Текущее время: октябрь-ноябрь 2017 г.
организационные новости:
30.11 - С Днем Рождения, Пульсовцы! Читайте наши новости, их много в теме Глас Администрации
06.11 - Новости и обновления в свежатинке : Глас Администрации
27.10 - Как установить "плюсик" в нашей колонке новостей Глас Администрации
02.10 - Свежачок-свежатенка! Глас Администрации
31.08 - Я рисую на асфальте белым мелом слово СПИСКИ НА УДАЛЕНИЕ.
28.08 - Еженедельные новости но на этот раз во вторник. Упс)
28.08 - Новенькие, горяченькие 5 вечеров с Шельмой.
20.08 - Все, что вы хотели знать о Профессоре, но боялись спросить, в новых "Вечерах"!
>
можно обращаться к:
информация по игре
организационные новости:
Люди возвращаются на Землю, жизнь постепенно начинает входить в прежнее русло. Становление политической, экономической и финансовой ситуации по всему миру.

31.08 - Возвращение людей из "Города на Краю Вечности".

05.08 - Команда Икс побеждает Апокалипсиса, Всадники перестают существовать.

07.05 - Профессор Икс, Тони Старк, Клинт Бартон и Елена Белова осуществляют первый телепатический контакт;

02.04 - Щелчок Таноса
нужные персонажи
лучший пост
" Сам Алексей от всего этого был не в восторге. Он старался быть максимально далеко от всех этих героев и их делишек. К счастью, в правительстве делали большой упор на внутренних делах где его помощь была неоценима. Потому Шостакова и не возвращали в «большую игру» или, не дай боже, не делали своих собственных Мстителей. Да, развал «Щ.И.Т.» и все связанные с этим события заставили Алексея разбираться с некоторыми последствиями, но он всё же удерживался в стороне от всей этой геровщины чему был очень рад. [читать дальше]
недельные новости

Marvel Pulse: Feel the Beat

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvel Pulse: Feel the Beat » Case closed » [12.09.17]:[Take me to Church]


[12.09.17]:[Take me to Church]

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

http://funkyimg.com/i/2LxoM.gif

Дата, время: 12 сентября, в районе 20:00  Место: Небольшой бар в Бруклине
Участники:
Эрик -Отец Года - Леншерр и Ванда - Дочь Года - Леншерр

Описание событий:
С момента своего возвращения из странного места - Города - Ванда узнает, что у нее оказывается есть отец. И решает во что бы то ни стало с ним встретиться, но пока не знает, как именно это сделать. Ванда знает, как его зовут, кто он, и сама того не понимая, начинает следить. В итоге все же решаясь на встречу, но не раскрывая своего имени.
Никогда не знаешь, кем может оказаться твой случайный собеседник в захолустном баре Нью-Йорка.

+1

2

Ночной Нью-Йорк сейчас особенно кажется шумным и ярким. Можно бесконечно бродить по его улочкам и везде будешь натыкаться на живых людей. Эрик от этого почти отвык. Пять дней в Диких Землях обострили его чувства и силу до предела. После того как Хэнк выдернул их с Шельмой из этого ада беспомощности, Эрик едва ли справился со своими способностями. Как будто в первый раз учился ими пользоваться. Вся конструкция школы, весь металл в лабораториях, столовой, кабинетах и даже в личных вещах учеников, все дрожало и вибрировало, реагируя на призыв Магнето. Но страшнее было не это, а взгляд Чарльза, полный ужаса, страха и тоски. Он думал что потерял Эрика.
Эрик тоже думал…что им никогда не вернуться. Там, в диких землях они были беспомощными людишками без возможности противостоять огромным тварям. Что у них было? Сломанная винтовка, один брикет тротила и кучка испорченной утвари(не без помощи Эрика). Выживали как могли.
А теперь этот город кажется нереальным, чужим, как и люди вокруг. Эрик до сих пор не может определиться с целью в своей жизни. Даже после смерти Апокалипсиса ему все время кажется, что Голод все еще где-то рядом. Он проел плешь в груди Магнето, и теперь через нее медленно утекают его мысли и желания.
Эрик не умеет жить нормально. Нормальность его пугает, заставляя искать в глазах каждого малейшие признаки враждебности. Он жил войной, нес ее в себе как кровоточащее сердце, оставляя за своими шагами только капли ярко-алой крови. А теперь ему нечем чувствовать эту нормальность, он ее не ощущает и не понимает. А Чарльз просит просто радоваться жизни. Как он может? Пять дней и двенадцать часов назад он думал, что больше никогда не сможет ощутить металл и магнитные волны. Не сможет увидеть лица единственного любимого человека, не сможет…быть человеком, а теперь ему говорят, что все прошло, это был просто кошмар. Да он всю жизнь живет в этом гребаном кошмаре.
- Эрик…Ты опять? – Чарльз не просит его остановиться, только поджимает губы сверля осуждающим взглядом спину. Эрик не видит, но очень хорошо чувствует, как именно Ксавьера бесят эти ночные вылазки. Еще хуже от того, что Эрик знает почему Чарльз злится. Он ревнует, даже если никогда об этом не признается. Ни к кому-то конкретному, а просто к самому отсутствию Эрика в его жизни. Особенно в ночные часы. Но Эрик снова не может уснуть, продолжая про себя считать математические теоремы Бесу и Бернсайда. Перегруженный мозг даже так не хочет отпускать реальность, боится, что очнется где-нибудь очень далеко на холодной земле, под взглядом очередного дикого хищника. Это даже не страх, это просто привычка быть готовым к тому, что ты сегодня можешь умереть. Чарльза это огорчает, а Эрика злит. Эрик не оставлял попыток успокоиться, но ему мешал горячий пульсирующий комок, который еще недавно монотонно долбился в ребра грудной клетки, а теперь метался по ней, как псина с консервной банкой на хвосте: и страшно, и весело, и не догнать.
- Прости, Чарльз. Мне надо прогуляться. Я не могу…не могу привыкнуть что все в порядке, - Сколько еще он будет привыкать к этому? Терпение Ксавьера кажется бесконечным, таким же бездонным как дыра в груди самого Леншерра, но даже его Эрик не хочет испытывать долго. Только вот, собраться с собой никак не получается.
Цели нет. Спокойная жизнь кажется иллюзией. Он каждую минуту ждет что все кончится, что и Чарльз не настоящий, и Лорна лишь его кошмар, прямо как Нина, и нет больше ничего, он все еще заточен под морем металлического мусора, а Голод полностью овладел его телом.
Чарльз говорит, что это очередное проявление птср. Хэнк говорит, что Эрик страдает херней, Тони разводит руками, а самому Эрику кажется, что мир над ним снова насмехается.
Когда ты живешь войной, дышишь ею, носишь ее знак на себе, знаешь ее в каждой клетке своего тела, спокойная жизнь не приносит тебе облегчения. Она с размаху вышибает мозг бейсбольной битой, и ты даже не можешь почувствовать боль - тебе нечем.
- Ну и что ты здесь ищешь? – Ядрено-фиолетовая шивролетка почему-то приводит Эрика к дверям клуба Адского Пламени. Эрик не решается вылезти из салона машины, растерянно разглядывая ночные улочки Миткемпинга и очередь к дверям клуба. Здесь всегда полно желающих, в любой день недели, в любое время ночи. Какие деньги Эмме пришлось потратить чтобы заработать клубу такую репутацию? Она бы могла собрать целую армию мутантов, если бы захотела. Или…если бы Эрик захотел. Чарльз опасается этих порывов Эрика. Они уже не раз спорили о методах правительства и отношения к мутантам даже после того вклада, что внесли люди Икс. Чествовали в основном Мстителей, а о мутантах почти ни слова. И в чем справедливость? Где та свобода, о которой они говорили с Чарльзом? За пятьдесят лет почти ничего не изменилось.
Сигарета в руках Эрика тлеет, пепел спадает на брюки и только тогда он вспоминает что вообще-то закурил. А ведь зарекался делать это в салоне, Чарльз может услышать запах сигарет, хотя…если вспомнить его первую реакцию на машину Эрика, навряд ли он когда-нибудь будет ездить в таком.

- Эрик….она…эм…очень яркая…Очень, - И этот взгляд здорово развеселил Эрика. Слишком емкий и осуждающий.
- Можешь еще сказать «Эрик, тебе же не семнадцать!»
- А это поможет?
- Нет, - И все. Примерно такая же реакция была у Хэнка, с которым Эрик по привычке умудрился поругаться, и только Лорна удосужилась уточнить, даст ли Эрик на ней прокатиться. Нет, не даст, пока кое-кто не сдаст на права. А в остальном, Эрик бы с удовольствием пострадал херней в свои семнадцать. Если бы не убивал людей и мечтал о мести.


Машину все-таки Эрик оставляет на подземной парковке, и до клуба прогуливается совсем медленным шагом, будто дает себе возможность остановиться и не делать глупость. Зачем он сюда возвращается из раза в раз? Сейчас даже Эммы нет, она не отвечает на его ментальные призывы, а значит действительно занята. Охрана клуба встречает его мрачным взглядом, никто не решается прощупать одежду на предмет оружия, хотя быкоголовый охранник возмущенно пыхтит, когда Эрик задевает его плечом. Вот оно. Он просто ищет повод чтобы наконец распрямить звенящую от напряжения пружину его настроения. Но ничего не происходит, никто его не задирает и не останавливает. Эрик проходит в клуб, останавливается у барной стойки и потеряно чего-то ищет, разглядывая официанток одетых только в кружевные чулки с бельем.
- Вы один? – к нему кто-то обращается, и Эрик разворачивается к девушке только с одним желанием, немедленно отшить и…не может даже слова сказать. Она кажется ему знакомой, но в памяти никак не всплывает нужное имя или даже момент, где он мог бы ее увидеть. У девушки загадочно темный взгляд и красная кожаная куртка. Эрик автоматически трогает рукав своей и отчего-то чувствует себя чертовски неловко.

Отредактировано Erik Lehnsherr (2018-12-13 00:43:31)

+1

3

Разговор напряженный, Ванда не верит тому, что произносит Тони Старк, что сжимает в руках отвертку. Он отводит взгляд, когда произносит слова о том, что знает, кто настоящий отец Ванды. Это звучит так странно, так нелепо, что Ведьма отказывается верить услышанному. Нет, ее отца не существует в этом мире, а ее семья погибла в Заковии несколько лет назад. Ванда, привыкшая к одиночеству даже в стане Мстителей, смотрит хмуро, но внутри нее целая палитра эмоций. Старк говорит лишь имя – Эрик Леншерр, Ванду же окатывает ушатом ледяной воды. Коротко кивает, сжимает руки в кулаки, и несдерживаемая сила взрывает несколько компьютерных установок. Максимофф покидает мастерскую, даже не извинившись за случившееся. Ей нет никакого дела, в ее голове настойчиво пульсирует разрастающаяся головная боль, а вместе с ней и лихорадочные мысли о том, что этого человека она видела в своих снах, этого человека приводила к ней странная дама. Тогда странная. Сейчас, после нескольких долгих месяцев заточения в месте под названием «Город», Ванда знает, что это была Агата. Связь с ней мистическая, призрачная, и лучше о таком не говорить вслух.

Стефан помогал ей в Городе, стал своеобразным наставником, вел по пути магических искусств. Он сразу понял, что природа ее сил не обычная мутация, что здесь заложено что-то гораздо мощнее, что-то имеющее другой рисунок – магия. Спрятаться от телепатии можно, без проблем, но спрятать свой энергетический след почти невозможно, если ты не ведьма и не колдун. Эрик Леншерр таковым не является. Кровавый след, сотканный из массовых убийств, глубокого горя и внутреннего раздрая струится по всей Земле, пронизывает до самого ядра, волнует. Ванда это все отчетливо ощущает, ее пробирает дрожь, когда она закрывает глаза и видит то, что не дано простым смертным. Использовать магию себе во благо – это плохая идея, но если правильно расставить приоритеты, то все можно изменить.
Указательный палец чертит в воздухе замысловатый узор, вспыхивающий алым огнем, что тут же растворяется в воздухе, оставляя тонкий запах вишни. Ванда знает, где будет человек, которого называют ее отцом. Она достаточно долго следит за ним, издалека ли, близко ли, подбираясь почти вплотную, но всегда успевая раствориться в толпе, когда его взгляд невольно обращается к ней. Возможно, что он знает ее, возможно, что просто не хочет встречаться. Но этот зуд от желания знать правду не оставляет Максимофф.
Она вызывает такси с Базы Мстителей, что должно доставить ее к одному ночному клубу, чье название бьется в голове, которые сутки. Ванда кутается в кожаную красную куртку, что для нее память о брате. В ней уютно, в ней спокойно. Даже если вещь не куплена ею, если она была чужой, сейчас – это ее талисман. Обнимает холодной кожей, отдает запахом Пьетро.

Бар прокурен, в нем ей неуютно. Ванда жмется к стенке, но легко проходит мимо охраны. Они в своих грезах, а может быть в собственноручно выстроенных кошмарах – ей нет до этого дела. Максимофф прикрывает глаза, делает глубокий вдох, чтобы с выдохом открыть их, увидеть каждого в особом цвете. А вот тот, кто нужен ей. Но Алая не лезет вперед, выжидает, хотя сама не может толком понять – чего. В груди съеживается сердце, выпускает иголки, отравленные ядом сомнений,  в нутро, и становится сложно дышать. Максимофф берет в баре себе яблочный сок и ни капли алкоголя. Он негативно влияет на препараты, которые она сейчас принимает. Ксанокс с виски – плохая идея. Алая скользит по залу, не упускает из виду Эрика, нервничает, но не знает, как подступиться. Что, подойти и сказать: привет, я твоя дочь? Да, это просто глупость невероятная. Можно просто познакомиться, составить компанию. Но это такое место, где ничего не происходит просто так. Если он воспримет ее, как очередную кралю, что решила провести ночь с красивым мужчиной, то это будет для нее слишком. Ванда присаживается на краешек стула на другом конце барной стойки, старательно отводит от себя взгляды. Ей ни к чему лишнее внимание. Максимофф обнимает ладонью стакан, чувствует, как дрожат пальцы, а в них хрупкое стекло покрывается рябью, готовое вот-вот лопнуть. Но Алая вовремя останавливает себя, резко поднимается со стула, и пробираясь сквозь толпу, хочется коснуться ладонью, но не решается, лишь окликает мужчину:
- Вы один? – Ее взгляд темный, прожигает до самого нутра. Ванда сглатывает нервно, а музыка словно становится тише. Девушка замирает на месте, едва дышит. Так близко она еще не видела его, так близко не ощущала. Это на каком-то совершенно ином уровне восприятие, Максимофф сразу понимает – перед ней отец. От него идет тепло, которое мало с чем может сравниться, подобное она могла чувствовать лишь рядом с братом, и давно покинутое чувство снова щекочет шею под волосами.
- Простите, что вот так вторгаюсь. Но не могли бы вы посидеть со мной недолго? Мне хочется отвлечь внимание надоедливых парней, а вы единственный, кто вызывает у меня доверие, - Максимофф слабо улыбается, передергивает плечами. Если быть честными, то не удивительно, что ее пытаются зацепить, схватить за руки. Надевать такой наряд в такой клуб, не желая привлечь внимания – такая себе затея. Черное платье с короткой пышной юбкой, чулки со швом, ботинки на низком каблуке – не самый приличный вид для приличной девушки. Да и причина для знакомства – весьма сомнительная.
- Меня зовут Ва…Валерия. Еще раз извините, что вот так мешаю, - Максимофф присаживается на стул, закидывает ногу на ногу, ей отчего-то становится спокойнее, чем было. Даже если сейчас Эрик сорвется с места, откажет ей, то это не сильно повлияет на решение именно сегодня попытаться расставить все точки над i. – А как вас…тебя зовут? Могу я угостить чем-нибудь за такую просьбу? 

+1

4

Она все-таки заговорила с ним. Эрик ее вообще не заметил, когда только вошел в клуб. Растеряно еще раз обернулся за плечо, убеждаясь, что рядом нет никого, и девушка таки обращается к нему и тяжело выдохнул. В горле застрял отказ почти сразу, стоило ей попросить о помощи. Такой простой и маленькой, но именно так легче всего расположить к себе человека, попытаться выведать у него что-нибудь под поводом самой простой непринужденной темы. Ну и…Чарльз узнает и будет ревновать. Нет, в Эрике он не сомневается, просто это…ревность к вниманию. Они слишком мало были вместе чтобы наконец почувствовать себя уверенными в завтрашнем дне.
Ох, девочка, держись от меня подальше. Не от тех козлов тебе прятаться надо, а от меня.
Эрик нахмурился, наконец отпустил многострадальную куртку и ощутил особенно сильную жажду закурить прямо сейчас. Но если это действительно «хорошая девочка» перед такими не дымят.
- Ладно, Валерия, - Русского акцента у нее не было, так что первые несколько секунд Эрик даже пытался понять действительно ли она американская славянка, или его разводят как последнего лоха? Нервозность. Он же намеренно искал что-то в образе девушки чтобы найти предлог для конфликта. Внутри все вздрагивало черными волнами, реагировало на каждый звук, тональность и собственные раздражающие мысли. Обычно в таком состоянии Эрик Леншерр настолько непредсказуем, что Магнето до него очень далеко. Еще и опаснее раз в десять. Потому что обладает мистической способностью влипать в катастрофические неприятности. И все, в основном, благодаря своему максимализму, заблуждениям и не желанию размениваться на мелочи.
- Можешь и угостить. Я буду виски, - Эрик оглянулся на толпу ища предполагаемых козлов, которые могли бы прицепиться к такой опрятной девушке как Валерия, и нашел не менее двух десятков заинтересованных засаленных взглядов. Но правды в ее словах он все равно не чувствовал, сомневался, очень хотел, чтоб…чтоб у него был повод вернуться к Чарльзу.
Но удивительно, совесть молчала, здравый смысл и вовсе сдался на мыслях о виски, объявив полную капитуляцию, а вот тревога продолжала наворачивать круги вокруг Эрика, как акула, давила на затылок, все время теребила его за плечи «Ну давай, сделай какую-нибудь херню. Ввяжись в драку, ты же это умеешь! Дай себе повод выплеснуть эту агрессию!» Да какая нахрен агрессия? Он просто подсел на адреналин как самый настоящий боевик, а ведь не это его должно интересовать или тревожить. Спокойная жизнь вообще не для него. Чарльз уже имел честь обмолвиться про то, что хочет взять Эрика в школу в качестве соучредителя, а может потом, когда-нибудь(в светлом будущем в которое Эрик не верит) и сделать его преподавателем. А что сказал Эрик на это? С самым шальным взглядом предложил Чарльзу брак. Чем разумеется вывел Ксавьера из строя на целых три дня. И как он может вот после таких поступков разменивать пятый десяток? Где вся его продуманность, отточенность движений, самоуверенность и прочие атрибуты самоуверенного мудака-тирана?
Чарльз тогда с очень задумчивым видом спросил где Эрик проебал последние двадцать лет, на что Эрик нашелся возразить что собирается проебать их сейчас. После этого неожиданное предложение Леншерра они не обсуждали. Еще бы, Эрик бы и сам не обсуждал, сразу бы в лоб дал. А Чарльз нет, он думает. Что тут думать то? На кой тебе псих в партнерах на всю жизнь?
- Пойдем, Валерия, у бара не самое лучшее место, - Эрик осторожно подтолкнул девушку в спину, сам себе покачал почему-то и повел ее к вип-столикам так, будто они не были все заняты. Жестом подозвал одну из официанток и фривольно приобнял ее за едва прикрытую корсетом талию. С блондинкой Эрик шептался всего несколько минут, тут же отпустил ее, она улыбнулась ему кокетливо, шлепнула ручкой по плечу, и покачивая упругой задницей обтянутой кружевами, удалилась к одному из столиков.
- Извини, тут так принято, - За подобное обращение к девушкам в белье как-то даже неудобно было перед Валентиной. Она казалась слишком молодой даже для этого места и, наверняка, могла решить, что Эрик тут частый гость. Не станет же он объяснять, что каким-то мистическом образом еще оставался наполовину хозяином этого заведения. 
- Магнус, дальний столик у стены ваш! – Блондинка в откровенном белье вернулась, подмигнула зачем-то спутнице Эрика и растворилась в толпе клиентов тут же реагируя на чьи-то ласковые руки, жадно обнимающие ее талию. К девушкам в белье подобным образом обращались не только мужчины, но и даже женщины в шикарных ночных платьях. Правда все они проходили мимо танцпола или даже вип-столиков удаляясь в закрытую часть клуба. Эрик машинально проследил лестницу с кучей охраны, которая вела в эту самую вип-зону и попытался вспомнить что ему объясняла Эмма про новые порядки. Слишком сложная финансовая схема и…черт, ему сейчас не до этого. Взгляд уперся в Валерию и Эрик подавился своим вопросом. Она его изучала так же щепетильно, как он помещение клуба. Проследила линию от лица до самых длинных ног, будто ей действительно было интересно сколько в нем роста, и снова вернулась к глазам. Эрик бы сказал, так стараются что-то запомнить, очень тщательно и точно.
Он тут же вспомнил ее вопрос, на который так и не удосужился ответить. Сказать, что Магнус, потому что его спалила Барбара? (А точно Барбара? А может ее звали Бобби? Или Брайни? Черт, идиотизм.)
- Меня зовут Эрик. То, как назвала меня Барби,Точно, вот как зовут эту ушлую блондику, – что-то вроде псевдонима. Меня уже давно так не звали.
Что-то тебя сегодня тянет на откровенности, Эрик, смотри не попадись в свою же ловушку. Леншерр окинул взглядом наспех освобожденный столик в вип-кабинке, опустился на мягкий диван и положил руки на черную столешницу, достал зажигалку, было щелкнул ею, потушил огонек и снова вздохнув принялся просто катать ее в воздухе, как шарики.
- А зачем ты ходишь по таким местам, Валерия, где к тебе обязательно могу пристать? Ты же знаешь, что это за место, да? – Эрик едва заметно метнул взгляд к зажигалке, продолжающей выписывать непонятные траектории, и широко улыбнулся, - Или ты случайно здесь оказалась? Не боишься? – Он ведь даже не задумывался, мутант она или человек. Сюда пускали и людей, чтоб клуб не слишком выделялся на фоне других заведений в Миткэмпинге, но Клуб Адского Пламени был самым-самым странным, дорогим и эксцентричным. Эмма очень хорошо постаралась.

Отредактировано Erik Lehnsherr (2018-11-05 01:38:42)

+1

5

Ванда смотрит любопытствующим волчонком, хмурит брови, но молчит. Она провожает взглядом каждую официантку, пытается досмотреться до своего отца, что на самом деле он из себя представляет, куда заводит его жажда получить ответы, и как он выбирается из мглы. Ванда отмечает про себя, что отчасти похожа на Эрика – в ней та же сломленность, та же болезненная невозможность отказаться от одиночества до конца, как бы ни пыталась судьба играть с ней в поддавки. И Максимофф коротко кивает, заказывает виски для Эрика, и для себя для виду – она все еще игнорирует алкоголь, хотя начинает подумывать о том, чтобы к нему вернуться.
- Забавный псевдоним, а я то все думаю – откуда твое лицо мне так знакомо, Эрик, - Ванда улыбается, тянет губы в ухмылке, откидываясь на спинку дивана, и склоняя голову к плечу. Она вернулась из Заковии совсем недавно, буквально на пару дней, остановилась на базе Мстителей, пока ее никто не искал и не спрашивал. Все так, как это необходимо ей. Никто не ограничивает в перемещениях, никто не требует отчетности, Максимофф в состоянии делать то, что считает нужным – лишь бы никого не убила, ничего не разрушила, а остальное не так уж и важно.

- Ты – мутант, прошу не смотри на меня такими глазами. Я ведь не со злостью это произношу, - девушка качает головой, и отворачивается в сторону. На мгновение она теряет контроль над ситуацией, и в ее сторону устремляется несколько любопытных пар глаз, тут же несутся шепотки по клубу, ее узнают. Еще бы не узнать ту, кто была задействована в принятии Заковианского договора, что имел серьезные последствия для всех супергероев по Земле, ту, кто разрушала дома и уничтожала людей. Не по своей воле, просто так получилось.
- Хороший вопрос, Эрик, - Ванда улыбается официантке, что приносит им напитки, и ставит рядом со стаканом виски еще и колу. Ведьма делает небольшой глоток прохладного напитка, облизывает губы, и пожимает плечами. – На самом деле я не должна была тут быть одна, но так уж вышло, что меня опрокинули со свиданием. А уходить не хотелось, я люблю танцевать. Но главное веселье начинается лишь через полчаса, - она пытается хитрить, обходить острые углы и камни.

И ложь Ванды выглядит такой складной, такой честной, потому что она сама – оплот чистоты и невинности, искренней даже в чем-то наивности. Огромные глаза – зелень да роса на кончиках травинок; улыбающийся рот – спелая брусника; Ванда похожа на Эрика, но лишь неуловимо. Они одинаково проводят ладонью по шее, передергивают плечами. Вот только каштан волос у нее от матери, кем бы она ни была. Жаль, что Пьетро здесь нет, не мог бы увидеть своего отца. Алая ведет языком по губам, рассматривает свои руки. Вообще, опасно тут оставаться дольше положенного, и очень хочется вывалить на Эрика все то, что она знает, задать сотню вопросов, но пока нельзя. Ведьма чуть ведет плечом, и чуть кончиками пальцев, чтобы отвести от них чужие глаза, оставить хотя бы ненадолго наедине.
- Я мало чего уже боюсь, если честно. Слишком многое пережила в своей жизни такого, что заставляет меня держать ухо в остро, но все же иногда я опасаюсь. Но не за себя, за других. Поэтому и попросила тебя недолго посидеть со мной, чтобы не было искушения показать сальным глазкам пару убийственных приемов, - Алая тихо смеется, прячет взгляд, заправляет тонкую вьющуюся прядь за ухо, и медленно выдыхает. Что ей еще сказать Эрику, это жутко тяжело. Вот так сидеть и понимать, что человек рядом и напротив – твой отец, который даже не догадывается о том, кто ты ему. Который полагает, что ты обычная девка, что хочет приснять красивого и богатого папика. Ведьма сжимает подол юбку, вытирает вспотевшие ладони о ткань, и возвращает их на стол.
- А вот что ты тут делаешь? Пришел просто отдохнуть? Если честно, только без обид, ты не слишком похож на завсегдатаи подобных заведений. Кажется, тебе больше по душе тихие и спокойные бары, - Максимофф приподнимает бровь, и дергает уголком губ в улыбке, затем медленно вздыхает. Она потеряла весь задор, ей хочется уйти, сбежать, больше никогда не возвращаться в штаты, жить в Заковии, где у нее сейчас небольшой домик, выращивать цветы, и отгородиться от всего мира разом.
- Глупая была затея, - выдыхает Ванда, забываясь, понимая, что произносит это вслух, и испуганно вскидывает на Магнето взгляд, надеясь, что он не услышал в этой какофонии звуков, того, что сказала странная девочка Валерия.

+1

6

Эрик взглянул на девушку заинтересовано, притих выслушивая ее долго, и еще раз попытался оценить. Она просила его позаботиться об этих людях, не о ней? Это что-то новенькое, себя защитником Эрик никогда не ощущал. Напротив, он умел только разрушать.
- Ты ни к тому человеку обратилась. Я не защищаю людей, Валерия, - Она очень странная и чего-то недоговаривает. Эрик не умел читать мысли, но у него всегда было это таинственное чутье. Отчасти его помог развить сам Чарльз и отношения с ним. Когда живешь с телепатом, добровольно раскрывая ему свой разум настолько, что он практически боится заглядывать туда, ты и сам невольно учишься читать людей. По взглядам, мимике, движениям, жестам. Валерия, кто бы она не была, точно знала Эрика. Не просто как Магнуса, а как кого-то другого. Как Магнето, да?
Может это одна из тех самых отчаянных журналисток, которые пытаются вывести на чистый лист очередного преступника? Эрик все еще был в розыске, все еще объявлен в пятидесяти семи странах, интерполом, фбр, и еще бог знает кем. Пять пожизненных сроков. На что она надеялась? Эрик нахмурился, перевел взгляд в зал, решая хватит ли ему терпения дальше продолжать разговор. А потом она обмолвилась о затее, и Эрик окончательно потерялся. Разозлился разом, так что заскрипел металл даже на танц-поле, прорвался сквозь музыку, закоротил электричество, завибрировали столы и стулья.
- Ты кто такая? Ты вообще отдаешь себе отчет в том, что можешь не выйти отсюда? Со всеми людьми здесь впридачу, - Эрик посмотрел на нее. Серебро и ртуть. Никаких чувств, никакого милосердия, только боль, огонь и ад. Эрику Леншерру всего сорок один год, но едва ли пару лет в его жизни можно назвать нормальными, о счастье он не думает даже до сих пор. Он выиграл свою свободу у Апокалипсиса, получил грязный подарок в виде сил и миллионов смертей, и все те же пять пожизненных, но это не исправить даже если он отдаст все что у него есть. А него даже его нет, все у Чарльза. Понимала ли эта девочка вообще к кому пришла и за какими ответами?
- Что тебе от меня надо? – В клубе явно занервничали, не понимая, что происходит, эта мелкая тряска напоминала землетрясения, а люди в этом чертовом горе и так слишком научены горем и смертями. Послышались взволнованные шепотки, свет мигнул, кто-то вскрикнул испуганно и…все успокоилось так же быстро, как и началось. Эрик сжал кулак, и прикрыл глаза выдыхая со свистом сквозь сжатые плотно зубы.
- Я не веду спасительных бесед с хорошенькими девочками, которые пришли поглазеть на чудовище. Кого-то потеряла? Я приложил к этому руку? Хочешь высказать претензии? – Вообще-то, не смотря на все что сделал Эрик, никто ему до сего дня ничего не высказывал. Кроме команды Икс, которая его не любила и раньше(и было за что), ну и правительства. Никто не приезжал под ворота школы с плакатами «Магнето место в тюрьме», если его замечали в городе не устраивали показательную охоту на полицейских машинах и...Эрик знал почему. Его боялись. Не меньше того же Апокалипсиса или Таноса. Он конечно по сравнению с ними птица полета поменьше, но то, что он был всадником народом не забудется никогда. Хорошо что Китай слишком далеко, еще неизвестно чтобы творилось с психикой Леншерра, наблюдай он картину своих деяний каждый день.
- Да, дорогая, я мутант, и тебе лучше не знать, что говорят обо мне другие мутанты, - Он скалится. Как акула, всеми своими миллионами зубов, смотрит на девушку с вызовом и гневом, плохо сдерживаемым, но клуб теперь хотя бы не трясется. Но чем больше Эрик говорит с Валерией тем сильнее хочет взорваться. Он же пришел сюда за этим. Думал, обойдется ничего не значущим мордобоем, не применит сил, выпьет потом стакан виски тихо и уедет нервно куря прямо в салоне шевролетки, но Валерия, или кто она вообще на самом деле, разворошило осиное гнездо.
И теперь гнев по венам Эрика струиться жгучей горькой желчью. И противно и наконец-то можно вздохнуть. Он даже чувствует, как раскручивается внутри него пружина его разума, как скрипит железо в ментальном бункере, где больше нет никого. Где она сплошная пустота, как и в нем самом, но только в такие моменты бесконтрольного гнева он чувствует себя живым.
Чарльз бы точно не одобрил. Попытался бы убедить в том, что Валерия невиновна. Это все Эрик, с его непринятием людей и страхом что у него не получится. Жить как все, как Чарльз, как Анна-Мари, как тот же Тони Старк. Но для него они все остаются людьми спокойного времени, а в Эрике все еще живет его война. Что делать, если ты всю жизнь убивал и тебя создали для этого?
Виновата ли была Валерия в том, что у Эрика такая хреновая жизнь? Нет, никогда не была. Кого бы она там не потеряла, чего бы от Эрика не хотела, она имела права на свой маленький гнев, на свою тоску, а ему никогда не отмолить свои грехи. Столько крови на руках не отмоешь, он в ней по колено.
- Что тебе от меня надо, Валерия? Ты же не Валерия, да? Зачем пришла сюда? Нашла меня, знаешь же кто я, - Эрик уже не спрашивал, утверждал, снова посмотрел не девушку, почти успокоился, только кулак все сжимал и разжимал. Рефлексия помогала в таких случаях, главное вспомнить что он натворил, но боль волнами расползающуюся по головам всех присутствующих в клубе он унять уже не смог. Магнитные бури, это что-то за пределами даже его контроля, особенно когда гнева так много.
- Тебе и самой здесь не место, Валерия. Ты не похожа на завсегдатая совсем. Ты не знаешь порядков клуба, не знаешь чего хочешь от него. Это мой клуб, Валерия. И если тебе нечего мне конкретно сказать, пока я не решил убивать тебя или оставить как есть, то лучше бы тебе уйти, - Эрик не всегда так делал. Никогда не предупреждал, сразу бил так, чтоб обязательно отправить в нокаут, чтоб побольнее, но сейчас, в таком состоянии он действительно мог наворотить такого, за что потом ни Чарльз, ни Эмма спасибо не скажут. Да что там, он бы и сам на себя разозлился, если бы только руки не так чесались.
Зря ты пришла сюда, девочка, иди своей дорогой, пока я не лишил тебя всего.
Эрик привык к этому. Ощущению одиночества и беспросветной тьмы за плечами. Где-то там сиял одинокий лучик от одуванчика – Чарльза, но даже за его плечами Эрик все равно видел тьму. Была еще Лорна, которая все равно не знала его самого полностью, они только пытались притереться, только изучали друг друга, и удачное партнерство в бою с Таносом не показатель, и была еще Ванда, о которой он сам ничего не знал, не видел даже ее фотографий толком. После того, как люди вернулись из города он был слишком занят собой, своими проблемами с Голодом и безумной ситуацией в их отношениях с Чарльзом. Так что, как бы он не хотел быть может, даже его дочери не могли осветить ему путь. Скорее напротив, он мог быть им отравой, никак не опорой. Какой нахрен из него отец?
Но ведь была же у него Нина. И он мог бы попытаться, мог бы...если бы не эта жгучая тоска в груди. Чарльз его понимал, говорил что нужно время, нужно чтобы Эрик привык, ощутил реальную жизнь, но не получалось как-то.
Так чего от него хотела Валерия, если даже Чарльз Ксавьер боялся хотеть чего-то от Эрика Леншерра?

+1

7

Ванда сначала испуганная, теперь почти удивленно смотрит на Эрика, чуть хмурит свои брови, а затем выдыхает. Его настроение так быстро меняется, от него фонит недоверием, гневом, едва удерживаемой яростью. Ванде даже становится интересно, что может быть дальше. Она едва заметно подается вперед, вглядывается своими глазами в его серебро, чуть склоняя голову к плечу, как маленькая и заинтересованная птичка.
- Ты думаешь меня испугать такими фразами? – Ее удивление совершенно не поддается никакой логике, по сути вещей, эта малышка должна вжаться в спинку дивана, прижимать точеные плечики к ушкам, боязливо глазеть на мужчину напротив, а после и вовсе сбежать. Но есть одна проблема – Максимофф может быть неустойчивой психически, истеричкой, но больше она ничего не боится. Ванда знает свою силу ничуть не хуже, чем Эрик, да, что там, она искренне считает себя не просто сильной ведьмой, а по-настоящему всемогущей. И лишь по этой причине на ее губах играет примиряющая, почти ласковая улыбка. Алая опускает голову, качая ею из стороны в сторону, не переставая улыбаться тому, как Эрик рычит на нее, как играет в злую акулу, что в любой момент откусит ей голову, даже не поморщившись. Впрочем, даже не удивляется – этот человек ее отец, во многих его поступках ей видны собственные отголоски: раздражительность, легкий переход из одного состояния в другой. Вот только грубость ей не очень нравится, но разве это должно волновать кого-то, кроме нее.
- Зря пытаешься, кстати, Эрик. Но твоя бравада весьма интересна, - она провела в Городе почти год по всем статьям, сильно изменилась, и теперь без проблем может дерзить тому, про кого точно скажет – ей он ничего не сделает. Просто не успеет. Когда ты можешь управлять вещами на молекулярном уровне, то по щелчку пальцев заставить время застыть – ничего не стоит, разве только своих собственных лет, но какая разница, если это отобразиться лишь в зеркале, на его гладкой серебристой поверхности. Ванда смотрит в глаза Эрика, не отводит взгляда ни на мгновение.
- Знаешь, нет. Не потеряла, как ни странно. Ты должно быть удивлен такому заявлению, да? Наоборот, приобрела. Хотя, конечно, потом потеряла, но… Это уже совсем другая история, которая тебя пока не касается. Заинтересован?.. – Ее локти касаются поверхности стола, а губы все также гнутся в улыбке, конечно, не такой устрашающей и роскошной, как у Леншерра, но не менее впечатляющей. Как странно, она столько лет жила в уверенности, что у нее лишь одни родители, лишь один брат, а теперь вот выясняется, что один из самых опасных и страшных мутантов на планете – ее биологический отец. Интересно, а кто там еще есть в этой безумной семейке? Сейчас остро не хватает Пьетро, так остро, что Ванда почти готова пойти на сделку с дьяволом – так было бы проще справиться с этим страшным и странным волнением, что охватывает ее с головы до ног.
Но Алая Ведьма лишь тяжело вздыхает, отталкиваясь от стола, упираясь лопатками в спинку кожаного дивана, разглядывает мужчину, ощупывает внимательно его лицо, чувствует, как пульсирует алая аура гнева, как дрожит весь клуб, но совершенно не беспокоится об этом. Максимофф не в состоянии проникнуть в его мысли, но в состоянии сделать кое-что другое, эмпатия, воздействие на сознание посредствам взаимодействия с эмоциями – это не телепатия, это, кое-что, совсем другое, совсем.
- Твой гнев – порождение твоего страха, от тебя за версту им разит. Ты кидаешься на людей, на тех, кто пытается быть к тебе добрым, как оголодавшая собака на старую, почти трухлявую кость, в желании высосать оттуда костный мозг, но там лишь мерзкая жижа, а все потому что ты боишься быть должным, - ничуть не смущенная, говорит фразу за фразой, бросает их. Ванда долго следила за Леншерром разными способами, изучала его повадки, манеру поведения, даже манеру вести разговор, и всегда одно и то же. Он мог сколь угодно говорить о том, какой он сильный, мощный, бесстрашный, но нет… И это делает Алую Ведьму несчастной. Глядя на этого заплутавшего путника эмоций, ведьма для себя понимает, что ее проблемы – не такие уж и проблемы. Что справиться с одиночеством ей вполне подвластно.
- Есть одна проблема, - доверительно шепчет, точно знает, что он услышит ее, подается вперед, стремительно протягивает свою ладонь, кладет поверх ладони Эрика, крепко сжимая, посылая неощутимые сигналы покоя в его мозг. Алая Ведьма не меняет сознание, она меняет восприятие, успокаивает разбушевавшийся вулкан всего лишь чашкой воды. А затем поднимается со своего места, когда ловит на себе едва расфокусированный взгляд Эрика, который, кажется, она точно не уверена, еще не до конца понимает, что происходит.
- Ты не сможешь меня убить. Я буду быстрее. Не будь таким Эрик, ты вовсе не такой, даже если тебе очень хочется им быть. Не расстраивай свою дочь, - Максимофф плавно поднимается со своего места, все также улыбаясь, только теперь чуть грустнее, чем обычно. Она начинает спускаться вниз, но в последний момент оборачивается:
- Меня зовут Ванда Максимофф. И я твоя дочь. А твой сын, Пьетро, считается погибшим. Хорошего вечера…папа, - на мгновение кажется, что в ее глазах алое кровавое марево, но это ощущение быстро проходит, исчезает, как и сама Максимофф, что прикрывает свой уход легкой дымкой. Толпа смыкается вокруг нее, позволяя Ведьме без особых проблем выбраться на улицу, где она полной грудью вдыхает ночной воздух. Люди по возвращению из Города много пьют, все время празднуют, ввязываются в проблемы, ненавидят друг друга. Все, как и прежде, этих ничего не меняет. Хотя, конечно, в жизни все может быть внезапно…

+1

8

Ванда Максимофф. Похоже в этой жизни у Эрика никогда не будет ничего такого, что бывает у обычных людей. Ни нормальной жизни, ни семьи, даже любимый человек – мужчина, хотя, Эрик вообще никогда не интересовался подобным. Это все настолько не его – что в этом можно увидеть систему.
И стоило бы по новой разозлиться, на то что Ванда сама не знает, что о нем говорит. Как вообще она может знать человека, который и сам ее не знает? Эрик не так видел их встречу. Но с другой стороны, он практически никак не задумывался о том, что будет делать, если встретить и Ванду. Ему едва ли удается найти общий язык с Лорной, она только-только начинает ему доверять, старается быть выше и сильнее, тянется к нему наконец-то, и у них уже есть пара общих воспоминаний. Но с Вандой…С Вандой глухая пустота. Даже после того как она вернулась из Города, он слышал ее мысли мельком, благодаря силе Чарльза, но практически не осознавал тогда что происходило. Когда твои мысли наполнены скрежетом земли, ты даже себя не знаешь. Осознавал ли он тогда что там, с другой стороны его дочь? Нет, вообще нет.
А сейчас, он просидел с ней больше получаса разговаривая ни о чем, строил из себя правильного парня, а потом чуть не слетел с катушек, едва ли не утащил за собой клуб. А все из-за того, что он не видел с собой рядом ни Лорну, ни Ванду, ни даже Чарльза. Он и себя то не видел. Ни в обозримом будущем, ни в мучительном прошлом.
Пьетро.
О его смерти Эрик знает. Тони Старк рассказал о всем, что смог вспомнить о встрече с супер-быстрым парнем. Да и про Ванду тоже рассказал. Даже о кошмарах, которым, как оказывается, обязан ей был до сих пор. Из тех маленьких крох знаний о ней он мог сделать вывод только о том, что ее жизнь не видит в этом мире.
Боже, в его роду вообще хоть кто-нибудь есть нормальный?
Всех. Всех, кто хоть как-нибудь мог получить частичку счастью вокруг него покалечила эта сука, судьба. Хотя Эрик прекрасно понимает что дело как раз в нем самом. С ним рядом не бывает спокойно, не может быть нормально, он самый отвратный отец в мире.
Ванда в чем-то права, но и не права одновременно.
В голове эхом мелькают ее куски фраз, и Эрик только шумно и судорожно вдохнув срывается с места. В конце концов он тут старший, а значит надо разобраться со всем раз и навсегда.
- Ванда! Ванда, постой! – Эрик выскакивает на улицу распихивая охрану и стоящих в очереди подростков. Надо запретить пускать несовершеннолетних. Даже если копы боятся сюда соваться, когда-нибудь правительство найдет за что зацепиться и прикрыть эту лавочку.
Эрик шумно дышит и оглядывается в толпе ночных гуляющих. Ярко разодетые праститутки, какая-то кошмпашка фриков, случайные прохожие с угрюмыми лицами, которым не посчастливилось жить в таком шумном районе, и среди них он наконец замечает ее. Красную курточку и темные волосы, почему-то с отливом цвета вишни. Эрик щурится, чувствуя на ее одежде змейку, часы, кнопки, зажигалка в кармане, телефон, ключи, монеты и маленький охотничий нож. Зачем он вообще ей? Если она Алая Ведьма, ей вообще не нужно оружие.
- Ванда, да постой же ты! – Эрик щурится и все-таки догоняет девушку, разворачивает ее к себе, уцепившись за плечо и встряхивает. Не сильно, не смотря на ее силу, она ему кажется еще хрупче, чем до первой встречи.
- Ванда, не стоит так обрывать разговор. Ты _не знаешь_ обо мне ничего, - Ему хочется сказать очень много, но из-за сигарет и быстрого бега сбивается дыхание. Эрик нервно улыбается, отпускает девушку, чему-то качает головой, даже хмыкает. Словно все что она ему наговорила раньше вообще никак его не задело, напротив, только позабавило.
Да уж, Эрик, твои дети точно знают какую хрень ты успел натворить.
Эрика не удивит если Ванда знает о количестве преступлений, навешанных на него. Хотя, будем правде смотреть в глаза, большинство совершил все-таки он, а не кто-то другой. Магнето один раз, Магнето всегда.
Но не этого Эрик боится. Не своего гнева, не доброты к себе, а того, что он опасен для них. И это жизнь доказывала ему не раз, и даже не два. Бессердечная сука постоянно намекала Эрику об этом. Нет тебе покоя, нет тебе здесь места, не будет у тебя твоего прошлого, пошел ты нахер со своим будущем.
И он постоянно так думал. Но был Чарльз, была Лорна, была Ванда, и даже, когда о нем никто не знал, был Пьетро. Эрик видел его могилу. Серое надгробие с инициалами Мстителей, почесть выданная посмертно. И такая же пустая могила, как чета Леншерров.
Он так и не смог найти их тел. Хотя до конца не был уверен что вообще стоит пытаться. Нина. Магда. Пьетро. Скольких он должен еще потерять?
- У тебя была сестра, Ванда. Ее звали Нина. Ей было десять лет. Она умела разговаривать с животными. Ее любимой сказкой была «Белоснежка». Она умела рисовать, но совсем не умела петь, - Баш на баш. Об этом Ванда знать не могла. О жене и первом ребенке Эрика знал Чарльз, потому что вывернул всю его душу наизнанку пытаясь спасти и собрать по частям. Он рассказал об этом Анне-Мари, Лорне, как дочери, и был еще говнюк Логан, который помогал копать могилы, но он ни одного вопроса не задал, и никогда об этом с Эриком не говорил. Даже Хэнку никто не объяснил, что за две могилы появились на семейном кладбище Ксавьеров. 
Ванда имела полное право знать. Как никто другой.
- Я знаю что ничего о тебе не знаю. И я точно так же знаю, что ты ни черта не знаешь обо мне. Я итак совершил бесчисленное количество ошибок, и мне не отмыть мои грехи даже в ста следующих жизнях, но давай не будем добавлять к этому списку еще и это. Я никогда не бросаю своих, - Что-то такое мелькнуло в глазах Леншерра. Уверенность и упрямство. То самое, с которым он упрямо выгребал голыми руками грязь из своей хреновой жизни.
Давай не будем этого делать. Я итак слишком много всего сделал не так, Ванда.

Отредактировано Erik Lehnsherr (2018-11-27 01:32:36)

+1

9

Пробирается сквозь толпу, нервно выдыхает сквозь зубы – зря Ванда это все делает, зря пытается общаться с человеком, который является ее биологическим отцом. В его эмоциях и чувствах она нащупывает других людей, ей нет там места, они не смогут найти общий язык. Максимофф не разочарована, не расстроена – она была готова к такому повороту событий, поэтому лишь тонкая вуаль скорби закрывает бледное лицо ведьмы. Торопливыми шагами она идет в сторону от этого клуба и от этого места, совершенно уверенная в том, что Эрик даже не подумает идти за ней. Но его голос настигает ее в трех метрах от остановки, ей по инерции хочется ускорить шаг, чтобы сбежать, внутренняя обиженная на весь свет девочка скрипит зубками, не хочет больше ничего – она уже устроила феерическое и драматичное шоу, так к чему продолжение?..
Пальцы у Леншерра крепкие, он стискивает ими плечо, заставляя обернуться, а по запястьям Алой Ведьмы скользит призрачное алое пламя, осыпающееся искрами на землю, оставляя там едва заметные темные следы.

- О чем ты хочешь поговорить? – Выражение ее лица упрямо, она поджимает губы, но следы магии исчезают. Девушка делает шаг в сторону, упираясь лопатками в стену дома, чувствуя, как шальной ветер гуляет по улице, норовя задрать ей юбку. Они сейчас выглядят довольно забавно в это время суток – клиент и проститутка, не иначе. Но Максимофф лишь тяжело вздыхает, отводя взгляд в сторону от Магнето, какая разница, что он может ей сказать, ей ему больше нечего говорить – все карты на столе, а шельмовать в игре, Ванда никогда не умела. Рассказ об одной еще почившей сестре болью отдается в межреберье, Алая вскидывает на мужчину долгий взгляд, но не смеет даже податься вперед, дернуться, чтобы утешить, хотя правая ладонь уже приподнимается. Девушка сглатывает, выдыхая, отводит взгляд в сторону, едва заметно передергивает плечами – выдох судорожный, но что поделать?..
- Ты прав, Эрик. Мы ничего не знаем друг о друге, то, о чем я говорю– наблюдения, эмоциональный фон, но это все не то. Я не стала бы нарушать твой покой, вот так бегать и что-то пытаться доказать, если бы у меня не было причины на это, - Ванда отталкивается от стены, скрещивает руки на груди, но не смотрит на Эрик, внимательно разглядывая соседнюю улицу, где теплым светом и явно вкусным запахом манит кафе в стиле пятидесятых.
- Выдыхай, Эрик, - произносит девушка, на ее губах едва заметная улыбка, и Максимофф засовывает руки в карманы куртки, невольно кусая нижнюю губу в раздумьях. – Может быть мы можем нормально поговорить без моего истеричного надрыва, без твоего пафоса? Выпьем чай или кофе, съедим по паре блинчиков, я расскажу, как было в Городе, ты расскажешь, как так вышло, что ты такой молодой и красивый. Что скажешь?

Она не дожидается точного ответа – все равно собирается поесть, прежде, чем отправляться назад в Заковию. Ванда не остается в этом городе, он ее мучает, после Города ей необходима передышка, чтобы вернуться к прежней жизни. Вечно прятаться невозможно, к тому же, ее все равно иногда навещают ребята из Мстителей, во всяком случае, те, кто знает о том, что с ней и где она. Ванда выбирает место встречи самостоятельно, не любит рассказывать, что с ней и как, да и зачем? Они ей просто друзья. Не семья. Она не хочет делать им больно. Максимофф просто хочет жить одна.
Колокольчик над дверью слегка звякает, пропуская девушку вперед, официантка поднимает немного сонный, но все же добрый взгляд от телевизора, и улыбаясь приносит два меню, когда Ванда занимает место за столиком возле окна.
- Как давно ты знаешь о том, что я и Пьетро твои дети? Расскажи мне об этом. Я не до конца понимаю всей ситуации. Но я хочу понять. Эрик, я… Я не стремлюсь стать твоей лучшей дочерью, быть в твоей семье. Просто… У меня никого нет. Совсем, - Ванда чуть пожимает плечами, проводит пальцем по лбу, стараясь скрыть слезы в глазах. – И в какой-то момент я поддалась порыву, отправилась к тебе. Не знаю, что я пыталась найти или что хотела предложить…
Официантка подходит внезапно, нарушает этот тяжелый момент, за что хочется благодарить ее немедленно. Но вместо этого Ванда просит блинчики с ежевичным джемом, яичницу с картошкой фри и сырный соус, а еще кофе – нарушает собственные правила, но что делать.
- В общем, я просто думала, что смогу найти того, кто вдруг захочет внезапно со мной общаться. И возможно, что когда-нибудь, я смогу стать частью его семьи.

+1

10

Стоило бы действительно выдохнуть с облегчением, но, кажется, самое сложное только впереди. Эрик уже это раз проходил, и все закончилось грандиозным скандалом и двух дневным тотальным игнором с Чарльзом к друг другу. Здесь ситуация немного другая, Ванда не Лорна, она гораздо старше, и вот тут-то начинаются главные проблемы.
Эрик успевает и удивиться резкой смене настроения девушки, и тут же провести параллель схожести между ними обоими. Он тоже спонтанно-вспыльчив, полон агрессии и резких перепадов настроения. Он бы не удивился если Ванда тоже страдает биполярным расстройством, потому что это, кажется, у них семейное. Лорна, он, теперь еще и Ванда.  Все верно, в его семье не может быть нормальных людей, потому что простые просто не выживают.
- Ты меня удивляешь. Я кое-что слышал от Старка, кое-что читал в газетах, да и в этом вашем интернете, но…- Да уж, Эрик все еще не воспринимает мировую сеть сообщения как что-то должное, как и множество других изобретений. Проблемы прыжков во времени, и об этом, конечно же, Ванда задает свой следующий вопрос.
- Да уж, хороший вопрос. И вряд ли я так быстро и просто отвечу на все. Пойдем, - Он соглашается идти за ней легко, вообще-то Эрик настолько неприхотлив, что его бы устроил бы даже кофе в пластиковом стаканчике и разговор на какой-нибудь из скамьи в парке. Но миткэмпинг настолько неблагоприятный район, что вряд ли здесь можно найти лавочку без бомжа и горы бутылок, и возможности быть ограбленным. Не то, чтобы Эрик Леншерр этого действительно опасался, но портить вечер из-за таких неожиданностей не самая лучшая попытка возобновить диалог с дочерью.
Леншерр обшаривает взглядом кафе сразу, облизывает силой каждый уголок, сканируя на наличие чего-нибудь подозрительного или опасного и только тогда садится за столик с Вандой. Эта идиотская привычка теперь никогда его не оставит, после вечного ожидания опасности или того, что на тебя кто-нибудь кинется, призовет, попытается убить – трудно привыкнуть к мысли что стоит попробовать жить нормально.
Эрик не может в нормально.
Он даже в себя уже не может. Хренов апокалипсис вынул из него душу, сердце и даже осколки такого мучительного и чертовски дорогого прошлого. Попытка забыться, а потом безумный марафон на выживание в Диких Землях добавили Эрику неуверенности в себе и завтрашнем дне.
Ну что вообще он мог дать Ванде? Разве такой человек как он может хоть как-нибудь претендовать на надежность и сочувствие? Хрена с два.
Но Ванда все равно тянулась, пыталась чего-то добиться от него, пусть и таким жутким способом. Они ведь чуть не подрались. Эрик бухнулся за стол, растекся на мятом диванчике и принялся ковырять пальцем столешницу, почти не проявляя интереса к официантке и меню.
- Кофе, и тоже что и девушке, - Он даже не был уверен, что может в аппетит, но серьезно не мог вспомнить когда в последний раз вообще ел. Казалось бы, после стресса с плясками на выживание и побегов от динозавров, где у них с Шельмой даже сил не было, он должен был радоваться любой паршивой еде приготовленной в этом мире.
Но столешница упорно не хотела дырявиться под пальцами Магнето. Эрик тяжело вздохнул, выслушивая попытки Ванды и понял, что они так охренительно похожи, что прямо жутко и тоскливо от этого становиться. Значит она может не знать. Про Всадников, всю эту мутантскую чушь с угнетением невинных и мудатских законов правительства. Ну и да, про смерть Леншерров она тоже ничего не знала. Не могла. А для Эрика только полгода прошло с момента их смерти, но для мира то больше пяти десятков.
- Что ты знаешь про Всадников? Угнетенные мутанты, Китай, Азия, Марокко, Апокалипсис? – Эрик не поднимал взгляда, продолжая поглядывать на слабо угадывающееся отражение своего лица в покрытии стола. Принесли их заказ, Магнето только шумно выдохнул, вцепился в вилку и стал есть быстро, по привычке, прикрывая рукой тарелку так, будто вилку собирался воткнуть любому рискнувшему отобрать у него еду. Голод.
Настоящий голод и привычки еще с войны, которые невозможно вытравить. В лагере его часто морили голодом. Шоу считал это хорошим проявлением дисциплины и Эрик помнил до сих пор как тошнило даже после попытки наесться черствого хлеба и сладкого чая. Чарльз, собирая его, постарался на славу, оживил каждое воспоминание, которое Эрик так тщательно забывал почти тридцать лет.
- В Китае я прикончил кучу людей. Стер с земли целый регион. Служил Апокалипсису. Это что-то вроде темного миссии мутантов, - Горькая улыбка Эрика никак не оправдывала его слова, просто подтверждала факты, - Он пришел за мной из будущего и забрал с собой. Мне было сорок, люди только что узнали что я тот самый Магнето, убили мою дочь – твою сестру, и мою жену – Магду, - Эрик опустил вилку на стол, потер лоб, испытывая удручающую тоску и редкие уколы начинающейся мигрени. Чтобы там Ванда не сделала с его сознанием, или не попыталась, природный блок работал на ура, и теперь мозг просто возмущался, постепенно избавляясь от ментальных блоков. Добавили еще конечно коньяк, кошмары и вечное недосыпание, но это уже были такие мелочи. Эрик наконец-то поднял взгляд на Ванду и слабо улыбнулся.
- Ванда, я бы не хотел тебя отталкивать. Но то, что ты сначала приняла за страх и ненависть к себе, на самом деле была попытка защитить тебя. Или других. Со мной очень опасно. Вокруг меня вечно кто-то умирает и страдают люди. Твоя сестра, - Лорна, тоже страдала дохрена лет потому что я был мудаком и ничего о ней не знал и знать не хотел, - Эрик понятия не имеет знает ли Ванда о еще одной сестре, но все равно собирается рассказать все. Вообще все что знает. Так будет честно.
И он рассказывает. И про Лорну, и про ее путешествие во времени ради отца, который нихрена о ней не знал и вообще мудак. И про могилу Пьетро, и про то, что ему успел выгрузить Старк о семье Максимофф и Зоковии. Вообще все, что у них было на близнецов. Кроме того, что это оказались чьи-то опыты.
Эрик на полном серьезе предполагает, что это мог быть Эссекс или кто-то подобный, этот ублюдок-долгожитель успел насулить Эрику и в прошлом и в этом будущем. Леншерр рассказывает даже про не самую приятную вылазку на секретную базу Синистра, где он со Старком пытался спасти маленькую девочку-мутанта. А в итоге убил еще два десятка людей, просто потому что они были овощами, а вокруг пожар, и никак никого не спасти.
А потом его несет внезапно в прошлое. Где он зачем-то в подробностях рассказывает о Магде, Нине, как они умерли, вспоминает про отношения с Эммой, о Чарльзе, о кубинском кризисе, и даже о том, что он сам не знает заслуживает ли вообще чего-то. Эрик забывает смотреть на время, но сидят они так довольно долго, кажется до самого утра, потому что чайник с кофе окончательно поселяется на их столике.
К концу рассказа Эрик вспоминает о матери, войне, концлагерях, голоде, пытках Шоу и даже маленькой пошарпанной открытке с «Закатом на волнах Аю-Дага» Айвазовского, которую он нашел в одном из домов после бомбежки. Все с тем же Шоу на прогулке.
- Не знаю, нужен ли тебе такой отец, Ванда. Меня даже Лорна иногда боится до сих пор, - Да прямо стоит спросить у учеников в школе, кто его там не боится кроме преподавательского состава? Ну и отца себе нашла Ванда.

Отредактировано Erik Lehnsherr (2018-12-12 23:54:29)

+1

11

Взгляд Ванды внимательный, пристальный, она словно смотрит в душу Эрика, проникает еще дальше, но молчит. Ее задача сейчас – это слушать, не перебивать. Вопросы, что ворохом вьются в ее голове, будут заданы значительно позже. Максимофф научилась сохранять спокойствие, держать при себе мысли и эмоции, спасибо Стефану за это, он сам того не зная, преподал ей пару отличных уроков. Именно поэтому ведьма откидывается на спинку небольшого диванчика, скидывает неудобные туфли и подбирает ноги под себя. По привычке склоняет голову к плечу, вслушиваясь в неторопливую речь отца. Так странно даже про себя называть его отцом, но это осознается на каком-то глубинном уровне, что неподвластен воспитанию ли, даже той же генетике, просто девушка чувствует, что Эрик – ее отец. Отчасти это до нее доходят его эмоциональные волны, аура у Леншерра дрожит, подергивается – он нервничает, сдерживает себя, отчасти это плохо, Ванда не понаслышке знает, что такое, когда ты вынужден держать себя под контролем постоянно, но эмоциональный фон уже настолько переполнен, что с ним нельзя сделать совершенно ничего. Однажды плотина может рухнуть. Но Максимофф здесь отчасти и для того, чтобы не допустить подобного происшествия.
Первым приносят картошку фри и кофе, Алая лишь кивает, когда Эрик вынужденно прерывает свой рассказ, что заставляет ведьму немного съежится на своем месте.
- Не очень много, если честно, - тихо произносит девушка, внезапно ловя взгляд Леншерра. Он тяжелый, суровый, в нем сталь, что отливает голубизной летнего неба. Совсем, как взгляд у Пьетро, когда он решительно хотел пойти против Старка. Серьезный и мучительно болезненный для самой Ванды. Она понимает ведь Эрика, знает точно, каково это, когда тебя лишают семьи, и ты остаешься совершенно один – разбитый, никому не нужный. Хотя нет, не совсем так. Она была нужна, всегда, но не тем. И ей был никто не нужен. И сейчас Ванда пытается научиться жить в мире с собой, воспринимать окружающую среду не как враждебную к ней, а как место, где она может быть самой собой. Но пока это получается не слишком хорошо. Максимофф водит ложечкой в чашке с кофе, размешивая сахар, и добавляя немного сливок, чтобы перебить вкус несколько пережженного кофе – все же ей еще проблематично пить подобные вещи. Но чай сейчас не лучший помощник.
С тихим выдохом Ванда подается вперед, смотрит все также внимательно, запоминает каждую черточку на лице уставшего мужчины, что является ее отцом. Как забавно, оказывается, что у нее есть сводная сестра. Мир становится все доброжелательнее к ней, но Максимофф редко попадается на такие уловки, сначала она должна попробовать объяснить Эрику, уговорить его, дать понять, что он в корне неправ. Именно поэтому ее пальца накрывают ладонь мужчины, крепко сжимая, какая разница, что он может сделать в следующий момент, сейчас она должна ему ответить. Никакой магии, никаких способностей – честность и открытость в разговоре, и не более того.
- Мне очень жаль твою жену и дочь. Поверь, я знаю, что такое потерять семью и родных. Когда Пьетро умер – умерла часть меня, это правда. Поэтому я ношу в груди груз чужой смерти, он лежит камнем преткновения на моем пути к возможности обрести покой и довериться людям. Но я не хочу, чтобы так продолжалось, - Ванда все же вынужденно отпускает руку Эрика, но не убирает ее со стола. Взгляд ведьмы теперь блуждает по всей забегаловке, но не останавливается на чем-то конкретном.
- Отчего-то мне кажется, что вся наша…семья, - голос слабо дрожит на последнем слове, но Алая берет себя в руки, делает глубокий вдох, и все же продолжает, - обладает не просто способностями, но еще и…мы нестабильны эмоциональны. Но это не значит, что мы – проклятье.
Как легко дается это мифическое, ничем, кроме ее собственных надежд не подкрепленное «мы». Ванда еще не знакома с Лорной, и пока не уверена, что готова сейчас познакомиться. Но мысленно настраивается на возможное сотрудничество. Конечно, никаких чаепитий и празднования рождества не будет, но все же, все же…
Завороженно слушает голос Эрика, мысленно переносится из раза в раз в новые места. Ей тоже есть что рассказать, и о том, как она стала ведьмой, и как Пьетро долго не мог этого принять. И как мать пыталась скрыть их всех, окончательно осев в Заковии, скрывая тот факт, что они были когда-то цыганами, и маленькая Ванда развлекалась тем, что гадала на картах. Обо всем этом, что странно и кажется нелепым. Но у них еще будет время, сегодня же вечер Эрика, его откровений, его разговор. Максимофф понимает, что ему необходимо высказаться, поговорить с ней, а она в свою очередь должна ему дать понять, что она – не другие, что все гораздо сложнее.
- Ты привык считать себя злом, монстром, но… я так не считаю. Ты совершал ошибки, подвергал риску других и себя, но всему можно найти оправдания. Быть может тебе и нравится смотреть на мучения своих врагов, но ты и не был рожден Иисусом, что смиренно переносил боль, - Ванда улыбается, ее мягкая улыбка озаряет лицо, делая черты более нежными и юными. Девушка делает очередной глоток кофе, все же добивая напиток, и облизывается.
- Я не боюсь тебя. И даже не побаиваюсь. И дело не в моей уверенности или неуверенности в себе, вовсе нет. Просто… Это знание, это в моей голове, в моей крови. Я не боюсь. Мне не страшен ты или твои поступки, или даже мысли. Вовсе нет. Мне интересно. Интересно изучать твой мир, и показать свой, если ты захочешь. Мне интересно поддержать или помочь, если так будет угодно. Когда страх одиночества постепенно овладевает тобой, то ты невольно перестаешь бояться всего остального, - Ванда опускает голову. – Я хотела сбежать от людей и мира. Я живу не в штатах, а значительно дальше. И мне там нравится, уединения помогает держать голову в холоде, но я чувствую, что мне нужны люди, к которым я смогу приехать, не просто друзья, а семья, что сможет помочь мне тогда, когда я об этом попрошу, - Максимофф резко поднимает голову на Эрика, не тушуется, смотрит прямо в глаза, упрямо поджимает пухлые губы. Такая от своих слов не откажется, до последнего будет стоять, упрямо и спокойно действуя по-своему. Но тут же взгляд девушки меняется, будто она о чем-то вспомнила.
- Вот черт! У меня же самолет в час дня, а время уже подходит к шести утра. Я прилетела на два дня, специально, чтобы встретиться с тобой. Ты все еще сомневаешься, что нужен мне?

+1

12

Когда говорить было больше не о чем, Эрик почувствовал себя гораздо лучше. По-новому, удивительно непривычное ощущение облегчения и покоя. Настоящего, словно он только сейчас заметил солнце, осознал, что мир вокруг него существует и еще пока стоит, не рушится, и есть кто-то, кому Эрик Леншерр важен в этом мире просто потому что он есть.
Эрик не знал, осознавала ли Ванда до конца что из него никогда не получится нормального отца, но ему впервые хотелось задуматься над тем, что такое семья в его жизни. Один раз он уже осознавал насколько это глубоко прорастает в твою душу, и как больно терять эту самую семью. И думал ведь, никогда больше не захочет ничего подобного. Но у него есть Чарльз и между ними куда глубже, чем просто семья, ведь даже когда был с Магдой, все равно думал о нем.
А сейчас, у него был шанс. У них с Вандой был этот самый шанс, в котором Эрик себе постоянно отказывал. Алая же так смотрит на него, словно на что-то действительно надеется, и у Эрика просто больше нет других вариантов.
Он никогда не бросает своих. Этих «своих» у него очень мало, всего два человека, но теперь будет трое. Ванда она другая, очень сильно отличается от Лорны, и пока сложно представить, выйдет ли вообще что-нибудь из этого разговора, но Эрик не хочет вот так прощаться с ней.
- Погоди. Ты приехала сюда ради меня? – В горло словно гвоздей насыпали. Хочется и курить, и прокашляться, и обжечь глотку холодным воздухом, а заодно проветрить чугунную голову. Эрику кажется, что внутри все смешалось, когда она так легко призналась в своем желании.
Сума сойти, приехала в Нью-Йорк только чтобы увидеть своего мудака-отца.
Эрик вроде бы понимает ее любопытство, но совсем не понимает, как она может ему так легко доверять. Говорит, не боится, говорит, у них все может быть. И ей хочется, чтобы было.
И, господи, после этих слов Эрику хочется пообещать ей все что только Ванда захочет. И помощь, и полмира в придачу, и даже собственное израненное сердце непутевого родителя.
Может, ей бы он тоже в детстве рассказывал бы сказки об этих нелепых и смешных принцесс? Ванда и сама похожа на такую, ужасно грустную, таинственную и загадочную. Scheiße, Эрик, что за идиотские образы тебе лезут в голову? Она взрослая женщина, сколько успела уже пережить, потеряла брата, о котором ты почти ничего не знаешь, да ты о ней ничего не знаешь, а уже примеряешь образ принцессы? Какой же ты слюнтяй, оказывается. Соберись уже наконец, хватит наматывать сопли на кулак. Она здесь, а не в твоей голове, просто сделай что-нибудь достойное уже, наконец.
Эрик усмехается этим мыслям, залпом допивает свой кофе в чашке и щурится на Ванду немного устало, а она совсем не понимает его реакции. И это нормально, они не знают привычек друг друга, что значат эти взгляды, его усмешки, ее вскинутые брови в немом вопросе(или недоумении) и почему вообще эта пауза молчания не кажется уже такой неловкой.
- Подумал, что я очень хреновый отец. И вообще, чувствую себя ужасно неловким. Нине всего было десять, а вы с Лорной обе очень взрослые, и выходит, что я не знаю, как себя вести с вами. Если тебе уже пора, я могу подвести тебя до аэропорта. Тут недалеко моя машина. И еще… - Эрик достает из внутреннего кармана куртки свой телефон и протягивает его Ванде, - Запиши свой номер телефона. Я знаю, у тебя есть. Чувствую его. Звони в любое время дня и ночи, если нужно. Мой дом – твой дом. У меня на верхних этажах клуба есть квартира – можешь остаться там, если приедешь снова. Я никому ничего не скажу. И пиши мне. Я хочу узнать тебя, Ванда. Какой бы ты не была, ты моя дочь. И если ты позволяешь мне быть твоим отцом – я никогда тебя не брошу, - Эрик не разбрасывается обычно такими громкими обещаниями. Это для него слишком тяжело и важно. Раньше он был один, сам по себе, и легче вариться в своей боли в одиночестве, меньше оглядываешься на то, что натворил, не чувствуешь себя живым, все безразлично и не за кого отвечать. Ты вроде бы свободен, но ты нахер никому не нужен с тем, что умеешь только убивать. Чарльз, конечно, пытался показать обратное, но Эрик умудрился проебать и эти отношения, покалечил не только Ксавьера, но и всех вокруг него. Потом были Магда с Ниной. И он снова их потерял. Смерть близких - это то, что очень хорошо помнило его сознание, даже Чарльз пытался отобрать у него Лорну, хотя считал, что защищает ее от Апокалипсиса. И в чем-то он был прав, но подобные потери отбивали всякое желание к жизни.
Но оказалось, что теперь он просто не может себе этого позволить. Потому что и Лорна ждала его одобрения, защиты, любви, и даже Ванде это стало нужным.
Чарльз говорил однажды об этом, но Эрик не хотел понимать и осознавать, что значат эти слова. Всем нужна уверенность в завтрашнем дне. А теперь он воплощение этого самого будущего, но сам не верит в свое. Разве не олух?
- Я не знаю, я…да, знаешь, подвези, - Ванда теряется, Эрик бы тоже потерялся, но им обоим отчетливо не хочется прощаться вот так, не договорив, на полуслове. Он все еще хочет слышать историю жизни самой Максимофф, даже про ее родителей и что, наконец, на самом деле произошло в Заковии.
А еще только Ванда знала Пьетро, никто его не знал, как она, она бы точно научила его любить даже сына, которого он никогда не знал. Подумать только, у Эрика только сейчас болезненно колит где-то внутри, ведь у него был сын, а он даже не хотел осознавать его смерть, потому что боялся, как последний трус. Чувств, утраты, боли, разрастающейся пустоты в сердце.
- Пойдем, я заплачу, - Эрик оставляет на столе несколько смятых соток, даже для такой паршивой забегаловки за ночь это неплохая сумма, и их паршивый кофе не стоит этих денег, но Эрику кажется, что это самый крепкий кофе, который он только смог попробовать за свою жизнь.
На шивролетку Ванда реагирует почти так же как Чарльз, и Эрик не может перестать нервно смеяться, неловко и тихо пересказывая разговор с Ксавьером, когда он только впервые вкатил ее на территорию школы. А потом, как так получается, что после отеля Ванда успевает задремать, и Эрик даже у аэропорта не решается ее разбудить, хотя все время нервно косится на часы. Не опоздала бы, но не хочется ее будить. Эрик успевает нервно выкурить пару сигарет, прежде чем уверяется что точно запомнил ее спящей, а потом все-таки будит и они неловко прощаются у самых гейт.
Вот и все, Эрик.
«Я напишу тебе еще, па, увидимся!»

End

0


Вы здесь » Marvel Pulse: Feel the Beat » Case closed » [12.09.17]:[Take me to Church]