткой обреченности во вкусе. Подобные проекции на будущее, даже грозившие очередными сложными приключениями, все-таки давали какую-то призрачную надежду на то, что это они выберутся отсюда. Еще раз активируют передатчик, телепорт, что это вообще такое было, еще раз активируют это и вернуться в ту пещеру в Финляндии.
Она стащила с плеч куртку, становилось жарко и она точно будет мешать движениям, хоть вещь и была уже солидно драная на спине, но сейчас, в относительной свежести ночи, ее было проще повязать за рукава на талию и перехватить рукой, чем обливаться потом.
- Так странно, - негромко поделилась она, прослеживая глазами маршрут, который им предстояло пройти, или, вернее было бы сказать, преодолеть, - Еще полчаса назад я бы сказала, что еда и вода меньшее из того, что мне необходимо. Но ничего, главное найти воду, обезвоживание куда хуже, чем вынужденная диета.
И все же, как ни крути, а плюсы в способностях и особенностях, которые давало новая форма ее тела, были очевидными в таких простых житейских мелочах. Сон ли, еда ли, усталость... И сейчас они были бы так кстати, но, как по закону подлости, именно в такой ситуации она не чувствовала в себе ни капли силы.
Шельма украдкой глянула на свои ладони и сжала кулаки. Они справятся, выхода просто другого нет. Только идти вперед и быть смелыми, идти вперед, не оглядываясь, и искать выход из сложившейся ситуации. Ради того, чтобы вернуться, ради тех, к кому вернуться. Анна подняла глаза на Эрика, пыталась улыбнуться, подбодрить его, хотя он и наверняка бы сказал, что это не требуется, нет, южанка знала точно: немного улыбки нужно время от времени всем, каждому, просто ощутить в себе прилив сил, как-то захотеть попробовать еще раз, веря, что теперь-то все получится. Она видела, как Магнето рассуждает о том, что Чарльз им поверит. Не просто слышала, а именно видела. Для нее это было все равно странно, если подобное можно было описать этим словом, но ничего другого, никакого определения, на ум не приходило.
- Не переживай, я верю. Я знаю, что мы вернемся, выбора у нас нет, что у тебя, что у меня, - она сжала в ответ его пальцы и поспешила следом. Пора было убираться отсюда, стоять и думать можно бесконечно долго, да только вот времени у них этого всего сейчас не было. И если раньше ее беспокоил вопрос вечности жизни и "зачем мне все это", сейчас же все было с точностью до наоборот: жизнь стала непривычно хрупкой. И потерять ее тут, вдалеке от дома и любимых, не хотелось. - Ну тогда придется Чарльзу лезть в твою голову, а мне верить на слово, мой блок он не обойдет при всем желании. Мутации мутациями, а магию крови Азазеля ему не перебить. Зато у меня будет прекрасный шанс приукрасить половину событий, - девушка усмехнулась, все еще отчаянно стараясь не впадать в негативный ступор.
Мир никогда не устанет их удивлять. А их задача, как людей, не переставать ему удивляться. Что бы это ни было: тихая ли метель за окном в преддверии Рождества, жаркий солнечный день и волна, с шуршанием накатывающая на берег из белоснежного песка, смех близкого человека или падающие звезды в ночи. Или же лапа древнего ящера, опускающаяся в устрашающей близости от мутантов. Лапа древнего ящера, которую можно не просто рассмотреть, но и потрогать при желании, и это все в двадцать первом веке.
- Интересно, - протянула она, не отставая от Эрика ни на шаг, не отпуская руки и то и дело оборачиваясь на огромных динозавров, рядом с лапами которого им приходилось почти переходить на бег, - Тигры - млекопитающие. Динозавры таких размеров были явно не конце своей эпохи, расположение звезд совершенно незнакомое, этот мир живет по своим правилам, но в каком веке? Сомневаюсь, что мы в прошлом, видимо, какой-то стык времен или просто экосистем. Черт, - Шельма мотнула головой, откидывая каштановые кудри себе за спину, - Эй, а давай потом напишем научную работу? Выживание в условиях Дикой Земли. Шучу, шучу...
Довольно быстро они выходят к воде. На ее взгляд подобное место можно уже считать половиной успеха. Здесь не так холодно, что б стучать зубами по ночам, не так жарко, чтобы изнывать от жары и покрываться ожогами днем. Здесь не пустыня, чтобы не найти пропитания, и главное - вода. Без нее и жизни нет.
- Идем посмотрим поближе? - Спрашивает она, аккуратно переступая через каменную крошку, оставленную лапой динозавра на месте небольших камней. В чем-то можно было даже подражать этим существам: они не искали тропу, нет, они просто прокладывали свою, новую, для себя. Не следовали за кем-то, а шли сами.
Они пробирались к небольшому нагромождению камней аккуратно, если тут в кустах живут тигры, так кто знает, что может вылезти из небольшой пещерки? Древний человек как самый безопасный вариант развития событий.
- Кажется, тут пусто, - она осторожно заглядывает внутрь: места мало, едва ли под сводом можно насчитать пару-тройку квадратных метров относительно ровной поверхности, да и в полный рост она то сможет вытянуться, а вот Эрик уже вряд ли. Зато укрытие. Выбирать им не приходится. - Скажи мне, а что с тем телепортом? Он у тебя или шансы наши совсем плохи?..

+1

16

Пока Шельма осматривает их будущее временное укрытие, Эрик напряженно думает о том, что они будут делать завтра. Прибора, который переместил их сюда, у него нет, и он точно не знает, как донести это до Шельмы так, чтобы не почувствовать себя последним мудаком.
Хотя какой там, он все равно себя так чувствует. Последним мудаком, подвергшим опасности человека, который ему не безразличен. Сколько можно вообще? Анна-Мари ничего ему не сделала, она ему так же дорога, как и Лорна, и Нини, и Магда, которые вообще были его семьей. Так какого хрена он потянул ее за собой на самое дно, легкомысленно соглашаясь на такую авантюру.
Да что может случится в горах, думал Эрик.
Да это же всего лишь пара дней на заброшенной базе Шоу среди старого хлама, уговаривал себя Эрик.
А на деле целый ад, где они оба беспомощны и не представляют опасности больше, чем едва вылупившиеся птенцы. Особенно в сравнении с динозаврами Эрик чувствует себя не просто беспомощным, а никчемным. Таким тварям совершенно нечего противопоставить. Но у них все еще есть рюкзак, в котором Эрик натащил барахла, и какое счастье что они не стали с порога с Шельмой разбирать сумки как порядочные туристы.
- Я знаю, кажется, что мы в относительно безопасном месте, Шельма, но все равно, будь осмотрительнее, - Эрик не говорит девушке о том, что она могла привыкнуть к своей неуязвимости и неадекватно расценивать исходящую буквально отовсюду опасность. Например, змея среди камней, или скорпион, или еще другая мелкая и ядовитая херня, запрятавшаяся в укромном месте, насекомое, да даже рыба, которую он в перспективе собирается ловить в этом ручье. Здесь все опасно, особенно для двух людишек практически без защиты и соответствующих навыков экстремального выживания.
Эрик уныло думает что, пожалуй, стоит намекнуть Иксам чтобы ввели этот предмет на постоянной основе, кто знает, где и как это пригодится детям, вот им бы точно пригодилось. Теперь мысли о большом уютном особняке школы кажутся почти грустными, и неизменно возвращают к Чарльзу, к которому он обязан вернуться. Ксавьер сума сойдет, если, завтра проснувшись не найдет его разум в этом мире. Эрик прекрасно помнит все эти его судорожные мысли об утрате, полные страха и отчаяния.
Потерять друг друга сейчас – равносильно что умереть.
И нельзя сейчас думать о том, в каком состоянии будет телепат, когда все-таки обнаружит их пропажу. Это только сильнее скует разум, заставит оцепенеть мысли, а тоска вот-вот надломит всю решительность, которую Эрик так старательно пытается хранить.
Чтобы просто не сойти сума в этом месте.
- Шельма, давай посмотрим что у нас есть, - Эрик идет за девушкой, критично осматривает место под большим камнем, на всякий случай швыряет туда пару камней, пытается ворошить их палкой, но ничего не выскакивает им навстречу с острыми клыками или жалами, а значит, безопасно. Пока безопасно.
- Давай, разберемся с вещами, соберем костер, огонь отпугивает диких животных. А когда соберемся ко сну, устроим дежурство. Не думаю, что нам стоит спать в первую ночь в таком месте, кто знает сколько кошек тут еще, а эти ящеры мелкие…Они ведь могут вернуться, - Логика это все что остается у Эрика, он старается мыслить здраво, расставляя важные приоритеты для них обоих. Так его учил Азазель, по крайней мере, черт, как плохо что они тогда в Африке пробыли так мало, и то, как Заза присматривал за Леншерром не дало ему ощутить в полной мере опасность дикой местности. Ведь они в любой момент могли вернуться в нормальный дом, к остальным членам клуба. И только Эмма тогда знала какими именно поисками они занимаются. Ваканда. Теперь она казалась дружелюбной и понятливой страной, особенно по сравнению с мыслью о существовании древних доисторических существ.
Динозавры, мать его! Эта мысль все еще не укладывается в голову Эрику, но он старается ее старательно туда уложить так, чтоб прямо растянуть по всем мыслям и всегда(всегда!) помнить об этом, пока они находятся в этом месте. И когда они вернутся, он обязательно потратит несколько дней на изучение разновидности известных человечеству древних ящеров. Чтоб просто осознать в каком фантастическом месте они с Шельмой оказались.
Теперь ее шутки о трактатах кажутся не такими глупыми или смешными. Они могли бы. Это, как минимум, заинтересовало бы Хэнка, и наверняка не меньше Старка, а может и Беннера. И гораздо приятнее думать о том, как вытянутся лица ученых, чем о предстоящей возможной опасности этой ночью.
Эрик уже устал бояться. Устал опасаться за их жизни, за Шельму, а ведь они еще ничего не сделали толкового.
- Кажется, мне не помешало бы тоже немного попсиховать, - Эрик совершенно честно в этом признается, смотрит на Шельму своим немигающим тяжелым взглядом стальных глаз и вздыхает, - Ладно, я тоже шучу. Просто…динозавры, Шельма, я все еще не могу в это поверить. Все время кажется что еще чуть-чуть, и я проснусь от кошмара, - Если это отходняк, то очень плохая его версия. Эрик растерянно оглядывается по сторонам. Ничего вокруг не меняется, земля все еще дикая, все еще ночь, все еще хрустят камни под сапогами, и только теперь одежда ощущается мешком. Кажется, он вспотел, кажется стоит снять свитер, кажется он успел где-то поцарапаться. Ах, да, это еще во время обвала, когда Анна его прикрыла своим телом. Эрик тут же мысленно содрогается, от этого воспоминания и критично осматривает девушку, нервно проверяя цела ли она, и ничего с ней за эти пару минут не случилось?
Но она уже копается в рюкзаке, осторожно выкладывая каждый предмет на камни. Эрик замечает пакет с предметами первой необходимости в дикой местности. Вроде спичек, кремния, нитки, ножа, пакета с антисептиками и адреналином, и даже сигнальными огнями. Сам садится рядом с Шельмой и тоже продолжает потрошить рюкзак на все карманы и отделения, в которых постоянно что-то оказывается.
Кошмар. Он будто собирался на войну. Или в тяжелый и длительный поход. Но это же горы, там может случится что угодно, он бы собирал все это так же, если бы Шельмы не было. Но теперь Леншерра серьезно пугало осознание того, чтобы он делал, окажись в таком месте совершенно один?
- Я могу нас поздравить, у нас есть еда, - В чудом уцелевшем рюкзаке кроме перечисленного нашлась одна кружка, две миски, одна изрядно покореженная, еще один охотничий нож, короткостволка(господи, зачем он ее взял?) и пачка питательных брикетов с сухим пайком. Последнее вообще имело знаки иксменов, и даже даты упаковки, что наводило на мысль стандартного набора для подобных рюкзаков. Его то Эрик позаимствовал на складе школы.
- Патроны, поищи пока патроны, - Эрик очень надеется, что взял и их, если тут оказалось оружие. Они должны быть. Так, хотя бы, безопаснее здесь находится. Может смогут и охотиться. Хотя, конечно, что могут сделать пули против толстой кожи динозавров? Так, почесать разве что.
Спать Эрик так и не ложится, первым решаясь заступить на дежурство, хотя больше следит за костром, и иногда тревожно посматривает на Шельму, ей явно что-то снится, и он не решается ее будить до самого утра, даже когда приходит ее очередь для дежурства. Сна все равно ни в одном глазу, и это, скорее всего, от нервного напряжения.

0


Вы здесь » Marvel Pulse: Feel the Beat » The present days » [06.09.2017]: [EXIT]