Текущее время: май-июнь 2017 г.
организационные новости:
02.10. - Свежачок-свежатенка! Глас Администрации
31.08 - Я рисую на асфальте белым мелом слово СПИСКИ НА УДАЛЕНИЕ.
28.08 - Еженедельные новости но на этот раз во вторник. Упс)
28.08 - Новенькие, горяченькие 5 вечеров с Шельмой.
20.08 - Все, что вы хотели знать о Профессоре, но боялись спросить, в новых "Вечерах"!
20.08 - Еженедельные новости как всегда по понедельникам.
18.08 - Водим хоровод вокруг Дейзи в чем ее именин!
13.08 - Веселые пятиминутки и глас администрации снова в деле!
13.08 - Поздравь Азазеля с Днем Рождения!
13.08 - Спроси Сатану о самом главном! в новых "Вечерах"
10.08 - Смотрим списки, ищем себя, не находим - радуемся!
06.08 - Свежатинка из мира Пульса
06.08 - Все, что вы хотели знать о Тони Старке, но боялись спросить в новых "Вечерах"!
можно обращаться к:
информация по игре
организационные новости:
Танос щелкнул перчаткой: одна половина вселенной осталась на своих местах, а люди, исчезнувшие с Земли, перенеслись в таинственный Город на Краю Вечности

05.08 - Команда Икс побеждает Апокалипсиса, Всадники перестают существовать.

07.05 - Профессор Икс, Тони Старк, Клинт Бартон и Елена Белова осуществляют первый телепатический контакт;

02.04 - Щелчок Таноса
нужные персонажи
лучший пост
" Несмотря на то, что людей в плену объединяет одна цель — выжить, взаимовыручка не частое явление в таких местах, как лагерь. Да и лагерь едва ли можно назвать классическим военным пленом, с его полным отсутствием морали и уважения к своему противнику. Дело было вовсе не в равнодушии друг к другу... [читать дальше]
недельные новости

Marvel Pulse: Feel the Beat

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvel Pulse: Feel the Beat » Foretime » [10.04.17]:[Leave me be]


[10.04.17]:[Leave me be]

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

http://i.yapx.ru/COya0.gif

http://i.yapx.ru/COyay.gif

Дата, время: 10.04.17   Место: Мидгард
Участники:
Loki & Sigyn

Описание событий:
Встретившись со Старком вчера и сообщив ему кое-какую важную информацию, трикстер не намерен сидеть на месте вопреки всем своим обещания. Но Хёнир опытный и тертый орешек, и как ни старайся не удается подловить его на том, чтобы он сам поведал то, что желает через него узнать Локи. Однако, в такие нелегкие времена у одних узы рвутся с треском, зато у других лишь крепнут, и кто знает будет ли так же стоек старый воин, если надавить на него через ту, которую он любит больше жизни их всех выживших - через его дочь. Сам трикстер не видел ее с возвращения с Вальгаллы, но умение притворяться и лгать отворяло многие двери испокон веков.

Отредактировано Loki (2018-09-08 13:59:21)

+1

2

Маленькая птичка выросла. Оперилась. Твердо встала на крыло и запела, и больше в наставниках и учителях не ощущала нужды – это говорила каждая пронзительная нота ее песни и каждый взмах крыла. Разворот плеч, блестящих золотой пыльцой в приглушенном свете ламп, открыт взгляду обнаженной кожей и выходит в гордую и тонкую шею, несущую хорошенькую голову. В Асгарде не было модным поднимать волосы, незамужние девушке чаще носили их распущенными, но это очевидно было модой Мидгарда, сооружать пышный и небрежный с виду пучок на затылке, позволяя нескольким прядям будто невзначай выбиваться и падать вниз, обрамляя лицо. Стоило заметить с неохотой, что эта прическа ей шла – но казалась слишком вызывающей. Эта шея притягивала многие взгляды, как будто нечто чарующее и недосягаемое. Но и без нее было на что посмотреть – и все же трудно оставаться в тени толпы, удерживая злость на поводке.  Для серьезного дела требовалась собранность, и ему было бы разумнее поручить это кому то из своих новых союзников, чем играть на своих собственных нервах.  Но Локи не смог удержаться. Передумал в самый последний момент. Он знал достаточно хорошо, что любовь нельзя купить или выслужить, но хотел больше всего именно это спросить у девушки, вызнать ответ мучительно засевший вопрос – почему не он?  Чего такого не было в нем, что даже она не смогла отыскать в себе и крупицу любви, которой он всегда так жадно и неосознанно искал хотя бы в ком-то. Если бы смертью можно было купить это, он не задумываясь убил бы девушку, но в этом было истинное проклятие чувств – они ценны лишь живыми.
Вечер маскарада позволял быть тут, даже не прячась под магические личины. Облаченный – как и все присутствующие мужчины – в черный дорогой костюм и белую веницианскую маску, скрывающую лицо, асгардец ощущал себя достаточно комфортно и даже потягивал шампанское из фужера  в левой руке.  И наблюдал прищуренным взором за посетителями этой вечеринки. Благотворительность! Еще одна ложная блажь человечества, самообман и бросание пыли в глаза ради успокоения собственной совести. Кому они помогают  в этот раз, бомжам Нью-Йорка или африканским детям вместе с носорогами, трикстер не имел понятия и более того – это его даже не трогало. Он планировал встретиться с Сигюн в другом месте, но оказалось, что ванесса старалась забить себе график максимально плотно. Удивительно – совсем недавно погибла почти половина землян, а богатые мира сего  собрались здесь несмотря на это. Пьют и веселятся, и лишь напоказ льют слезы о чужих утратах.  Насколько должна была очерстветь его птичка, чтобы комфортно чувствовать себя в этом параде лжи, оставалось только гадать, но вместо такой бездарной траты сил мужчина выжидал. Притаившись в арочной тени, почти присев на подоконник и скрытый от зала не только нависающей от арки тенью, но и плотными шторами, он выжидал подходящего момента и дождавшись, двинулся сквозь толпу. Ванесса как раз осталась одна, после отхода очередного назойливого поклонника – кем еще быть этому нудному болтуну, не отводящему масляного взгляда с ее декольте – и стояла спиной, что то обдумывая. Наверно обдумывая – он не видел ее лица и мыслей знать не мог. Но, приблизившись почти неслышно на расстояние не более ладони меж ними, асгардец наклонился и едва ощутимо коснулся губами в приветственном и насмешливом одновременно поцелуе обнаженного плеча. Жест собственнический. Так обращаются  к законной жене. Или к куртизанке, которую можно получить в собственность прилично заплатив. 
- Такой роскошный вечер, - понизив на октаву голос, промурлыкал он практически девушке на ухо, не поднимая головы до конца и почти прижавшись щекой к медным волосам.  – Как пир во время чумы, не находишь, дорогая Сигюн? Неужели тебе так хорошо посреди праздника человеческого лицемерия? – он язвит и не скрывает этого в интонации, хотя не может понять, что раздражает больше – ее пребывание здесь или ее отсутствие рядом с собой все это время. За Тора она не выходила и не вышла, точно разузнать это трикстер позаботился. Но даже при этом она предпочла забыть о их уговорах, раз и к нему так и не пришла. Даже не позвала ни разу.

+1

3

От чьего-то прикосновения к своему плечу, слишком уж дерзкого для людей воспитанных,  Сигюн не удивилась, ведь даже в этих кругах нет-нет, да появлялся кто-то, кто решил завоевать внимание эпатажной выходкой, и потому собиралась уже спокойно развернуться, осадив наглеца тщательно подобранной фразой, как голос, зазвучавший у виска, заставил вздрогнуть. Ох, нет, ну только этого и не хватало мне сегодня, для полной радости, - с тихим мысленным стоном подумала девушка. После такой трагедии, сотрясшей весь мир, проводить эти вечера и без того было тяжело; повсюду в воздухе за нотами мелодии, льющейся от оркестра, чувствовалась горестная взвесь утраты. Даже те люди, что сохранили свои семьи целыми, улыбались чаще притворно лишь ради того, чтобы не дать вечеру превратиться в поминки, и она, впечатлительная к их состоянию, сама изо всех сил лишь старалась не сдаться в объятья драмы. Но слова, первые же слова Локи, убивали в ней надежду на то, что язвительный асгардец будет сострадать смертным; в конце концов, наверняка, по его-то мнению, он потерял побольше, чем они, и не намерен изображать скорбь по тем, кого даже не знал. Такая холодность была даже завидной, жаль, недостижимой, сколько ванесса не старалась, у нее не выходило изображать стоическое безразличие дольше пары дней, а вот потом еще добавлялись и муки совести, поедающие душу.
- Локи, - развернувшись стремительно на месте и убедившись, скользнув взглядом, что сейчас никто в их сторону не смотрит, она цепко сжала пальцами локоть мужчины и буквально толкнула его в темную арку, искусственно созданную около бара причудливо спадающими тяжелыми портьерами вокруг стеклянных дверей в небольшой зимний сад, выталкивая Локи в эти самые, на счастье не запертые, двери, и скользнув следом, аккуратно дернув портьеру так, что она выскользнула из крепления и полностью закрыла двери собой от любопытных глаз в зале. – Ты что здесь делаешь? – вопрос, конечно, шаблонный и глупый, но он всегда первым из возможных в деликатной форме приходит на ум. Не может же она его прилюдно обругать самыми страшными асгардскими проклятьями за то, что явился без приглашения, да еще и напугал ее.  Трикстер не вспоминал о их существовании месяц, не появлялся и никаким образом себе не обнаруживал, и только то, что асы были заняты теперь строительством своего поселения на берегах Норвегии, уберегало от вновь зародившихся бы слухов о том, что злая натура всегда возьмет свое. Впрочем, оправдывать свои страхи тем, что он  отсутствует по поручению Тора, тоже не выходило; Тор, как всегда, честный и прямолинейный с теми, кому доверял, не пытался от нее скрыть, что нарушение данного слова оберегать их в его отсутствие сильно разозлило Громовержца, и отношения, и без того хрупкие, как первый лед на реке, снова трещали по швам. Ей, конечно, хотелось вмешаться, но что-то постоянно мешало, какое-то, по сути, нелепое смущение, как будто прав то лезть в чужую семью у нее и нет, не слишком ли самонадеянно верить, что там, где не справились Фригга и Один, что-то сделать в силах она, посторонняя. И, ко всему прочему, этот вкус войны, постоянно на губах от сражений с читаури то там, то тут, заставлял откладывать личные конфликты настолько далеко, насколько можно. Да, Локи, это лицемерие. Но мы ведь все в этом преуспели, не правда ли? – вопрос этот она так и не озвучила, несколько раз вдохнув и выдохнув, успокаивая себя.
- Все люди здесь, - тихо встряла она, точно запоздало отвечая на его язвительный первый вопрос,  нервно поправляя пальцами выбившиеся пряди, - что-то потеряли, и я буду очень признательна тебе, если ты не будешь дразнить их. Я знаю, что это пир во время чумы, но что же поделать, если обратного пути нет?  - как не держалась, влага все же выступила на глазах, а голос дрогнул. – Столько смертей, и кто стал счастливее от них? Одно ведь дело утешать себя тем, что твой близкий покинул мир живых во имя какой-то благой цели, спасая кого-то или защищая, но когда вот, без цели, без смысла, в один миг умертвить миллионы людей, это ужасно…. Им плохо и без того, но они пришли, чтобы помочь тем, чем еще могут помочь, другим, менее удачливым в жизни.  Не превращать же мероприятие  в мелодию похоронного плача, никто этого душой не выдержит…. Так зачем ты здесь, если видишь в этом лишь лицемерие?

+1

4

Извечное преимущество шута состоит в том, что за гримасами и шутками не видно истинных чувств и любую боль, отчаяние что вот вот захлестнет с головой, можно спрятать в них.  Но извечная проблема шута в том, что за гримасами и шутками не видят истинных чувств – как много гордости он уберег, играя нарочно комедию в момент, когда душа обливалась кровью, но как много потерял пока спасал свою гордость, потому что увидеть каждый из тех раз хоть кто то, что крылось за этими ужимками, все могло быть по другому. Но боль душевная  может быть тем топливом, которое  - разлагаясь – превращается в способность вынести любую боль физическую, закаляет нервы в стальные корабельные тросы, и никому никогда больше не прорваться сквозь возведенные крепостные стены из этого яда, кроме одного единственного…
… того, к кому ты не можешь быть равнодушен. Не так ли, Локи? Кто это выдумал, что рептилии бесстрастны? Кто придумал, что это идеальное сравнение для тебя? Всего лишь проклятый маскарад, так пляши же, король-марионетка! Несчастный шут, время твоего представления и кто бы знал, что настанет миг, когда твой текст на сцене должен быть тем, что нужно было сказать искренне. Давай, трикстер. Давай!
Локи улыбнулся. Легкой и даже дружелюбной улыбкой озарились тонкие губы, и пеленой нежности подернулись глаза, когда он почти впечатался спиной в какую то то ли колонну, то ли каскад для цветов.
- Вытерпеть такую ничтожную малость, как общество лицемерных людей, чтобы иметь счастье увидеть тебя – это стоит того, - серо-зеленые глаза внимательно и жадно, почти вожделенно следят за каждый движением, в котором трудно найти грубость или отсутствие грации – ванесса никогда не уронит своего достоинства настолько, если способна вообще. Ему всегда казалось что это просто врожденный дар – быть элегантной богиней в любой ситуации. Но этот взгляд такая же ложь, как эту улыбка. Ему нельзя сейчас показывать ей свои настоящие глаза, потому что в них ванесса уловит отражение грусти и давней боли на незажившей ране, приправленных свежим чувством вины. Она не подозревает, что уходя вместе с ним с толпы делает то, что нужно Локи, ведь если разговор пойдет не так, домой к асам она не вернется.  Она сделала тот ход, на который рассчитывал трикстер, начавший свое появление именно так и именно с таких нот, и чтобы не сделала дальше, это уже не изменить. Выстроив свой план, найдя союзников – и каких! – и настроенный любой ценой получить сейчас нужную информацию, трикстер прекрасно знал как далеко ушел и все дальше уходит от красивой картинки асгардской семейной идиллии.  Ему пора смириться и с этим – чтобы он не сказал, как бы искренен не был сейчас на самом деле, желаемое в идеальном варианте не получить. Чтобы владеть ей, о хорошем отношении придется забыть. Когда все карты вскроются и истина станет неприглядно нага, ванесса не простит ему ничего из этого списка, она будет ненавидеть его и возможно даже презирать. Но даже заранее зная об этом, спине снова становится холодно от противной череды мурашек по хребту.
Иногда ты бываешь противен сам себе, да Локи? Жалкий полукровка, не принятый ни одной из рас. Вся твоя слава – умение лгать. Вся нужда в тебе – твои знания. Попрощайся с последним, кто любил тебя, и переворачивай страницу текста своих реплик.
В горле противно царапая встает против всякого плана ком. Пора трепетно брать ванессу за руки, ласково гладя  бархатную кожу пальцами, проникновенно смотреть в глаза привлекая к себе и ворковать томно и низко какой то романтичный бред, который так нужен женщинам всех миров для уверенности в чужих чувствах и собственной значимости, но этот ком будто стягивает гортань липкими и холодными щупальцами, лишая возможности управлять своими собственными голосовыми связками.  И Локи чувствует, что тратит драгоценное время на повисшее молчание между ними, просто глядя на девушку. Кровь бьет в висках внезапно слишком гулко, он слышит перемещение каждого лейкоцита под своей коже вдоль линии роста волос, хотя наступает момент когда сердце кажется не бьющимся, пусть рационально это невозможно. Когда его сердце действительно остановится, он умрет.
-  Танос их не убил…. – вырывается глухо и хрипло, еле различимо на фоне громкой музыки там в доме. И асгардец точно проигравший волк, опускает взгляд себе на носки ботинок. - … твоих смертных. Можно ли назвать это жизнью, я не знаю, но и в мирах мертвых их нет.  Не смог…или таков дефект использования не всех камней в момент щелчка, пока не знаю. Сигюн! – резко выпрямляясь снова, он оказывается близко почти вплотную за долю секунды, будто ускорив время. И жестко, но стараясь не причинить боли, в ответ также берет девушку за предплечье пальцами, оттаскивая на себя и на несколько шагов назад, уводя их от обзора из дверей в тень густой растительности зимнего сада на одну из посыпанных гравием боковых дорожек. – Скажи, без притворств и игры, ты доверяешь мне? – взгляд становится темнее, приобретая все более зеленый тон, а голос звучит резче и обрывается на каждом слове. – Могу я верить тебе? – план катится в бездну к Суртуру, уносимый эмоциями и страхом невосполнимых утрат, и внутренний рациональный голос уже вопит на все лады, но Локи его игнорирует. И только пристально смотрит в глаза ванессе, даже не моргая чтоб ничего не упустить, обхватив ее лицо ладонями – вынуждая смотреть неотрывно только на себя, сминая пальцами края прически и даже не замечая этого. – Скажи мне, поклянись Игдрассилем, я могу беззаветно верить тебе? Ради моего мифического блага, ради блага всех асов, ради блага твоих милых мидгардцев… ради любых добропорядочных отговорок… предашь ли ты меня, если я доверюсь и обману твои представления о своих мыслях и помыслах?

+1

5

Подобные слова ранят, когда им нет веры, но еще сильнее они ранят, когда произнесены слишком: слишком непринужденно, слишком не к месту, слишком поздно. Птицей с переломанными крыльями вспыхивает было радость, но тут же валится оземь, задыхаясь от бессилия перед болью от осознания того, что в прошлом осталась наивная девичья слепота юной любви; миру предстала рациональная, повзрослевшая ванесса, и ей было уже не преодолеть всех тех барьеров, что возникли по жизни, просто закрыв глаза и слепо поверив. Поэтому она лишь едва уловимо поморщилась, дернув щекой и отведя взгляд в сторону, но ничего не ответив. Все слова, что приходили на ум, казались шаблонными и глупыми, и их не хотелось даже думать, не то что говорить. И оттого резкий рывок едва не обеспечил ей падение, когда каблук наступил на подол платья; устоять удалось лишь за счет того, что пришлось намертво вцепиться пальцами в руку, что держала её предплечье, и, только стоило вернуть равновесие, как её лицо оказалось намертво зафиксировано в чужих ладонях, без жалости и сострадания хотя бы к тому, насколько компрометирующее выглядит такая сцена, увидь её кто-то.
Но по настоящему пугало не это. Страх все же мелькнул в широко раскрывшихся глазах, поднимающих испуганный взгляд на лицо асгардца, рожденный неожиданностью такого поворота событий; теперь Сигюн переставала узнавать друга, которого знала столько веков, ибо что-то необратимо менялось в Локи, вынуждая, против воли даже, опасаться его излишне резких действий, внезапных слов, и это застрявшей в плоти занозой мучило еще сильнее.  Ванесса чувствовала себя виноватой; привыкшая всегда быть верной слову и отдавать долги, сейчас казалось, будто нарушает некую клятву, которую обещала принять в день, когда ее назвали другом.
- Ты пугаешь меня, - как он и просил, честно ответила девушка, застыв в не очень удобном положении с запрокинутой и удерживаемой так против воли его руками головой, только и в силах, что нервно хлопать ресницами, переставая вовсе понимать, к чему эти странные речи. – Потому что я совершенно не понимаю уже, ни что происходит, ни что именно ты делаешь, Локи.  – Высокий голос дрогнул лишь раз, но быстро выровнял звучание. Клятвы – от нее снова требуют все, не обещая ничего, и это заставляет задумать еще сильнее, что задумал трикстер, какая отчаянная мысль завладела им.  Но что-то в том тоне, каким он обращался к ней, в той нервозной жадности, с какой требовал ответа, не могло позволить ванессе благоразумно отказаться от таких опрометчивых клятв; друг всегда был натурой сложной, не признать это означало саму себя убедить в слепоте. Но разве может настоящий, близкий друг быть столь слеп? Благоразумие требует отступить, привязанность – поддаться, ведь нельзя бросать своих в трудный час, ибо не будет ничего страшнее на свете, чем чувства, что даже близкие отвергли за ошибки.  Вздохнув, девушка прикрыла на мгновение глаза, как будто набираясь решимости или, напротив, стараясь для принятия оного абстрагироваться от внешнего мира хотя бы на секунду.
- Я скажу прямо, Локи, ты заводишь меня на зыбкую почву, и это заставляет насторожиться. Разумеется, я была на твоей стороне, когда тебя обвиняли в предательстве, и не побегу докладывать, чтобы не суждено было узнать,  - короткая, как выстрел, но выразительная пауза, -если я узнаю это от тебя. – Синие глаза пристально впились в серо-зеленые глаза мужчины, жадно следя за каждым изменением в их глубине. – Если ты будешь честен со мной, я тебя не предам, - нет труда постичь этот намек: «Но если ты обманешь меня, ради выгоды, справедливо ли ждать, что я останусь верна?», - но клясться я не буду, потому что это слишком. Я верю, что ты можешь быть искренним, но знаю и то, на что ты способен, ради достижения цели, - опасные слова, на которые трикстер, неправильно поняв ее, уже способен обидеться и стать вдвойне непредсказуемым, но у нее нет выбора, она чувствует, что должна попытаться донести другу, на каком поле и по каким правилам теперь пойдет эта игра. Или же окончится вовсе. Но, точно интуитивно стараясь смягчить их звучание, она кладет руки ему на грудь, пальцами расправляя и без того идеально прямые отвороты пиджака.  – Реши же сам сначала, кто я – твой друг или пешка, который ты собираешься ходить в очередной круг?

+1

6

Вопрос не в бровь, а в глаз – кто она. Не-подруга. Не-невеста. Не-союзник. Не-враг. Отголосок былых эмоций, которые он был когда то способен испытывать – или убеждал себя в этом по принципу «хочу поверить». Или настоящее действо, сверкающее пламя жизнеспособных чувств лишь временно скрытых под ширмой обмана? Хела, изогнув черную бровь усмехнулась бы новоприобретенному брату в ответ, поделись он с ней своими сомнениями вопреки своему обыкновению никому ничего не говорить. Они оба знают, что им предстоит. Оба знают какую цену ставят на кон. И там, где сестра холодна как лезвие кинжала, остра и беспощадна, Локи – всегда попрекавший этим срывы идеальных планов Тором – начал поддаваться натиску собственных эмоций. Ему захотелось в этот момент отступить назад и самому себе со всей силы нанести удар по лицу ради отрезвляющего эффекта, но это стало бы слишком очевидно глупо. Но так уж он был устроен помимо всего прочего – задумываться на несколько ходов вперед, после вожделенного, ради простого ответа на вопрос «И что потом?». Вновь переживать отчужденность, неприязнь, косые взгляды ему откровенно говоря не хотелось, не потому что не мог вынести, потому что просто устал выносить.  Обнаружив свое родство с иным миром, с кошмарными чудовищами, взбунтовавшись больше против собственной крови, отрицая очевидное – он в конце концов пришел к осознанию того, насколько это бесполезно. Полторы тысячи лет рядом с асами, вместе с асами привели к тому, что с этой расой у него все же стало куда больше общего, чем с чужим по сути народом, королем которого он являлся по законному праву все того же рождения.
Да. В его жизни появилась Хела. Сестра. Но Локи никогда не отличался легко восприимчивой сентиментальностью мидгардцев, только обретя настоящего отца – не растаял в придуманных чувствах – а убил его, холодно и расчетливо, потому что – и в этом наверно проявлялась больше кровь йотунов, - не испытывал чувства, потому что их положено испытывать. Так было и с сестрой – она была ему чужой, незнакомой, но выгодной союзницей пришедшей на ум в час одиночества и злости. Он лишь начал краем глаза смотреть на нее, как на родственницу из глубин души, и пока еще там не было никак чувств, кроме признания ее силы и ее опасности. Локи не боялся сестру так, как боятся – теряя контроль – до панической атаки и дрожи в коленях, безвольными послушными куклами склоняясь перед парализующим их ощущением. Он скорее опасался ее, хорошо понимая чем может обернуться ошибка в игре с таким напарником, Хела не Тор, она равно как и сам Локи, не испытывает к трикстеру теплых чувств, чтобы надеяться на снисхождение из привязанности, и сам его не выкажет.
Но эта рыжеволосая девушка – совсем иное дело. Он так тепло привязан к ней, сформировавшейся за века связью, что разумная часть сознания признает – милосерднее и безопаснее сейчас убить ее самому, ласково, быстро, безболезненно, избавив от возможных мук в будущем, если она попадет в руки тех, кто – прознав о этой слабости – решит на ней и сыграть против сына Лафея. Ей с ее представлениями о мире, о порядочности, о чести и достоинстве не место подле таких, как он и Хела. Ей не хватит наглости и хитрости играть с ними в одной упряжке, девушке суждено будет постоянно выбивать из колеи и самого Локи, что плохо скажется на итоге. Что там, он даже просто держать ее при себе не сможет – опасаясь, опять же, Хелу. С сестрицы станется самой убить ванессу и после этого рискнуть взять поводья от братца в свои твердые руки, и в гаданиях, что в такой ситуации в нем победит, асгардец не мог прийти к однозначному выводу.  Ему необходимо было обезопасить Сигюн от себя. А себя – от неё. Необходимо. Но только убить было бы самым верным способом, да только и тут козырь пойдет к Хеле, ибо четвертый раз отказаться от подруги будет слишком тяжело. Невыполнимо практически. Проклятье! Чтоб я сам знал ответ на твои вопросы, малышка.
- Если я буду честен, - ухмыляясь, он убирает от ее лица руки и отступает на шаг назад, скрещивая их привычным жестом на груди, закрываясь.  – Так же, как ты честна со мной? Ведь не договорить не значит солгать. – И ухмылка трансформируется в циничную и едкую усмешку, рождая нехороший отблеск в глазах. Забыть ее недоговорки  - он не забыл. От него все требуют открытости, но кто до конца бывал открыт с богом обмана? Прищурившись, Локи окидывает ванессу загадочным взглядом прежде, чем решить:
- Сыграем в игру, Сигюн. Я отвечу на любой твой вопрос абсолютную и неприглядную правду как она есть, если ты ответишь на мой. Один вопрос за один вопрос. И не пытайся меня обмануть или увильнуть, поверь – я не настроен шутить сегодня, у меня мало время. – Голос его жесток на этих фразах и приглушен, но трикстер чеканит каждое слово, чтобы не было надежды будто ослышалась. – За попытку меня обмануть… - прищурившись, он коротко покачал головой. – Лучше не стоит. И вот вопрос – мимолетный соблазн спросить кое что более личное был отшвырнут в сторону, - ты знаешь, где Мимир?

+1

7

Вот что еще изменилось, и Сигюн осознала это явно только сейчас, прежде понимание того, что же это такое, все же ускользало; с друзьями нет подводных камней, нельзя полагать, что друг ищет способ поймать тебя на слове, чтобы использовать это против. Все минувшие века, разговаривая с асом, она слепо была уверена, что этот принцип действует и в их дружбе, и не видела опровержений этому. Но теперь все изменилось, Локи, как опытный прокурор, прислушивался к каждой фразе, к интонации, к сочетанию слов, искал в тех, за что зацепиться, и выворачивал истину, искажал и уродовал, используя как обвинительный приговор твои собственные слова.  Да, он поступал так с прочими, но с ней никогда, и от этого становилось еще более страшно, потому что, когда не можешь даже доверять на уровне разговора тому, с кем когда-то был в тесных дружеских отношениях, то кому вообще можешь?
Девушка, чувствуя, как волнение передается из души в тело дрожью пальцев, отвлекла себя тем, что поправила выбившиеся пряди; долго поправляла, опустив немного вниз голову, чтобы скрыть, как увлажняются глаза и трясутся губы, за это время прическу можно было, фактически, заново сделать. Но Мидгард быстро учит не ныть попусту, никого здесь особенно не трогают слезы, наверно, потому, что льются слишком часто и слишком фальшиво, поэтому Сигюн, подавив порыв, только тихо вздохнула и выпрямилась, вновь вернув выражению лица вежливую невозмутимость. Но даже эта маска немного треснула, когда Локи задал вопрос, которого она, мягко говоря, не ожидала. Мимир был её дядей, по отцу, которого она сама помнила уже смутно, поскольку он погиб, когда Сигюн была еще совсем ребенком; о нем вспоминали, как о асе достойном, очень мудром и взвешенно принимающим все решения, будто бы сам Один ходил к нему за советом.  Ванахейм, наверно, не знал более достойных правителей, если поверить в эти рассказы, хотя сами ванахеймцы, надо признать, не слишком-то растекались в комплиментах. Этому могло быть и то объяснение, что, несмотря на давно наступивший, казалось бы, мир, два народа так до конца и не простили друг другу всех смертей. Все это никак не относится к одному конкретному моменту: зачем Локи Мимир?
- Мимир мертв, тебе это хорошо известно, - суховато ответила она, хмурясь. Глаза потемнели до цвета почти черной синевы, а тонкие брови сошлись, выгнувшись, к переносице, но, сколько не смотри, по лицу былого друга не понять даже намека на то, зачем ему это знание. Зато отчетливо видно, что Локи чем-то раздражен, и причина, похоже, не только в ней или ее ответах. За кажущимся безразличием этот грубый тон и закрытая поза выдают в нем это беспокойство души, и это теперь волнует еще больше; Локи, увы, не принадлежал к тем, кто, не стесняясь, демонстрирует все свои эмоции, ас предпочитал изображать полную непроницаемость, непробиваемость своей брони к любым раздражителям, так что же такое должно было давить на него в эту минуту, что всего таланта к театральности не хватало? Или же это тоже было ложью, обманкой, чтобы направить её по нужному ему пути? Ох, Сигюн, так можно сойти с ума, постоянно пытаясь разгадать, где с тобой на самом деле начали играть и ради чего, обратилась она сама к себе мысленно.  – Я не хочу играть в игры, Локи, - чистосердечно признаваясь с усталостью в голосе, она вдруг ощущает соблазн снова стать беспечной маленькой девочкой, чтобы прибежать и, уткнувшись носом в мягкую кожу жилета, нажаловаться на всё, что в тот момент беспокоило; горько признавать, как сильно этого не хватает, - детства, в котором все лишены условностей, а вера в друзей чиста и искренна.   – Я смертельно устала от них. Зачем ты толкаешь нас на этот путь, - нас, ведь мы были друзьями, настоящими друзьями, на зависть многим, и вот все рушится окончательно, - ведь не ради же состязания? – грудь медленно и тяжело поднимается, до краев легких наполняясь воздухом, и резко опускается на быстром выдохе. – Тогда ты выбрал не того, мне все равно тебя не обыграть… да я и не буду пытаться. Если уж пришло время всему закончиться, я не хочу уходить прочь врагом.

0


Вы здесь » Marvel Pulse: Feel the Beat » Foretime » [10.04.17]:[Leave me be]